Мисс Крауч: времена мародёров

1 ноября 1981 года. Раздался громкий, резкий хлопок, похожий на взрыв, и гул голосов. Я открываю глаза, тут же придя в себя после сна, вскакиваю с постели и хватаюсь за палочку, которую последнее время всегда держу на готове. Но в моей комнатушке нет никого, кроме меня, и если прислушаться, то можно понять, что и в соседних, и даже на первом этаже, подозрительно тихо, за то на улице явно что-то происходит. Я выглянула в окно. Оно было мутным и начало примерзать, но это не помешало разглядеть целую толпу людей, которые оживленно переговаривались, бросались в объятия друг друга, смеялись и даже хлопали. Тут же повторился и "взрыв", оказавшийся фейерверком. "Кабанья голова", конечно, никогда не была спокойным местом, но в тот момент мне показалось, что все дружно с ума посходили. Набросив на плечи пальто, я быстро спустилась на первый этаж, который, как оказалось, был и правда пуст. Даже Аберфорта, который, казалось, прирос к своему месту за стойкой, не было. Я вышла из трактира, и в меня сразу же врезался какой-то мужчина в потрепанной мантии, в любой другой раз это могло закончиться не самым приятным образом, все же никто не любит, когда на твоем пути вдруг резко появляется человек, выскочивший непонятно откуда на улицу, но сейчас этот мужчина совсем не разозлился, напротив, обнял меня и сказал: "Все кончилось, мэм! Теперь мы начинем заново!". Не получив от меня никакой ответной реакции и, видимо, поняв, что я не в курсе всего происходящего, он достал откуда-то из под мантии утренний выпуск "Ежедневного пророка" и сунул мне. -Сами знаете кого больше нет!- объявил он. -Война окончена! На первой полосе "Пророка" красовались два огромных заголовка: "Конец войны: Тёмный Лорд пал!" и "Трагедия в Годриковой впадие: Гарри Поттер- мальчик, который выжил!", а под ними фотография улыбающихся Лили и Джеймса Поттеров, держащих на руках маленького сына. Я знала их ещё со школьных времен, но так уж сложилось, что мы не были друзьями и окончив Хогвартс как-то не пересекались, даже при тех не самых лучших обстоятельствах, когда могли бы оказаться по разные стороны. Мельком побежавшись по тексту, я собиралась вернуть газету, но мужчины уже не было, он растворился в торжествующей толпе, которую охватила общая эйфория. Конечно, какое значение тут может иметь газета, когда такое происходит? По сравнению с этим событием и метлу свою вручить кому-нибудь покажется сущей мелочью. Мелькнула мысль, что и те, кто сейчас находятся среди маглов, радуются настолько же и наверняка привлекают к себе лишнее внимание в своих ярких мантиях, походя со стороны на цирковую труппу или участников карнавала, решивших вдруг пройти шестивем по улицам Лондона, разбавив толпу серых пиджаков, белых воротничков и тугих галстуков. Вот же удивятся те маглы, которые встретят их по пути в свои офисы. Впрочем, о реакции маглов и Министерства на такую неосторожность мне стоило думать в последнюю очередь. Вернувшись к себе, я осела на кровати и достала из кармана пальто пачку сигарет и зажигалку- изначально магловские изобретения, которые, однако, использовались многими и в нашем мире, не без недовольства сторонников того, что не пристало волшебнику пользоваться тем, что было изобретено маглами, и закурила. Дым начал медленно заполнять маленькое, холодное помещение. Для тех людей на улице падение Тёмного Лорда означало не только конец уж слишком затянувшейся войны, изрядно измучившей оба враждующих лагеря, но и начало новой, спокойной жизни без страха за завтрашний день. Но не для меня. Бежать из Лондона? А может вообще из Англии? А стоит ли, ведь, вроде бы, на путевку в Азкабан или свидание с последующим поцелуем дементора я не заработала? Была не хуже и не лучше других. Может, все обойдется, и для нас ничего не изменится? Будем жить по-прежнему? Но если даже и так... Из-за двери, в коридоре, стали еле слышны чьи-то сторожные шаги. Было ясно, что это вряд ли кто-то из работников или постояльцев. Никто из них не стал бы вести себя тихо даже ночью, что уж говорить о подобном утре, а этот гость явно не хотел, что бы его заметили. Думать, что прямо сейчас за мной явятся