И всходит солнце

      Говорят, если грустишь в одиночку, зеркало усиливает одиночество. А ещё говорят, что миф нашей молодости разбивается о зеркало.       Алтан не чувствовал себя одиноким, но видел, что его молодость и правда ушла. Из отражения на него смотрел далеко не двадцатилетний юноша, а взрослый измотанный мужчина с тонкими росчерками морщинок в уголках глаз и одной большой, заложившейся между широких чёрных бровей. Даже изящные линии стрелок подводки не скрывали усталости, отражающейся в ярких глазах с красными линзами. Алтан не узнавал себя, а всё потому, что прежний он умер на Площади Восстания два года назад. Новый Алтан был другим: молчаливым, мрачным и резко повзрослевшим.       Золотые узоры на рукавах его пиджака блестели и переливались в свете ламп комнаты недорогого отеля, подчёркивая странный контраст. Алтан был здесь чужим, даже чужеродным; он мог снять комнату дороже, намного дороже, но тогда его нашли бы намного быстрее. До такой дыры ещё не каждый из наёмников деда доберётся.       Поправив длинную косу, растрепавшуюся после долгой дороги, Алтан тяжело вздохнул. Ему не нравилось, как он выглядит, не нравилось, как он одет, не нравилось, что как такового плана у него до сих пор нет, да и пережидал он в жутком грязном месте, а не в своих апартаментах; а ведь вечер следующего дня должен был решить очень и очень многое. Пути назад не было, по крайней мере, для Алтана. Он выбор сделал и шаг за шагом шёл к краю пиратской доски.       В окно подул свежий морозный ветер — лёгкая розовая штора взлетела и тут же опустилась, пропуская в комнату несколько снежинок. Даже прохлада не принесла облегчения; дышалось тяжело — воздух в номере был затхлым и застоявшимся. Снежинки упали на затёртый десятками ног ковёр и, блеснув, тут же растаяли. Алтан смотрел на них, пока в замке его номера едва слышно шевелилась отмычка. Кто бы к нему не рвался, он действовал осторожно. Алтан подумал, что умереть в дешёвом прокуренном отеле, это не то, о чём он мечтал, но выбора ему не оставляли. Впрочем, как всегда. Золотая клетка устанавливала свои правила.       Алтан принял свою судьбу с завидной покорностью. Опустив голову, он смотрел в зеркало и молча ждал, пока откроется дверь и войдёт его убийца. Алтан не собирался выпрашивать милость или шанс, он выбрал свой путь. Путь отступника. И даже если наутро его тело найдут на промявшейся кровати с пыльным подранным по краям одеялом, он не проиграет. Продолжит мстить и подстрекать людей даже с того света — он не сдастся, только не сейчас. Отмычка повернулась снова — осторожно, почти бесшумно, и Алтан уже догадался, кого увидит. За его головой могли прислать только лучшего и самого безжалостного.       Вадим открыл дверь и осторожно сделал первый шаг. Медленно, неспешно — если бы Алтан спал, то не услышал бы и не узнал, что пуля пробила его лоб или висок. Сделала идеальную дыру в черепе, дробя кость, оставляя на подушках смесь крови и мозгов. Только вот сон в последние дни совсем не шёл, да и Алтан ждал убийцу. Хотел встретить смерть лицом к лицу, глаза в глаза. Как и подобает воину. Вадим закрыл дверь и повернул замок, надёжно отрезая их от мира. Спасения не было, надежды тоже. Он пересёкся с Алтаном взглядом в отражении мутного зеркала и усмехнулся, отчего зубочистка в его зубах забавно шевельнулась. Алтан, не разделяя его восторга, только вопросительно вскинул бровь и сложил руки на груди. Их почти семилетнее знакомство едва ли можно было назвать приятным.       — Ну, привет, Золотко, — сказал Вадим и растрепал свои светлые коротко стриженные волосы. Осмотревшись, он присвистнул, мол, ну и дыра, и снял кожанку, оставшись в джинсах и футболке, открывающей края яркой большой татуировки на его груди, руках и шее. — Ой, да брось, хоть бы улыбнулся, злюка-змеюка! Столько лет не виделись, где твоё радушие? Предложи чай или кофе, обними, в конце концов. Чего как не родной?       — Ещё бы столько же не виделся, — холодно ответил Алтан и обернулся, чтобы посмотреть на настоящего Вадима, а не на безжизненное отражение. — Ну и? Ещё пара минут ненужной ностальгии, или уже быстренько убьёшь меня и заберёшь свой куш?       Вадим усмехнулся. На мгновение его холодные льдинисто-голубые глаза стали серьёзными, непроницаемыми, но почти тут же в них промелькнули привычные весёлые беззаботные искры. Вадик не изменял себе: всё делал с завидной лёгкостью, будь то похищение человека или очередное убийство.       — Да успею, Золотко, — ответил он. — Кстати, дедуля потребовал фотоотчёт, так что попытайся умереть красиво. Перекладывать твоё тело, как для инсты, не буду. И фильтры накладывать не стану тоже. Так что это, давай где посветлее.       — Договорились, — спокойно ответил Алтан, словно они обсуждали не его убийство. — Упаду на правую сторону, а то левая моя рабочая.       