Маяк

Если я гореть не буду, Если ты гореть не будешь, Если мы гореть не будем, Кто тогда рассеет тьму "Маяк" группа "Операция Пластилин"

Дик непонимающе смотрел на Элис. Элис постепенно закипала и пыталась залить гнев чаем, но он, к сожалению, кончился еще три попытки объяснить все назад. Ладно бы первые пять минут, но полчаса. Элис прикрыла болящие после бессонной ночи глаза и морально готовилась объяснять все еще раз, когда заметила, что очень ярко светится. Мир стал немного понятнее, осталось только приглушить свет. Получилось не сразу, Элис всегда знала, что быть такой эмоциональной плохо, но серьезные последствия появились только сейчас. Дик ждал. - Послушай, ты не определяешь это, оно либо есть либо нет, - подходящие слова не находились, а старые казались глупыми. В голове у Элис мелькнула мысль, что стоит как-нибудь сесть и написать шпаргалку для таких случаев. - Но я-то тут причем? – подал голос Дик впервые за полчаса. - Я просто знаю, что ты – один из нас. Дик был напуган. Он смотрел в кружку, пытаясь найти ответ среди разводов кирпичного чая, ответ не находился. Дик почуял неладное, когда Элис заявилась к нему в дом среди белого дня, с порога огорошив фразой: «Есть важный разговор», а потом как хозяйка уселась на подоконник. Пока Дик приходил в себя и возился с чаем, Элис стянула толстовку, под которой обнаружилась майка. Но, что самое удивительное, руки и лицо Элис светились. Не метафорически, как пишут в книгах, а в самом прямом смысле. Дик чуть не выронил кружку с чаем и пристроился на краешке стула, готовясь в любой момент звонить санитарам с воплями: «Спасите меня от моих глюков!» Элис, кажется, что-то говорила, но поломанная система мира мешала Дику воспринимать информацию: мозг отчаянно искал логичное объяснение всему происходящему. Видимо, найти его было невозможно. Элис все уже порядочным образом достало. Держать свет приглушенным становилось все сложнее. Она вздохнула, встала с подоконника и поцеловала обалдевшего Дика. Средство было безотказным, но неприятным. Некоторые после этого могли и врезать, но загорались всегда. Дик посмотрел на собственные руки. Красноватое свечение сменялось синим. В глубине мозга зарождалась истерика. Элис стояла рядом и улыбалась, всем своим видом сообщая ему: «Ну я же говорила». Дик вскочил и принялся мыть руки (на маленькой кухне все было очень близко), он тер их сначала просто мылом, потом губкой, потом железной щеткой для посуды: не помогало. Руки светились. Это было сложно объяснить, несмотря на солнечный свет, проникавший в окно, руки точно светились. Дик побежал в темную ванную. В голове крутилась мысль, что это просто обман, что у него проблемы со зрением, что все просто плывет перед глазами, давая такой странный эффект. Руки светились. Светилось лицо. Дик светился. Настало время звонить санитарам. Хотя. На краешке сознания зародилась крамольная мысль, что все это реально. Дик вернулся на кухню, залпом допил остатки чая и спросил Элис: - Значит, говоришь, это что-то вроде метки? Признак человека, способного изменить мир? – Элис кивнула – Но ведь это… бред полнейший! Как мы можем изменить мир! Он такой… Такой… Такой большой! Чтобы изменить ход истории нужно быть… быть кем-то особенным, это не решается генетикой! Это нельзя предвидеть! Это антинаучно! - Значит, может. Значит, наука не способна это объяснить. Но это есть и это так. Прости, Дик, я не ученый вроде тебя или Палыча, я говорю, что вижу. Слушай мне пора бежать. Приходи вечером к старому маяку, там будут все наши, может, найдешь специалиста. - Но я не хочу. Я самый обычный человек, - звучало глупо, как фраза из подросткового фильма, но других слов не находилось. - Как будто маяк выбирает, чем быть, – улыбнулась Элис, сидя на подоконнике, свесив ноги на улицу. И вдруг соскользнула. А этаж то не первый, а целый третий. – Ах да, совсем забыла. Мы можем чуть-чуть летать! – Крикнула она и убежала, на ходу натягивая толстовку. Дик остался. Элис всегда была такой, как буря, ворвется в твою жизнь, перевернет с ног на голову