мракоборцы, было глупо, все таки вряд ли за одну ночь им удалось бы узнать и вычислить всех, кто хоть как-то причастен, но исключать при таком положении вещей ничего нельзя, как и в слишком многих быть уверенным. Поттеры, вон, к примеру, были. И дорого заплатили за доверие не тому человеку. Я выхватила палочку и направила её на дверь, которая заскрипела. На пороге появилась высокая, худая фигура в чёрной мантии. -Быть может, обойдемся без Круцио? - знакомый, тихий голос. Я опустила палочку. Фигура сняла капюшон и показала лицо. Бледное, осунувшееся, будто постаревшее за одну ночь лет на десять. Барти. Он стоял, смотря сквозь меня покрасневшими глазами. -Барти, ты... -Это все ложь, - вдруг заговорил он, перебив меня и перейдя на крик. -Не может такого быть! Они все нам лгут! Волан-де-Морт- величайший маг всех времён! Он не мог исчезнуть из-за какого-то ребенка! Ложь! -А пророчество?- я снова закурилазакурила, поняв, что сейчас любые слова будут бесполезны. Барти не просто верил в идеи и силу Лорда, для него он стал божеством, возвыщающимся над всем земным, в том числе и над смертью. -К черту пророчество! Все не может закончиться так!- Барти сел рядом со мной и взял за руку, его глаза были широко распахнуты, а губы растянулись в вымученной улыбке. -Мы должны найти его, понимаешь?- он вдруг заговорил очень тихо.- Пусть другие бегут, забиваются в углы, прячутся, отрекаются, но только не мы. А когда хозяин вернётся, он каждому воздаст по заслугам! Он будет благодарен за нашу верность. -Что ты собираешься делать? -Есть план и люди. Настоящие, преданные. Сегодня вечером мы соберемся у Лестрейнджей и начнем действовать. Знаю, что мы в меньшинстве, но мы будем стоять до конца. Понимаешь? Барти отпустил мою руку, прикрыл глаза, будто расслабляясь, но за тем нервно рассмеялся. Он явно был не в себе. -Послушай меня, тебе нужно отдохнуть. Нужно время, что бы принять. Ты не должен сейчас никуда идти. -Нет, я не могу. Я не успокоюсь, пока не узнаю, пока не закончу... - отдышавшись, он поднялся, снял свою печатку и, опять взяв меня за руку, отдал её мне. -Пусть пока побудет у тебя, а мне нужно идти. Приходи сегодня к Лестрейнджам, если готова. Если нет, то ничего, я справлюсь за нас обоих и найду тебя, когда все закончится, обещаю. Я обняла Барти, и он ушёл. У меня было предчувствие, что он не придет, что мы вообще больше не увидимся, либо увидимя очень нескоро, но остановить его я бы не смогла, да и не было в этом смысла. Всю жизнь отец пытался решать все за него, и ничего хорошего из этого не вышло, так что сейчас Барти все равно поступил бы по-своему. Во всем, что случалось с Барти до того момента, и что случится позже, я всегда винила нашего отца. Прояви он к собственному сыну хоть немного любви и внимания... Вопрочем... Никто, кроме меня, не узнал бы в Барти, которого я видела в тот день, Барти, похожего на безумца, того послушного, любознательного и впечатлительного ребёнка, каким он был, и который до сих пор живёт внутри него, желая доказать всем, что он на что-то способен. Ещё десять лет назад все было совершено иначе... 1971 год       Конец августа 1971 года выдался жарким. Обычно в это время уже холодает, небо становится серым и пасмурным, начинаются дожди, но в те дни не было даже ветра. На все лето, и тот год не стал исключением, нас традиционно отправляли к родственнице матери в небольшую деревушку. Считали, что для детей будет полезно побыть подальше от городской суеты. Нам же в те годы это казалось настоящим наказанием, ведь кроме нас детей там не было, как и хоть сколько-нибудь интересных занятий, а тетушка большую часть времени занималась домашними хлопотами, а когда удавалось выкроить свободную минуту, шла обменяться к соседке, что бы узнать новые сплетни и новости. Им, живя в этой глуши, любой пустяк, произошедший за своим забором, казался настоящим событием. Впрочем, иногда удавалось, подслушивая их, узнать и что-то интересное, к примеру о том, что нападения на маглорожденных волшебников стали происходить все чаще. О том же я слышала и в те вечера, когда отец, что случалось крайне редко, рассказывал матери о своей работе, и когда к нам на ужин приходили