Вадим на мгновение замер, затем громко рассмеялся, утирая слёзы. Он всегда относился к вопросам жизни и смерти слишком легко, словно это игра, а не реальность. Он был из тех хищников, которые убивали не из-за голода, а ради веселья. Отморозок, ублюдок, мразь — Алтан подобрал бы множество характеристик, но промолчал. Отсмеявшись, Вадим покачал головой и подошёл чуть ближе к Алтану, оставив между ними вежливую дистанцию.       — А ты изменился, — сказал он тихо и серьёзно. — Повзрослел, стал мужчиной. Воином, да? Выглядишь уже не как недокормленный истеричный сопляк. Да и этот чёрно-золотой пафос тебе идёт.       — Спасибо. Кстати, я всё же овладел катаной, да так, что мне нет равных. — Алтан позволил себе лёгкую улыбку. — А ты не верил, что у меня получится.       — Да в смысле, не верил? — хмыкнул Вадим. — Всему нужно время — именно об этом я тебе и говорил, а не о том, что не получится. Слушай, ну раз такое дело, неужели ты даже не попытаешься разрубить меня напополам?       — Было бы неплохо. — Алтан склонил голову набок. — Но сегодня я готов довериться судьбе.       — Даже так? — Вадим вскинул бровь. — Какая непривычная покорность с твоей стороны.       Алтан нахмурился и недовольно поджал тонкие губы. Конечно же, Вадим не мог его не подколоть! Молчание никогда не было его сильной стороной.       — Тебе не понять, — сказал Алтан.       — Конечно. Куда мне, идиоту...       Вадим театрально вздохнул и покачал головой, мол, глупый я, глупый! Алтан прикрыл глаза и смягчился: конечно же, идиотом Вадим никогда не был. Иначе бы в своё время ему не поручили защищать и опекать юного тогда ещё Алтана. Баатар Дагбаев, глава клана Дагбаевых, доверял ему, как самому себе. А Вадим за эти годы слишком хорошо изучил Алтана и прекрасно знал о его непокорном диком характере. Сколько конфликтов и драк у них было из-за этого. Алтан артачился даже в редкие минуты тишины и покоя.       — А ты знал, — прошептал Алтан, — что наш мир один из тысяч и даже миллионов миров, которые рождаются, живут и умирают на протяжении бесконечного времени?       — Мир, созданный богиней Эхе Ехэ Бурхан, — ответил Вадим и засунул руки в карманы джинсов. — Да, знаю, твой дед рассказывал много и много раз. Баатар вообще любит всё эти буддийские истории.       — Да... — В голосе Алтана звучала грусть. — Эхэ Ехэ Бурхан сотворила для бесконечной ночи мрачного и пустого мира начало и конец. Она разделила пространство и время, сотворила свет и отделила его от тьмы — это и стало началом бесконечного времени. Тебе не кажется, что это похоже на нас? Всё закономерно. Ты — мой конец.       — Я слишком хорошо тебя знаю, — ответил Вадим со вздохом. — Чтобы поверить в это. Не заговаривай мне зубы, не прокатит. Или ты на самом деле не вооружён? У тебя нет плана и ты даже не попытаешься выцарапать мне глаза?       — Абсолютно, — сказал Алтан.       Вадим недоверчиво прищурился. Конечно же, он не верил Алтану. Он вообще никому не верил и именно поэтому до сих пор был жив — так он говорил. А уж Алтана он изучил слишком хорошо: присматривал за ним с тринадцати лет, как раз тогда, когда и начал формироваться его упрямый и невыносимый характер.       — Иронично, что дед послал за тобой именно меня, — усмехнулся Вадим. — Зная, как сильно мы ненавидим друг друга.       — Поэтому и послал, — ответил Алтан. — Действовал наверняка и знал, что ты его не разочаруешь. Так чего же ждёшь? Мне нечего тебе предложить. Я не смогу заплатить больше деда. Максимум — столько же, а на откуп это не тянет.       — Знаю... — тихо ответил Вадим и помрачнел. — Знаю. И, поверь мне, с огромным удовольствием задушил бы тебя голыми руками. Так, чтобы ты задыхался медленно, мучительно, с болезненными хрипами, чтобы я чувствовал, как под моими пальцами ломается твой кадык.       Вадим подступил ещё на шаг, и Алтан опасливо отошёл, вжавшись в стол. Он во все глаза смотрел на Вадима, но в них не было ни раскаяния, ни страха, а тот продолжал меланхолично жевать зубочистку и оттягивать момент расправы. Вадим любил играть со своими жертвами. Он питался страхом, чувством безысходности, загонял в ловушку и наблюдал, как пересытившийся питон, в аквариуме с которым ещё трепеталась живая мышь. Именно это, а не сам процесс убийства доставлял ему удовольствие.       То, что тут был именно Вадим, говорило о многом. Алтан взбунтовался, пошёл против Баатара в открытую, и после их громкого скандала с рукоприкладством, Алтану пришлось бежать из дома. Снимая дешёвый номер в старом отеле, он понимал, что в эти самые минуты дед уже изучает всё то, что Алтан на него собрал. Незаконную вырубку и продажу лесов, убийства, торговлю наркотиками, подкуп властей — всё это Алтан искал долго и тщательно, и так легко подставился, когда не промолчал на семейном торжестве. Баатар теперь всё знал и вряд ли мог простить.       Приговор мог быть только один.       — Чего же ты медлишь? — снова спросил Алтан.       