и исчезнет. А тебе остается только разгребать. Многих это отталкивало, многих привлекало. Дик, неожиданно для себя понял, что относится к обеим группам разом. Он достал из шкафа ноут и забил в поисковой строке: светящиеся люди. Сайты пестрели уфологией. Дику это не понравилось. Он закрыл вкладку и заварил еще чаю. Ноутбук пиликнул, оповещая владельца о новом сообщении. Писала Нейри, простое «как дела». Дика переполняли сомнения. Нейри он знал уже года два. Они случайно познакомились в группе, посвящённой одному фильму, первое время Дик думал, что Нейри – парень, но потом выяснилось, что с гендерной идентичностью у его нового друга все плохо. По паспорту Нейри была девушкой, но по факту ее мотало из стороны в сторону. Иногда она и вовсе пропадала на несколько дней, потом писала, что была занята, стараясь говорить об этом поменьше. Дика окружали сложные люди, везло ли ему на таких, притягивал ли он интересных личностей или просто не умел общаться с другими, Дик не знал, да и не хотел знать. Травмировать психику Нейри, и так убитую сложной жизнью, не хотелось. Дик написал: «Все нормально, просто ко мне приходила Элис». Пауза. «Элис такая, ты рассказывал. Не волнуйся, все уложится» «Наверное» Еще пауза. «Меня мама терроризирует на предмет физики, можешь помочь?» Дик вздохнул, быть умным сложно, этим многие пользуются, но отказать другу значило бы упасть в собственных глазах, поэтому Дик ответил: «Присылай», а потом добавил, «Я, наверное, не смогу решить все сегодня. Есть еще время?» «Время есть» Дик ждал сообщения с фотографией вопросов. Но вместо этого Нейри написала: «Но не у меня» У Дика что-то оборвалось внутри. Нейри никогда не шутила на тему самоубийства и в принципе старалась об этом не говорить. А тут. Может, Дик просто ошибся, может это просто сдвиг. Может он все не так понял. «Что ты имеешь ввиду?» Нейри писала долго «Прости, случайно вырвалось. Знаешь я поняла, что больше так не могу. Я не говорила тебе, но у меня зависимость. Отчим узнал. Я скрывала до последнего, отнекивалась. Он проверил руки. Нашел порезы и следы от уколов. Теперь я на учете. Третий день езжу каждое утро в диспансер. Мне так страшно. Сегодня ушла из дома, но поехала не туда, а к морю. У нас, знаешь, парк около моря, а у самой кромки воды старый маяк. Замок уже ржавый, я залезла наверх и долго-долго смотрела на море, оно такое прекрасное. Я бы хотела быть морем, или хотя бы чайкой. Очень бы хотела. Отчим на работе, мать уйдет через час, тогда я умру. Прости, мне больше не кому рассказать». У Дика тряслись руки. Нейри хочет убить себя. Но маяк, старый маяк в парке. Это так похоже на его город. Просить название глупо. Надо задать другой вопрос. Дик судорожно написал: «Я бы попытался тебя отговорить, но ты будешь против, поэтому давай о чем-нибудь отвлеченном. О погоде, например» «Давай о погоде, только отвечай мне, пожалуйста, помоги не сорваться этот час» «Конечно». Дик уже натягивал куртку «У нас сегодня с утра шел дождь, потом выглянуло солнце. Знаешь, уже самая настоящая весна. Даже лето, я сегодня в одной толстовке гуляла» «Ясно. А у нас целый день дождь» Дик выбегал из подъезда, сжимая в руке телефон. У него бы шанс. Настоящий. В городе только одни наркодиспансер и нем работает его тетя. Мир жил, не замечая, бегущего куда-то мальчика. Светило солнце, насупила самая настоящая весна. Элис сидела на траве в городском парке и смотрела на солнце сквозь молодые листики березы. Небо было удивительно голубого цвета. При таком ярком солнце не заметно свечение, поэтому Элис стянула толстовку и использовала ее вместо пледа. Вдруг ветер донес до нее звуки скрипки. Элис встала и прислушалась. Играли на центральной аллее. Скрипка звала, Элис встала и пошла на зов. Когда девушка заметила скрипача, она уже почти бежала. Скрипач – высокий и худой мужчина лет пятидесяти – был слеп. Но он мог творить магию. Тонкие пальцы бегали по струнам, чтобы смычок мог издавать волшебную мелодию малоизвестного вальса. Элис всегда считала музыкантов волшебниками и выгребала из карманов