его коллеги из Министерства. Но обо всем этом говорилось за закрытыми дверями, и детей в такие дела никто не посвящал. Все предпочитали делать вид, что ничего не происходит. Тогда я думала, что если что-то и происходит, то мы, сидя здесь, узнаем об этом в последнюю очередь, и в любом случае до нас это дойдет с опозданием на год. Но, если радостью тётушки были соседки и газета "Пророка" за завтраком, то нам приходилось самим придумывать себе развлечения. Мы брали с собой кучу книг, которые я по вечерам читала Барти вслух, больше всего ему нравились истории про путешественников и героев, которые проходят через испытания, добиваются своих целей и получают славу и признание. "Когда я вырасту, - говорил он,-я тоже отправлюсь в путешестве. Хочу своими глазами увидеть настоящего дракона и огромную змею. А еще феникса! Вот увидишь, все так и будет". Кроме чтения настоящим приключением было исследовать подвал, который каждый год пополнялся разным барахлом, казавшимся нам тогда настоящим сокровищем. Мы воображали себя исследователями и взрослыми волшебниками, пробовали смешивать что-то в старом котле, гадать на старых картах, предсказывать что-то по магическому шару, который, хоть и сохранил форму, но был покрыт трещинами и ничего не показывал, тогда в ход шло воображение. Один из нас становился предсказателем, а другой приходил с выдуманной проблемой и вопросами. А чего стоили наши "дуэли", во время которых на дворе стояли такие крики, что особо любопытные соседи начинали переглядывать через забор. -Везёт тебе, - сказал мне Барти, садясь под дерево после своего очередного поражения. -Завтра нас заберут, и вы с мамой пойдете в Косой переулок за твоей волшебной палочкой, а еще через два дня ты уедешь в Хогвартс, а я останусь один дома. -Я обижусь и, вернувшись на свои первые каникулы, превращу тебя в лягушку, если ты не пойдешь со мной сначала в Переулок, а за тем провожать на Экспресс, - сев рядом с ним, я потрепала его по темным волосам. -А отец разрешит? -А что он сделает? Он все время на работе. Уверена, что его не будет ни там, ни там. А маму мы уж как-нибудь уговорим. Барти задумался. -Ты ведь часто будешь приезжать? -Трижды в год на каникулы,- я улыбнулась, а Барти поджал губы. -Но не боись, я тебя не брошу. Буду писать тебе обо всем, что происходит. Так что когда пойдешь на первый курс, будешь уже в курсе всего.       Забрали нас не на следующий день, а в тот же вечер. Причину объяснили сразу: отцу дали повышение, и следующим вечером у него будут важные гости, поэтому с утра ехать за нами, а потом до вечера таскаться по Косому Переулку, ни у кого не будет времени. Барти обрадовался, ему хотелось скорее посмотреть на то, как палочка выбирает волшебника, а не наоборот, а я, наоборот, расстроилась, так как поняла, что до нас эти дни мало кому будет дело, а я хотела, что бы мы все перед моим отъездом побыли вместе. Даже надеялась, что, возможно, отец захочет пойти с нами в Переулок. Этого не случилось.       Следующие пара дней пошли слишком быстро. Я оказалась права, и провела большую часть времени с Барти, который все пытался предсказать на какой факультет я попаду, то и дело меняя варианты. Свою последнюю ночь перед отъездом я спала плохо, а уже на следующее утро мы всей семьёй стояли на платформе. Даже отец, думаю, не без маминых стараний, поехал с нами, но то и дело поглядывал на часы. Вокруг нас была толпа народу. Суетящиеся первокурсники, которых, как и меня, провожали родители, поправляя новенькую форму, давая наставления и отправляя в "большую жизнь", старшие курсы, сбившиеся в небольшие компании и оживленно что-то обсуждающие, и даже преподаватели. Отец встретил нескольких знакомых, с которыми перебросился парой стандартных фраз. Поезд издал громкий, протяжный гудок, призывая всех занимать места. Обнявшись со своими и шепнув Барти, что я обязательно буду писать ему каждую неделю, я, вскинув голову, уверенно направилась к поезду. Почти все купе уже были заняты, но я решила все же дойти до конца вагона, что бы поискать свободное, и мне повезло. Последнее купе пустовало. Облегченно вздохнув, я удобно устроилась на диванчике и стала смотреть в