Вадим всё так же мрачно молчал. Он опустил голову, и на его ровном скуластом лице заложились глубокие тени. Редко когда он позволял себе остановиться и задуматься при ком-то. Размышлял он обычно в одиночестве, а на людях оставался беспечным и говорливым, делал вид, что он не серьёзен и не особо умён. Многие на это велись. И потом об этом сильно жалели.       — Или... — Алтан не верил сам себе. — Я могу предложить тебе что-то помимо денег?..       Ветер на улице усилился. Тонкий тюль снова взметнулся, снег закружил по комнате, играя радужными искрами света, и Вадим, не ответив, подошёл к окну. Он всё так же молча захлопнул раму и надёжно повернул ручку. Сразу стало тихо — уличные звуки остались где-то вдалеке, в другом мире, а для них сейчас существовала только эта маленькая комнатка.       — Ты тоже больше не хочешь работать на деда, — догадался Алтан. — Ты пришёл не для того, чтобы убить меня. Ты искал меня для другого...       — Баатар прогнулся под клан Манжуева, и меня это не устраивает, — ответил Вадим и склонил голову набок. — Слушай, Золотко, а это не складной нож торчит из твоего кармана? Это так ты с судьбой примирился? Затираешь мне тут про конец времён, а сам думаешь, как бы меня прирезать?..       — Ну не совсем же без боя сдаваться. — Алтан пожал плечами. — Ты же не ожидал, что я и правда склоню перед тобой голову?       — Не-а. Я от тебя этого и в тринадцать не дождался, когда ты от меня по жопе получил.       Алтан закатил глаза, но промолчал. Да, характер у него был не сахар, а в случае с Вадимом нашла коса на камень. Оба были упрямые, упёртые, дерзкие и сильные. Их скандалы и склоки до сих пор помнил весь дом Дагбаевых. Все стояли на ушах, когда Вадим пытался хоть как-то усмирить Алтана, а того так и тянуло на приключения.       — Ты тоже понимаешь, что решения деда не приведут ни к чему хорошему, — вкрадчиво сказал Алтан, решив не попрекать его прошлым. — Манжуев первым делом захочет твою голову, разве я не прав? Это ведь ты прирезал несколько лет назад его лучших ребят. Так что если ты против того, что делает мой дед... идём со мной!       Вадим глянул на него так, словно увидел впервые. Вытащив зубочистку, он выбросил её в урну и сложил руки на груди — ну точно недовольный упрямый ребёнок. Ну и кто тут теперь упрямился?       — Ты настолько отчаялся? — скептически спросил он.       — Напротив, — решительно ответил Алтан. — Впервые уверовал в победу. Помоги мне остановить деда! Мы помешаем сделке Дагбаевых и Манжуровых состояться, и я тебя озолочу! Ты получишь всё, что захочешь! Столько денег, что сможешь даже бросить свою работу! Я не пожалею награды за верность ровно на одни сутки.       — Озолотишь, значит... — прошептал Вадим и качнул головой. — Если мы переживём следующую ночь, Золотко. Манжуевы вооружены до зубов, если ты не в курсе. Где я соберу армию за такой короткий срок?       Они стояли друг напротив друга, смотрели глаза в глаза. Два заговорщика против целого мира. Где-то за окном, вдалеке, противно выла сирена машины «скорой помощи». За стеной слышались характерные стоны и скрип дешёвой кровати. Скудно, буднично. Люди существовали привычно и неспешно, их затхлость, серость — всё это удручало Алтана. Он считал себя выше и лучше, и если бы не внезапный побег, то он бы никогда не оказался в таком месте. Но сейчас из изгнанника он хотел превратиться в короля.       — Ты умрёшь, — равнодушно сказал Вадим. — Не от моей руки, так на приёме у деда. Тебя расстреляют до того, как ты подойдёшь к дому и откроешь свой чудесный ротик.       — Я знаю, — тихо ответил Алтан. — Не вижу ничего плохого в том, чтобы именно так и умереть. Ради дела. Всё лучше, чем прожить до старости трусом и прогибаться под каждого, кто придёт с оружием.       Вадим долго и внимательно смотрел на него, затем криво усмехнулся и скептически покачал головой. Он, зная, что силы не равны, в победу не верил. Для этого даже не был нужен его богатый опыт — тут и новичок сказал бы, что бесперспективняк и глупость. Изощрённая форма суицида.       — Именно поэтому я и готов выбрать тебя! — неожиданно заявил он, несмотря на это. — Азарт, риск, верная смерть, да с разбегу в пропасть, ещё и добровольно... как же мне это нравится! А то с твоим дедом реально стало скучно. При первой же угрозе побежал давних врагов в жопу целовать. Лучше уж русская рулетка.       — О, я предоставлю тебе много вариантов для смерти, и это только за одну ночь, — улыбнулся Алтан. — Ещё успеешь пожалеть, что согласился.       — А ты и правда вырос, — серьёзно сказал Вадим после небольшой паузы. — От капризного ублюдка не осталось и следа.       Алтан изумлённо вскинул бровь.       — Серьёзно? Кто сказал такую глупость? Ты просто меня недооцениваешь.       Повисла недолгая пауза, после которой Вадим снова рассмеялся.       — Вот же зараза! — душевно сказал он, мотнув головой. — Ладно, договорились, хер с тобой. Помогу, раз уж озолотишь... Но знаешь... раз уж нам скоро умирать, я хотел бы закрыть старый гештальт... Что скажешь?       