последнюю мелочь, когда видела их. Скамейка напротив волшебника пустовала. Элис устроилась на ней, обхватила колени руками и прикрыла глаза. Мир жил. Мимо крашеннорыжей девушки в поношенных джинсах и застиранной майке с толстовкой на поясе спешили люди. Элис слушала. Дик бежал. В боку кололо. Он упустил автобус, а ждать следующего было нельзя, поэтому он бежал. Время хватало его за пятки. Наконец он остановился перед обшарпанным зданием диспансера. Людей было немного. В основном за справками. Дик поднялся на третий этаж, отдышался и постучал в белую дверь. Анна Анатольевна, больше известная, как теть-Аня сидела за столом разбирая какие-то бумажки. - Тетя Аня, помогите мне, пожалуйста, - огорошил ее Дик прямо с порога. Тетя Аня подняла голову, выглядела она взволнованно. - Что с тобой? - Со мной все нормально, - Дик говорил очень сбивчиво – с моей подругой. Она у вас на учете. Три дня. Сегодня не приходила. Я не знаю, как ее зовут, ей лет 16, может 17. Мне нужен адрес. Она хочет умереть. Тетя Аня всегда была умной женщиной. Она быстро встала и подошла к огромному шкафу своей личной картотеки. Хранить медкарты в кабинетах было не правильно, но для текущих пациентов разрешалось. - Говоришь сегодня не пришла, а так третий день уже ходит. – Дик кивнул, - Сейчас найду, попей пока воды. Дик выпил, потом достал телефон. Нейри писала, что мать что-то задержало, и она останется дома еще на полчаса. Дик готов был прыгать от радости. У него был шанс. Окольными путями он получил почти неопровержимые доказательства того, что они жили в одном городе. Теперь осталось только найти адрес. Если, конечно, он прав. - Вот, смотри, Сидорова Надежда Викторовна 16 лет, поступила три дня назад. Привел отчим. Сегодня не явилась. - Теть-Ань, вы фея! А какой адрес? - Красноармейская 10, квартира 22. - Спасибо. Тетя Аня только улыбнулась. А потом сказала тихо: -Странный он. Будто бы светится, Дик бежал по коридору. Гугл нашел нужную улицу за пару секунд. Это было недалеко, хотя в маленьком приморском городке найти два далеких объекта было непросто. Сердце бешено стучало. Дик и сам не помнил, как достиг цели – старенькой пятиэтажки на шесть подъездов, квартира 22, как назло, была на четвертом. На лестнице Дик встретил усталую женщину в темном плаще. Почти одновременно с этим Нейри написала, что её мать ушла. Дик стоял напротив двери с номером 22 и писал: «Может все-таки не стоит?» Он позвонил в дверь «Не пытайся. Подожди. Кто-то звонит в дверь. Я не хочу открывать. Кажется, он меня слышал. Видимо придется. А я только достала таблетки» Дик выдохнул. Успел. За дверью раздались шаги. - Кто там? – спросил Дика тихий голос. - Вам… Вам письмо – соврал Дик. Дверь приоткрылась.- Нейри, это я, я пришел помочь. Знаешь, я просто понял, что не смогу все так оставить. Ты написала про маяк… Дик запнулся. Из-за двери на него смотрел серый глаз, Нейри было почти не видно. - Не… Не надо. Не надо меня спасать! – крикнула девушка. Она побежала куда-то. Время словно бы замерло. На долю секунды в голове Дика мелькнула мысль, что все пропало, он отбросил ее. Просунул руку в щель. Цепочка держалась на одном гвозде. Сдирая в кровь пальцы, Дик дернул за него со всей силы. Дверь распахнулась. Квартире был нужен ремонт, хотя, наверное, и он бы не помог. По старому истертому ковру Дик пробежал по узкому коридору. Дверь балкона дальней комнаты была распахнута. Нейри стояла на тонкой полоске бетона за перилами и держалась, пока. Она повернула голову. Еще совсем девочка, чем-то похожая на Элис, только болезненно худая с огромными кругами под глазами. В белой футболке и джинсах. С криво остриженными осветленными до белизны волосами. Дик стоял в шаге от нее, на пороге балкона. - Зря ты сделал это – тихо сказала Нейри и отпустила перила. Дик не думал. Он просто прыгнул за ней, на ходу понимая, что сейчас может удвоить число трупов, а может спасти. Ему почти чудом удалось схватить падающую Нейри и прижать к себе. Падение замедлилось. Дик летел. Он много раз летал во сне, а теперь сон стал явью. Дик