окно. В глубине души мне хотелось, что бы кто-нибудь подсел ко мне, но сделал это сам. Не сказать, что я тяжело сходилась с людьми, по крайней мере в том возрасте, или стеснялась, совершенно нет, но мне хотелось, что бы человек первый протянул мне руку. Хотелось подольше понаблюдать за другими, посмотреть, кто что из себя представляет, и уж потом завести себе друзей. В последний вечер я очень воодушилась рассказом мамы о своей подруге, с которой они с первого курса вместе, но отец сказал думать об учебе и заводить, в первую очередь, полезные знакомства. "Дружи исключительно с теми, - говорил он, - кто будет тянуть тебя в этой жизни наверх. Другие нам не нужны". Я уже тогда прекрасно понимала смысл его слов, вот только решила, что уже достаточно самостоятельная и взрослая, что бы решать, с кем я буду общаться и кого выбирать в друзья. -Привет, можно сесть с тобой? - громкий, резковатый голос вырвал меня из мыслей об отце. В дверях купе стоял невысокий, худощавый, черноволосый мальчишка с большими темно-карими, почти черными глазами. -Да, конечно. -Я Джек,- он сел напротив и протянул мне руку. -Джек Барлоу. -Эстер, -я пожала руку. Тут в дверях купе появились еще двое парней. Один из них, высокий, худой, голубоглазый блондин, пытался поправить мантию и отдышаться, в то время как второй, невысокий, но широкоплечий, со смуглым лицом, кареглазый брюнет, толкнул его в бок. -Ну вот, я же говорил тебе, что успеем и найдем место!- он посмотрел на нас с Джеком. -Привет, не будете против, если мы присоединимся к вам? Там все уже занято. Я- Мальсибер, а это- Эйвери. -Проходите, - кивнула я. Мальсибер сел рядом с Джеком, а Эйвери- со мной. -Там уже началась война факультетов, - сказал Мальсибер, усмехнувшись уголком рта. -То есть? - спросил Джек. -Да ничего там такого не было, - вмешался Эйвери, пожав плечами. -Лучше я расскажу, а то он сейчас будет расписывать обычный спор для таких как мы, будущих первокурсников, всю дорогу. Мы искали купе, и когда проходили мимо одного, услышали, как двое парней смеются над тем, как их соседи, ещё один парень и девчонка, разговаривали о Слизерене. Парни, вроде как, говорили, что Гриффиндор- лучший факультет, потому что он для храбрецов,и они лучше бы бросили школу, чем попали на Слизерин, а тот парнишка ответил, мол, за то на Слизерине самые умные, и они с девчонкой вышли из купе. Мальсибера уже чуть не потянуло туда, он поспорить тот ещё любитель, но я сразу сказал, что не пойду к ним. Они для нас- плохая компания. -А ведь, может, никто из них ещё не попадет ни на Слизерин, ни на Гриффиндор, - улыбнулся Джек. -Может и так, хотя, один из той парочки зря смеется. Не понимаю, Эв, как ты его не узнал. Это же Блэк! Вся его семья была на Слизерине, а он за Гриффиндор. Как так? -Я узнал, просто не хотел с ним ехать. Мои родители, как и твои, в неплохих отношениях с его, и я слышал, что Сириус- довольно проблемный. Я, конечно, слышала о семье Блэков, но не была знакома ни с кем из них, поэтому мне хотелось расспросить их подробнее, но я подумала, что выглядеть это будет странно, поэтому решила отвести тему. -А вы-то сами куда хотите? - спросила я. -Конечно на Слизерин! - в голос ответили они, кроме Джека, который задумался, а за тем выдал: -А мне все равно. Какая разница? Важнее ведь не факультет, а то, как ты сам себя проявишь, разве нет? -Твои родители- не волшебники? - удивленно спросил Мальсибер. -Скорее твои- сквибы, чем мои- маглы, - ответил Джек. -Вся моя семья со Слизерина, просто не понимаю я этого. В ответ Мальсибер улыбнулся и стал вопросительнл смотреть на меня. -Я тоже хочу на Слизерин, -сказала я, причем абсолютно искренне, хотя ещё утром думала, что все решится только на церемонии, и мне абсолютно неважно, куда я попаду.       В дверь постучала женщина в переднике, толкавшая тележку со сладостями. Мы набрали шоколадных лягушек, жвачек и конфет, и всю оставшуюся дорогу болтали о предметах, учителях, квиддиче и вообще обо всем на свете. Мне даже начало казаться, что я нашла себе компанию, по крайней мере на первое время. -Если все попадем на Слизерин, уверен, станем лучшей четвёркой факультета, - уверенно сказал Мальсибер...