Алтан поднял на него долгий задумчивый взгляд. Он помнил, что произошло между ним и Вадимом два года назад, но это было ошибкой. Глупой и беспечной. Никто из них об этом не вспоминал, и Алтан даже решил, что ему показалось, что Вадим сейчас на что-то намекает, но тот внезапно приблизился бессовестно близко. Алтан отшатнулся, обошёл стол, вжался спиной в стену и робко оттолкнул Вадима, но тот уверенно прижался к нему и протолкнул колено между его сильных длинных ног. Алтан упёрся руками в его грудь, чтобы не дать сократить дистанцию, но замер, почувствовав под ладонями перекаты стальных мышц. Что-то в нём до сих пор предательски отзывалось на Вадима. Что-то в них двоих реагировало друг на друга, и оба поняли это в тот самый момент, когда открылась дверь.       — Пошёл к черту! — упрямо зашипел Алтан и всё же ударил его кулаком в грудь. — Не смей меня трогать, урод! Идиот, скотина, животное!       — Не трогать? — Вадим даже не подумал сдвинуться. — Чего же тогда ты так затрепетал подо мной, Золотко? Уже и не терпится, наверное, раздвинуть ноги, всё как в тот раз...       Звук громкой пощёчины оглушил. Вадим схватился ладонью за горящую покрасневшую щёку и ошарашенно посмотрел на Алтана. Тот оскалился, как зверёныш, посмотрел с такой яростью, что любой другой на месте Вадима испугался бы. Но Вадим не боялся. Он только разошёлся: усмехнулся и отвесил ответную, но легкую пощёчину. Голову Алтана мотнуло в сторону, он вскрикнул от неожиданности и возмущённо посмотрел на Вадима, а тот снова прижал его собой к стене.       — Неужели забыл, что был влюблён в меня? — прошептал Вадим, приблизились и скользнув носом по его шее, чтобы вызвать россыпь мурашек. — Хочешь подраться — подерёмся. Я помню, что тебя это возбуждает. Знаешь, Золотко, признаю, что был не прав. Зря я оттолкнул тебя и наговорил всего того после той нашей ночи. Это же было потрясающе.       — Это было до..!       Алтан не договорил. Он задрожал, вспоминая о моменте, который разделил его жизнь на «до» и «после», и решительно выхватил из кармана складной нож. Лезвие упёрлось Вадиму в шею, по острию стекла первая алая густая капля крови. Ещё немного и этот удар стоил бы ему жизни, но Вадим остался невозмутим. Он только сильнее вскинул голову, словно говоря, давай, давай. От него приятно пахло недорогим одеколоном и чем-то знакомым, его собственным запахом, возможно, испариной. Примешался и запах крови — хотя, возможно, Алтану просто показалось. Он видел эту каплю, а всё остальное само родилось в его голове.       Алтан был бы рад оттолкнуть Вадима и прекратить всё это, но сбившееся дыхание выдавало его с головой — грудь бешено вздымалась, на висках проступил пот. Вадим медленно и осторожно поднял руку, перехватил запястье Алтана, погладил, расслабляя, и перехватил нож. Даже эти прикосновения вызывали дрожь. Алтан никогда бы в этом не признался даже под пытками, но ему нравилась напористость и дикость Вадима. Наконец-то он сломался.       Когда-то, много лет назад, закрытый и дерзкий Алтан, будучи подростком, и правда увлёкся своим телохранителем Вадимом, но тот понимал, что перед ним впечатлительный ребёнок. Вадим был и телохранителем, и нянькой, и тренером — всё в одном, и только потому что ему щедро платили. Алтан так сильно старался привлечь его внимание, что бунтовал и делал глупости, и со временем без того напряжённые отношения переросли в неприязнь, достигнувшую своего апогея два года назад, незадолго до трагедии, забравшей мать Алтана. Из-за этого даже не было времени подумать, как и почему их драка переросла в грубый и не особо приятный, но такой нужный и важный для Алтана секс.       — Да брось, Золотце, — хитро улыбнулся Вадим. — Твой верный рыцарь готов обезглавить короля и передать корону тебе, а ты брыкаешься. Будь поласковей.       — Уйди! — потребовал Алтан и ударил его снова, но куда слабее, чем мог бы. — Прочь!       — Ну, послушай. — Вадим всё же чуть отстранился. — Я же вижу, что ты хочешь. Мы рискуем завтра умереть, так не отпраздновать ли это особенно? Только ты и я. Всё как ты сам когда-то и хотел.       Рука Вадима скользнула по груди Алтана вниз, обожгла живот, вызвав мурашки, и замерла на пахе. Грубая хватка заставила вздрогнуть и вскрикнуть. Алтан затрепетал в сильных, некогда столь желанных руках, и подался ближе. На его глаза проступили предательские слёзы. Эти прикосновения напоминали о другой жизни, когда Алтан был нормальным, и жизнь его тоже была относительно нормальной. Тогда её омрачало только то, что влекло Алтана вовсе не к девушкам, а к юношам, но он боролся с собой и избегал любых связей. Только вот роскошный и дерзкий Вадим постоянно мельтешил перед глазами. Когда дед узнал о наклонностях Алтана, он сказал... хотя, так ли важно, что сказал этот старый ублюдок? Теперь Алтан мог брать всё, что пожелает, и быть тем, кем захочет. Вадим терпеливо ждал его решения — было видно, что он отступит, если Алтан откажется. Но он колебался: уж очень хотелось попробовать хоть раз побыть собой.       — Сделай это, — приказал Алтан, прикрыв глаза. — Давай, быстро. Как тогда.       — О, нет, Золотце. — Вадим прикусил его ухо, но тут же отпустил. — Ты тут ничего не решаешь. Я пришёл убить тебя, и, если хочешь откупиться, будь послушен. Удовлетвори меня, тогда и поговорим.       Алтан изогнул бровь и посмотрел на Вадима, как на конченного дебила. Почти тут же до него дошло — это игра. Вадим предлагал поиграть по диким странным правилам, в заложника и обстоятельства, и Алтан хотел послать его к чёрту с такими извращениями, но острие его же собственного ножа уже плавно вошло в ткань его брюк. Холодный металл тронул кожу, но не поцарапал — Вадим был осторожен. Его заводило это? Изнасилование, сопротивление, чужая слабость? Алтан не хотел играть в такое, но его дыхание предательски сбилось, а зрачки расширились. Пожалуй, он не отказался бы подраться, защитить свою честь, чтобы его смог взять только победитель. Пожалуй, в этом и правда что-то было.       Алтан принял правила. Он со всей силы ударил Вадима носком ботинка по голени, и сильные пальцы тут же сжались на его шее, приподнимая от пола, а нож скользнул вниз. Раздался треск разрезаемой ткани, и Алтан ощутил холодок. Никакой романтики — только сила, боль и жестокость. Вадим смотрел на него жадным голодным взглядом и крепче сжимал руку на тонкой шее.       — Поедешь со мной, — велел он. — В этом грязном номере я даже раздеваться не хочу.       Алтан промолчал — только закашлялся и посмотрел злобным раздражённым взглядом, когда Вадим отпустил его. Он хотел растянуть происходящее, поиграть и на своих, и на чужих нервах, и Алтан понимал, что добровольно подписался на это. К тому же, он и сам хотел покинуть грязный дешёвый номер. Заниматься сексом тут было бы неприятно и, скорее всего, вредно для здоровья. Подхватив сумки, Алтан молча вышел вслед за Вадимом на улицу, прямо под промозглый ледяной питерский ветер и влажный снег. Он закинул сумки, с которыми сбежал из дома, на заднее сидение, а сам сел вперёд и вызывающе громко хлопнул дверцей.       Ехали молча. Дорога была пустой и покрытой мерзкой блестящей слякотью. Вадим взял новую зубочистку, зажал её во рту и уверенно повёл машину, не боясь, что их занесёт на льду. В какой-то момент Алтан напрягся и подумал, что Вадим доставит его прямо на растерзание деду, но тот, словно уловив его мысли, накрыл ладонью его пах и погладил. Чуть сжал пальцы, когда прибавил газ. Алтана вжало в кресло, и это, вместе с дерзкими ласками, отключило его голову и мрачные мысли. По радио пела Леди Гага, её голос приятно окутывал, пока Вадим гладил и мял его член, обещая неземные удовольствия в своей постели. Алтан дрожал и шире разводил колени — его никто и никогда так не трогал, только он сам, в минуты уединения. Но живой партнёр — это было совсем другое. В какой-то момент Алтан даже тихо застонал, а по его спине побежали мурашки. Вадим убрал руку так же неожиданно и без предупреждений.       Приоткрыв глаза, Алтан подумал, что Вадим знает его лучше него самого. Он сразу понял, что Алтан хочет. Страсть с годами никуда не делась, тело до сих пор требовало своего, а грязная глупая игра только подстёгивала интерес. Да, Алтан и сам хотел уехать из того номера. Сам хотел ощутить в себе не пальцы, не игрушку, а другого человека. Пусть даже ради этого придётся поддержать тупую бессмысленную игру. Ладно, Вадим любил всё тупое и бессмысленное — можно было потерпеть.       Через полтора часа Вадим остановился у невысокого дома в небольшом спальном районе. Алтан ничего не говорил и не спрашивал — не видел в этом никакого смысла. Он мог только довериться Вадиму или нет. Он выбрал первое и надеялся, что не прогадал. Они поднялись по старой потёртой лестнице и, благо, в такое время не попались на глаза никому из соседей. Вадим открыл дверь, пропустил Алтана и сказал:       — Не волнуйся, этот адрес никто не знает.       — Так это не мне волноваться надо, — ответил Алтан. — Не я же заказ не выполнил. Меня просто убьют, а вот из твоей спины за предательство вырежут пару новеньких ремней.       — Может, я до сих пор тебя ищу.       — А, ну да, ну да.       Вадим хмыкнул. Алтан прошёл в чистую уютную комнату (даже удивился, что Вадим такой аккуратист), бросил взгляд на набор татуировщика с удобным креслом и хотел что-то сказать, но Вадим ему не дал. Он без предупреждений набросился на него сзади и скрутил. Сильные пальцы перехватили за шею, и Алтан, по-кошачьи выгнувшись, попытался высвободиться, но ничего не вышло. Он сам жаждал драки — он её и получал. Алтан отбивался, пока Вадим грубо тащил его в спальню, отчаянно дрался, но всё равно в итоге оказался на широкой кровати. Вадим сел на него верхом, придавив своим отнюдь не маленьким весом, и ловко поймал запястья петлёй ремня. Алтан и понять не успел, как оказался привязан к спинке кровати. Он дёрнулся, но вырваться не получилось — Вадим знал, что делал.       — Не вырывайся, Золотко, — посоветовал Вадим и бесцеремонно перевернул его, заставив встать на колени. — Иначе пораню.       — Что...       Алтан не договорил — он почувствовал, как острие ножа неприятно и больно кольнуло ягодицу. Он и раньше знал, что Вадим отбитый на всю голову, но это уже было откровенным перебором. Алтан сжался, когда Вадим полностью разделся, а затем медленно, словно распаковывая подарок, стянул с него штаны, а нож разрезал ткань обтягивающих трусов. Это было больше чем издевательство, это было насилие. Вадим властно, с нажимом провёл пальцами между его ягодиц и это было неприятно. Алтан не испытывал возбуждения: он вздрогнул и интуитивно ударил Вадима ногой в грудь.       — Ах ты! — крикнул с грохотом свалившийся с кровати Вадим.       Заскочив обратно, он, рассвирепевший от такой наглости, отвесил Алтану сильный и звонкий шлепок, отчего алый след тут же расцвел на его бледной коже. Алтан вскрикнул и дёрнулся в путах, но ремень на запястьях был затянут крепко и надёжно.       — Ублюдок! — закричал он. — Так мы не договаривались!       — Плохо себя ведёшь, Золотце, — холодно ответил Вадим, нанося ему удар за ударом. — Всего-то надо было быть поласковее!       — Прекрати! Так мне не нравится!       — Закрой рот!       А вот это уже было слишком. Пока Вадим бил, Алтан сосредоточился на узле ремня. Он подался вперёд, словно старался избежать звонких издевательских ударов, и повернул руку. Только ловкость и внимательность, ничего больше. И вот, в следующую секунду, он распрямился, резко обернулся и с размаху ударил ремнём Вадима по лицу. В его бедную щёку впечаталась объёмная пряжка — брызнула кровь. Вадим вскрикнул, схватился за щёку, но яростный злобный блеск в его глазах сменился страстным, горящим. Ему... понравилось! И Алтан решил, что теперь будет играть по своим правилам.       Он набросился на Вадима, повалил его на пол, и они сцепились в драке. Вадим грязно выругался, когда нож, тот самый, который ещё недавно был у него, располосовал его грудь, портя дорогое и классное тату. В воздухе запахло кровью. Вадим перехватил Алтана за косы, резко дёрнул на себя, но тут же отпустил, признавая поражение. Потому что Алтан ухватил его за член и приставил нож к самому основанию.       — Ещё раз ударишь меня, — прошипел Алтан, смотря с ненавистью. — И я кастрирую тебя, как гулящего кота!       Подсознательно Алтан понимал, что перешёл все возможные границы. Любой мужчина на месте Вадима убил бы его тут же, без лишних размышлений, но тот только впился в него жадным вожделеющим взглядом и отчаянно прошептал:       — Продолжай.       К его члену был прижат нож, на тонкой коже появилась первая царапина, а он просил продолжать?.. Алтан обомлел. Значит, это ему тоже нравилось?.. Не только указывать, но и подчиняться?.. Хуже всего, что Алтан возбудился тоже. Эта короткая драка завела его, распалила, а запах и сила Вадима были слишком привлекательны. Теперь Алтан хотел быть сверху и командовать им.       — Молись, чтобы твой член стоял так долго, как мне будет нужно, — сказал Алтан. — Если он покажется мне недостаточно твёрдым, точно отрежу и запихну тебе в глотку.       — Как скажешь, Золотко...       — Не смей.       — Ваше золотейшество?..       Вадим так и остался лежать спиной на холодном полу. Алтан сидел на нём верхом и двигался в том темпе, который нравился ему самому. Он не пожалел смазки, когда обрабатывал презерватив, надетый на стоящий по стойке смирно член Вадима. Делал всё сам, пользовался Вадимом как живой игрушкой — а тот был только «за». Поначалу член входил тяжело, болезненно распирая стенки чувствительного ануса, но постепенно Алтан привык. Он не позволял Вадиму двигаться и чуть что — тут же хватался за нож. Дрожа всем телом, он опустился до конца и прогнулся в спине так изящно и красиво, что Вадим чуть не кончил от одного этого зрелища. Алтан двигался на нём, прыгал, вскидывался, стонал так сладко, словно делал это каждый день. И это было потрясающе — ни с какими пластиковыми членами уж точно не сравнится. Настоящий человек был тёплым, отзывчивым, пусть даже безумным — Алтан уже и сам жадно впитывал его эмоции, водил руками по торсу, изучая пресс, широкую грудь и твёрдые соски. Вадим откровенно любовался им в ответ, но потом, наплевав на нож, подался вперёд и провёл ладонями по неровным шрамам на крепких бёдрах, сжал ягодицы и скользнул выше, царапая идеальную спину. Он хотел Алтана, и он брал Алтана. За это он расплатился ещё тремя глубокими порезами, но это того стоило. Он приподнялся, обнял Алтана, вжал его в себя, провёл ладонью по гибкой спине, впился зубами в его шею, оставляя яркий след укуса, и когда кончили, оба были перемазаны кровью Вадима и спермой Алтана.       