приземлился на крышу школы, что стояла во дворе. Нейри, зажмурившись, прижалась к нему. - Я умерла? – спросила она. - Наверное нет, - ответил Дик. Адреналин в крови зашкаливал. Сердце колотилось. Дик светился. В наступающих сумерках это было заметно. - Ты не ангел? Ты летаешь, светишься. - Я думаю нет. Нимба нет, да и менять реальность я не могу. Я просто вдруг понял, что не могу позволить тебе умереть, что это будет неправильно. А то, что я свечусь, я и сам понять не могу, как это случилось. Просто случилось и все. Так есть. – Дик нервно рассмеялся. - Но… Но зачем? Я не хотела жить. Почему? Ты не должен был. Люди вроде меня не достойны жизни. Ты не сможешь спасти меня. Ты знаешь, что такое быть наркоманом? Ты хоть понимаешь? - Не очень хорошо. Моя тетя нарколог, она понимает, она лечит таких людей, Нейри. Я помогу. Мы справимся. Нейри плакала. - У меня на столе предсмертная записка осталась. Они вернулись в квартиру. Нейри трясло, она никак не могла перестать плакать. Дик убрал таблетки в шкаф, забрал записку и попросил Нейри написать другую о том, что она убегает из дома. Ушли они по лестнице, полетов на сегодня хватило им обоим. Шли пешком, Дик, как мог, глушил свет. Нейри куталась в его толстовку. Волны накатывали на берег. Музыкант закончил, стемнело. Люди почти разошлись. Элис очнулась от забытья и пошла к морю. Она не была первой. У самого основания маяка сидел Дик. Рядом с ним освещенная призрачным сиянием сидела какая-то девушка. - Элис, это Нейри. Ей сейчас очень не просто, поэтому она побудет здесь сегодня. Можно? - Конечно – улыбнулась Элис. Нейри заметила, что они светятся немного по-разному. Свет Элис был более рыжим, а у Дика скорее синеватым. - А почему вы светитесь неодинаково? – робко спросила она. - Не знаю, Проф говорит, что это зависит от эмоций. Я не вникала, там все сложно и индивидуально. - Нейри, идем наверх, - предложил через пару минут Дик. Город с маяка казался морем огней, но куда интереснее было смотреть на обычное море, оно было почти неразличимо с такой высоты и казалось темным пятном. В море плавала луна. Нейри стояла у перил и улыбалась. Дик на секунду подумал, что она очень красива. Было удивительно тихо, только внизу шумели волны. Вдруг море преобразилось, казалось, что в нем отражаются звезды. Дик повернулся. Со стороны города летело несколько светящихся точек. Они приближались, и стало понятно, что это люди. Каждый светился особенно, но все одинаково ярко, несколько человек пришло по земле. Постепенно светящееся облако у маяка становилось все больше. Дик затаил дыхание, его переполняли чувства. Он посмотрел на Нейри, та плакала. - Это… Это так прекрасно. Знаешь Дик, спасибо тебе, наверное, мне все же стоит жить. Ты способен изменить этот реальность. Заставить самоубийцу не просто остановиться, а полюбить этот мир – это магия, самая настоящая. - Вот видишь, - раздался за спиной Дика смех Элис, - я же говорила. Ты светишься, потому что способен изменить этот мир. Непроизвольно. И ты будешь светиться все время, потому что иначе нельзя, потому что неважно нужна помощь или нет, ты должен светить. Светить, не выбирая кому. Как… Как этот маяк! И если не будешь гореть ты, или я, или все мы, то некому будет рассеять тьму! Вот! Внезапно Элис замолкла, внизу играла скрипка, играла невероятно красиво, по-настоящему волшебно. Элис прыгнула прямо с маяка навстречу музыке, прямо в воздухе она начала танцевать. Нейри рассмеялась. - А ведь она права, хоть это и очень странно. Дик повернулся к Нейри. Замер на секунду, смотря в ее серые глаза, а потом зажмурился и поцеловал, коротко, напугано, но достаточно для того, чтобы в темноте заметить, что у Нейри светятся кончики ушей. Дик рассмеялся. А внизу волны накатывали на берег, им вторила скрипка, выводя аккорд за аккордом песню жизни. Пляж был полон странных немного сумасшедших людей, которые переливались всеми возможными цветами. А над ними, как символ возвышался маяк. И подобно маяку каждый из этих людей внизу нес свет, но в отличие от маяка он было не один.