О чем мечтает Роман Березин...

Артем Тукаев так заработался, что совершенно не заметил, что рабочий день закончился три часа назад. Про их с Романом договоренность поужинать вместе он тоже, разумеется, забыл. Дверь в морг с тихим скрипом отворилась, и Артем, сосредоточенно изучающий цифры на мониторе, рассеянно обернулся. На пороге возвышалась могучая фигура Березина. Руки сложены на груди, лоб нахмурен, губы недовольно поджаты. — И сколько ещё прикажешь тебя дожидаться? — Что? — Артем не мог никак сообразить, о чем говорит Рома. — Ждать? — Ты на часы хоть иногда-то поглядывай, Тëмыч. Ну или бери трубку, чтобы другие могли тебе напомнить о времени. Замутненное сознание Тукаева начало медленно проясняться. Во всяком случае, в голове отыскался ответ, с какого перепугу Рома так зол. — Чëрт, — выругался Артем, проведя рукой по лицу, словно стряхивая с него морок. — Рома… Прости. — Я теперь понимаю, почему муж Валентины постоянно сердится на неё, — проворчал Березин, подходя к стулу, на котором замер Тукаев. — Я, по всей видимости, тоже скоро запишусь в ряды «Обиженных и покинутых». — Что ты такое говоришь? — возмутился Артем, ощущая как стыд приливает к щекам. — И вовсе я не покидал тебя. Просто очень запутанный случай и я во чтобы то ни стало хотел во всем разобраться. Рома тяжело вздохнул и обнял Артема за плечи, заходя ему за спину. Наклонив голову, он чмокнул его висок, а затем прижался носом к пульсирующей венке на шее. — Как же я по тебе соскучился, — сдавленным голосом произнёс он, потираясь носом о гладкую щеку Артема. — Ром, — нервно облизнув губы, сказал Тукаев и покосился на дверь. — Сюда могут войти. — Мне плевать, — выцеловывая любимое лицо ответил Роман. — Я безумно по тебе соскучился. Ждал весь день нашей встречи, мечтая о том, что сделаю с тобой, когда увижу. — И до чего домечтался, — задыхаясь от восторга и желания, спросил Артем. Теперь ему уже откровенно плевать, что сюда могут войти люди. Поцелуи Романа делались настойчивее, смелее, горячее. Хотелось наконец-то ощутить его губы на своих губах, почувствовать их сладость, головокружительную и пьянящую. — Хм, — протянул Рома, разворачивая Тукаева к себе лицом и нависая на ним роковой неизбежностью. — О чем домечтался, говоришь… Думаю, такие вещи лучше всего показывать… Где-нибудь в более подходящем месте. Артем медленно поднялся со стула, не сводя горящего взора с Романа. — Неужели это что-то настолько непристойное, что ты не можешь мне рассказать? Неужели стесняешься? — Артем явно издевался, подначивал, с наслаждением замечая, как в глазах Романа вспыхивает вызов. — О чем же тебе рассказать? — притягивая Артема к себе за талию, задумчиво протянул Березин. — О том, что мечтаю разложить тебя на своей постели и отодрать так, чтобы ты не меньше недели не мог думать о чем-то, кроме меня? Или, может, ты хочешь знать, как красиво смотрится в мечтах твой член у меня во рту? Или рассказать тебе, что безумно желаю видеть, как ты прыгаешь на моем члене? Красивый, раскрасневшийся, с поплывшим взглядом. Я мечтаю любить тебя всего… Много, каждый день, каждую ночь. И чтобы каждый раз был как последний. Артем мучительно покраснел, до боли прикусил губу, дыхание его сбилось. Он обвил шею Ромы руками, и их губы оказались в опасной близости. Тем не менее Рома не торопился целовать, желая помучить, насладиться доминированием, своей властью, и Артем охотно принял правила игры. Он молча слушал, умирая от душившего его желания… То, что говорил Роман было… омерзительно возбуждающе. Артем живо представил себе, с каким удовольствием Березин вылизывает его член, лаская при этом руками тело, проникая пальцами между ягодиц, и его едва не снесло с ног волной возбуждения. Пах скрутило болезненным спазмом, по телу пробежала дрожь, в душе все перевернулось в предвкушении. — Или рассказать тебе о том, как ты тянешься рукой к моему члену, размазываешь пальцем по головке смазку и принимаешься дрочить? Медленно, с оттягом, заставляя меня забыть даже имя собственной матери. А еще в моих мечтах ты так сладко и пошло стонешь, выгибаешься, извиваешься пока я жестко трахаю тебя. Умоляешь войти глубже, просишь не останавливаться, мечешься по постели в муках наслаждения. Тукаев молчал, не в силах выдавить из себя хоть слово и завороженно слушал пошлые речи Ромы. Его руки все это время ласкали спину Артема через ткань халата, вызывая острое желание ощутить их на своей коже. Тукаев прикрыл глаза, растекаясь в сильных руках медовым сиропом, растворяясь в возбуждающем шепоте, умирая от невыносимого желания. — Я хочу целовать каждый миллиметр твоей кожи, упиваться ее запахом, кусать соски и слышать, как ты выстанываешь мое имя… — Рома-а-а, — непроизвольно сорвалось с губ Артема. — Боже, — Роман жарко выдохнул в губы парня. — В живую это еще лучше, чем в моих фантазиях. — Рома, — прошептал снова Артем, вжимаясь всем телом в могучий торс опера. — Я тебя хочу. Господи, как же сильно я тебя хочу. Клапан в голове Романа сорвало. Обхватив голову Артема руками, он жадно впился в его рот, тут же проникая в него языком. — Поехали отсюда, — хрипло произнес Артем, с трудом отрываясь от своего любимого капитана. — Или в холодильнике окажется мой труп, а результаты вскрытия покажут, что я умер от разрыва сердца. Роман довольно хмыкнул. — Вот так бы сразу, — изрек он, проводя большим пальцем по припухшим губам Артема, впитывая в себя его умоляющие стоны. Оба знали, что сегодня все мечты Романа осуществятся…