Чтобы отдышаться, Алтан забрался на кровать и распластался на ней, моментально забыв о бешенном любовнике. Но Вадим не собирался давать ему отдыхать — эта ночь принадлежала только им. Он забрался на кровать (и плевать, что всё перепачкает в кровь), устроился между крепких ног и прижался губами к опавшему члену Алтана. Он протяжно и медленно слизнул капли его спермы и прошептал:       — Не такой уж ты и ледяной, да?       — Рот закрой, мразь, — лениво приказал Алтан. — Знай своё место.       — Своё место? — усмехнулся Вадим, которого едва ли можно было пронять словами. — Теперь оно в твоей заднице, Золотко.       Алтан вспыхнул моментально. Он подхватил ремень, которым не так давно были связаны его руки, и отвесил удар такой силы, что Вадим зашипел, но не отстранился. На его спине тут же вспыхнул белый рубец, постепенно налившийся кровью. Они поменялись местами, и если сначала Алтан должен был быть жертвой, а Вадим насильником, то теперь всё было наоборот. И, как ни странно, в первую очередь это нравилось самому Вадиму. Он лизал и целовал член Алтана со всей отдачей, пока тот не начал твердеть. А потом он сосал долго и сладко, брал в рот с таким желанием, словно это было то единственное, о чём он мечтал.       Когда Алтан выгнулся дугой и кончил снова, он был весь взмокший и ослабший. Он лениво и без сил лежал на кровати, даже не открывая глаз, а Вадим сел рядом, взял его косы и принялся неспешно расплетать. Алтан хотел оттолкнуть и прогнать его, но не смог. Не хотел шевелиться. Да и было приятно, когда сильные пальцы расчёсывали пряди и массировали влажную кожу головы. Вадим обслуживал его как принца, и это было чертовски хорошо.       — Пошли в душ, — позвал Вадим и прижался губами к его плечу.       — Не хочу. И убери свои вонючие губы от меня.       Алтан не хотел признавать, но поцелуи и ласки после изнурительной борьбы тоже были приятными. Вадим чувствовал это и не обращал внимания на слова: он гладил Алтана по груди, целовал его шею и ключицы, опускал руку к идеально выбритому паху и ласкал нежную кожу. В какой-то момент Алтан сдался и улыбнулся: словно он доказал своё право командовать им, Драконом. Яркое тату украшало шею и грудь Вадима, оплетало бедную кожу сочным цветным безумием — извечной битвой дракона и волка. Алтан неосознанно провёл пальцем по контуру нарисованного дракона и заметил, как задрожал Вадим. Приятно?..       — Пошли, пошли, — снова позвал Вадим и потянул его за руку. — Тщательно вымою тебя.       В душе Вадим сам намылил Алтана, обмыл его согревающей водой, а затем развернул спиной и опустился на колени. Алтан не понимал его манипуляций, но не спешил спрашивать — было лениво. Единственно, чего он хотел, это быстрее вымыться и вернуться в постель.       — Что ты де...       Только вот внезапно язык Вадима скользнул между крепких ягодиц и бесстыдно толкнулся внутрь, обводя контур трепетного входа. Алтан чуть не задохнулся стоном и не упал, потому что буквально подкосились ноги. Он покраснел с головы до ног, но прогнулся в спине сильнее, подставляясь под обжигающий лаской язык. Это было безумно, невероятно, от стыда и желания всё сжималось внутри. Алтан впервые за долгие годы позволил истинными эмоциям вырваться наружу: он кричал и стонал, а по его щекам текли слёзы восторга. Вадим вылизал его тщательно, неспешно, довёл до исступления, а потом распрямился, вставил и трахнул прямо у той же стены. В этот раз он был грубым и решительным: вбивал собой Алтана во влажный холодный кафель, вскидывал бёдра, входя до конца, пронзал его болезненно и жестоко, кусал и царапал спину и плечи, тянул и дёргал волосы, пока не кончил сам. И плевать, что Алтан кончил намного раньше.       После этого Алтана в кровать буквально пришлось нести.       Когда они лежали вместе, солнце ласкового скользило первыми лучами по тонкому одеялу. Вадим, успевший обработать и заклеить раны от ножа, приобнял сонного Алтана и медленно гладил его по груди и плечу. Изредка прикасался губами. Алтан лениво жмурился, но уже не возмущался — даже побаивался, что Вадим решится ещё на один заход. Нет уж, лучше так. После такой ночи ему было даже приятно понежиться в руках живого человека, а не своей фантазии.       Почти засыпая, Алтан думал, зачем всё это Вадиму. Спортивный интерес? Ненасытность? Жажда до чего-то столь экзотического? Впрочем, какая разница. Главное, что оба они получили то, что так давно и сильно хотели.       Проснулся Алтан от ароматного запаха кофе и звуков, доносящихся с кухни. Он приподнялся, лениво и сонно потер глаза, поправил растрёпанные вьющиеся волосы и осмотрелся. На улице и в комнате уже было светло, на часах — обеденное время. Одетый Вадим вошёл с дымящейся чашкой и блюдцем, поставил их на тумбочку, а сам сел на край кровати. Хорошо, что они приехали сюда. У Вадима, можно сказать, было уютно. Уютно для человека его уровня жизни.       — Хорошие новости, — без лишних приветствий сказал Вадим. — Я собрал людей. Человек пятнадцать опытных бойцов у нас есть. Очень опытных.       — Против клана Манжуева это самое то, — спокойно сказал Алтан и взял чашку с кофе. — Пятнадцать против полусотни. Идеально. Ну и плюс люди моего деда.       — Вчера ты и вовсе порывался идти на них один.       — Я и не спорю. Можем взять биты. Как ты относишься к битам? Будем сносить головы с одного удара.       — А если серьёзно, какой план? — Вадим подтянул ногу к груди и спросил это так буднично, словно не они собирались на верную смерть. И словно не они занимались ночью тем, чем занимались.       Алтана это более чем устраивало. Чувства и выяснение отношений — это всё не для него. А вот секс ради удовольствия — другое дело. Как секс по дружбе, только тут за деньги.       — Придём вечером на место их встречи и всех убьём, — так же буднично сказал Алтан. — Привезёшь мои катаны?       — Привезу, но в драку ты не полезешь, — холодно ответил Вадим.       — Да с какого...       — Алтан.       Алтан вздрогнул всем телом и чуть не выронил чашку. Вадим впервые назвал его по имени. Впервые за многие годы.       — Алтан, — повторил он, привлекая внимание. — Если ты погибнешь, мне и моим людям пизда. Ты должен жить и стоять в стороне. Тогда есть надежда, что люди Баатара, хотя бы часть, примкнут к тебе. Ты станешь их новым солнцем, новым главой, новой надеждой. Мне тут птичка на хвосте принесла, что далеко не все довольны идеями твоего деда.       Алтан серьёзно задумался. Отчасти, Вадим был прав — они должны были переманить на свою сторону как можно больше людей. Сдавшись, с этим он согласился.       Как следует вымывшись, Алтан достал из своих сумок халат, закутался в него и только после взял золотые прихваты для волос. Когда Вадим вернулся с катанами и новым костюмом, Алтан уже заплёл все косы и надел новые линзы. Как последний штрих — нарисовал тонкой чёрной подводкой ровные стрелки на глазах, а губы затемнил на один тон.       — Ты занимался этим? — спросил он, указав на кресло и инструмент для тату.       — Когда-то давно, — равнодушно ответил Вадим и повесил костюм на дверь шкафа. — А тебе-то что до этого, Золотко?       — Вам, — холодно поправил Алтан и стрельнул в него раздражённым взглядом. — И у меня для тебя новый приказ.       Если Вадима и удивила такая резкая смена тона, то вида он не подал. Только вопросительно вскинул бровь, мол, чего надо. Алтан медленно потянул пояс халата, сбросил его на пол, а следом отправил и сам халат. Абсолютно нагой, он прошёл к креслу, сел в него и деловито закинул ногу на ногу.       — Сделай мне тату, — велел он. — На всю ногу. Хочу зарисовать эти уродливые шрамы золотом.       — Ну, во-первых, — вздохнул Вадим, смотря на него с откровенным скепсисом. — Я знаю, что твоей голой жопе холодно на кожаном кресле, так что кончай выпендриваться и надень халат. А, во-вторых, у тебя не золото будет, а боль и краснота. Это за один раз не делается. Нашёл время.       Но Алтан, не моргая, долго и упорно смотрел на Вадима. Было видно, что сдаваться он не собирается. Если уж что-то вбил себе в голову, то всё, пиши — пропало. Проще застрелиться, ну или выполнить. А что делать? Он теперь босс.       — Что рисовать будем? — со вздохом спросил Вадим, понимая, что эту битву точно проиграл.       — Цветы, — ответил Алтан. — Много цветов. Только красиво! А то пальцы переломаю, заставлю зажарить и сожрать.       На лице Вадима читалась только одна эмоция — вот говнюк. И всё же он промолчал, дав Алтану насладиться минутой славы и триумфа.       Красноты и правда было много, но Алтан не сказал ни слова и ни разу не поморщился. К вечеру они закончили с первым этапом тату, Алтан оделся и аккуратно расправил все золотые элементы на своём чёрном костюме. Его красные глаза были в тон заката, в свете которого Баатар устраивал встречу. Вадим не соврал — этот пафос и правда ему шёл.       Вадим, пожевывая зубочистку, изредка бросал взгляды на Алтана. Что если это и правда их последняя ночь?.. Их же могут расстрелять ещё на подходе к дому. И всё же Вадим улыбался. Алтан держался холодно и стойко, как непоколебимая скала. Шёл снег с дождём, когда они сели в бронированные машины. Первыми выходили их люди, а Вадим и Алтан ненадолго задержались в машине. Без лишних вопросов Вадим притянул Алтана к себе и грубо, до боли, поцеловал его в губы, не обращая внимания на сопротивление.       — Встретимся на той стороне, Вашество! — сказал Вадим и подмигнул. — Держитесь за мной.       В глазах охраны Баатара Вадим прочёл именно то, на что рассчитывал: они смотрели на молодого и смелого Алтана, как на новую надежду, новый рассвет, новое солнце. Лишь бы не подвёл — подумал Вадим.       Но Алтан не подвёл. Он бросил краткое:       — Всех, кто не с нами, убить. А потом, — прошептал он уже Вадиму на ухо. — Убить всех остальных как свидетелей и предателей.       — И светит солнце, — прошептал Вадим и изобразил поклон. — Как прикажете, Ваше Золотейшество.       В тот момент Вадим понял, что их вероятная смерть этого стоит, а если они выживут... их ждёт великое будущее. Совместное будущее.