Пацпросвет

Некоторое время назад жизнь занесла меня в маленький областной центр где-то в центральной России. Волею судьбы я застряла там на несколько дней, ожидая, сама не знаю чего. У единственных моих знакомых в этом городе в тот вечер был какой-то праздник с посиделками до утра, и мне невольно пришлось стать его частью. Постепенно застолье переросло в пение под гитару, а пение в разговоры за жизнь. Гости, приглашенные с ночевкой, расползались по углам, мне же из-за разницы часовых поясов было не уснуть. Наконец, я обнаружила, что на кухне нас осталось двое – я и парень гопнического вида, как-то странно вписавшийся в компанию в целом приличных студентов из относительно благополучных семей. Парень с философским видом пил зеленый чай из традиционной пиалы, что мало сочеталось с провисшими на коленях трениками и футболкой, украшенной эмблемой малоизвестного хоккейного клуба. Разговор не клеился, мне было не то чтобы страшно, все же в соседней комнате мои друзья, но некомфортно. Парень, кажется, заметил мою растерянность и спросил, а что же собственно я, девушка из культурной столицы, забыла в их дыре. Пришлось объяснять ему, что я собираю местные легенды и сказки для практики, заодно ищу городской фольклор, да только пока нашла всего одну даму, а та уехала на дачу до понедельника. - Так ты, чего, антропологией что ли занимаешься или фольклористикой? – поразил меня своей эрудированностью собеседник. Когнитивный диссонанс усиливался: обсуждать вопросы разницы между двумя этими науками на старенькой кухне советского стиля типичным гопником, который при этом еще и зеленый чай распивает. Нет, таким мне еще не приходилось заниматься. - Что-то вроде того? Направление у меня филологическое, но в магистратуру хочу на антропологию поступать, - объяснила я. - И тебе, тип, легенды наши интересны и байки там всякие? Я кивнула. - Ну, тогда, если тебе интересно, есть у меня одна байка про Среднинского пацана Толяна, что просветление обрел. Я вытащила диктофон, предвкушая интересный рассказ. Легенды такого типа встречались очень редко, все же обычно они основывались на доминирующей в регионе религии, а тут явно термин из буддизма. До Калмыкии было далековато, может, сюжет как-то мигрировал или через Интернет. - Среднинск, - начал свой рассказ мой собеседник, - городок маленький и ничем по сути своей не примечательный. Ну, ты понимаешь, райцентр райцентром. Вокзал там, старое сельпо, магнит огромный, церковь полуразвалившаяся, полгорода на издыхающем заводе работает, из развлечений старый кинотеатр, где крутят последние новинки с отвратным звуком. Бывала ж в таких? И вот жил в Среднинске пацан один Толяном звали. Нормальный такой пацан, четкий. И не то чтобы гопник-гопник, но всегда рядом вертелся. Жизнь у Толяна тоже была обычная, отец свалил в закат, когда сыну и года не было, мать сначала в сельпо работала, потом в магнит перебралась. Толян тоже нормальной жизнью жил: девять классов с горем пополам осилил, потом в местном ПТУ числился, а после ПТУ на год укатил в армию. Мать-то думала, что армия изменит его, да сама понимаешь, не случилось этого. А как вернулся Толян, стал снова с пацанами по гаражам ошиваться. Пара месяцев прошла, и заметил Толян, что мать как-то странно себя вести начала. Хмурая какая-то ходит и явно сыном свои недовольна. Задумался Толян крепко. Вроде нормально ж себя ведет. Мусор почти не забывает выносить, домой приходит тихо, своими ключами всегда дверь открывает, пьет только в пятницу, субботу и воскресенье, а в остальные дни не больше баночки пива, ну, хорошо, двух. Не понял Толян, что с мамкой не так, и решил к старшим товарищам податься. Купил два ящика "Жигуля" и отправился за гаражи. Пацаны недаром старшими были, ибо обладали своей особой мудростью пацанской, и охотно ей с Толяном поделились. «Так и так, говорят, тебе, Толян, работу надо найти. Поскольку ты уже парень большой, мамка хочет, чтоб ты сам себя обеспечивал, девку тоже надо и хату свою, но это уже дело десятое. А вот работа, это прям очень важно». «А где ж ее искать, работу-то эту? – спрашивает их Толян, - Не могу ж я в продаваны или официанты податься, не по-пацански это. А на заводе пахать надо от звонка до звонка, это мне тоже как-то не нравится». «А ты, Толян, на кого учился-то три года в ПТУ? – спрашивают его пацаны, - есть такая штука, - говорят, - работа по специальности, не у всех выходит, да вот начинать с нее нужно». Делать нечего. Пошел Толян домой, значит, искать бумажку из ПТУ. Долго искал, но нашел в итоге. Подивился, что в дипломе даже три четверки стоят: по физкультуре, материаловедению да пению. А откуда в дипломе пение взялось, того никто и никогда не знал. Но главное, было в том дипломе написано слово заветное, что Толяну пацаны подсказали «Специальность», а за ним еще одно «Автомеханик». «Так вот на кого я три года учился» - понял Толян. И следующим же утром пошел работу искать. Надел свой лучший костюм фирмы Рибок, а может и Адидас, не важно это, и пошел по местным автосервисам свою кандидатуру предлагать. В центральном, где местные авторитеты свои иномарки чинили Толяна даже на порог не пустили, потому, как этот автосервис москвичи контролировали. Второй был нормальный автосервис для машин отечественных и дядька в нем старший хороший мужик, да только рук у них пока хватало, и Толяновы успехи птушные начальник помнил, ибо практику у него вел. Третий автосервис оказался местом мутным, там охотно согласились Толяна принять, только попросили вот тут, да и вот тут тоже расписаться, и на испытательном сроке месяц побыть с половинной оплатой, да рабочую одежду за свой счет, в общем стремные какие-то ребята, еле сбежал от них Толян. И только потом понял, что больше автосервисов в Среднинске и нет. И пошел он грустный по городу бродить. Авось встретит друзей пацанов, а лучше даже урода какого-нибудь неместного, чтобы на нем злость свою выместить. Принесли ноги Толяна на саму окраину города, а там практически в чистом поле стоит маленькая будочка с вывеской «Шиномонтаж», а на двери табличка – «Требуется помощник». Не поверил своему счастью Толян. Поначалу засомневался, может и не надо ему это, может тут тоже хозяин мутный какой-то. Но Толяну свезло. Владельцем шиномонтажа оказался старый хиппарь по кличке «Шива», который появился в городе на своем задрипанном фургоне года три тому назад. Ходил Шива зимой и летом босиком, в старых джинсах и с хайратником на голове, и только ради работы надевал тяжелые ботинки, а волосы стягивал в хвост. Был Шива не то буддистом, не то индуистом, верил в каких-то богов своих простому народу непонятных. Рассказывал в перерывах Толяну про Нирвану, которая оказывается не группа содомитская, а место такое особое, куда каждый должен стремиться попасть, чтобы вырваться, значит, из колеса Сансары. И так далее и так далее. А поскольку шиномонтаж стоял на окраине, перерывы были длинные, и рассказывал Шива много. И про жизнь свою, и про то, как он три месяца и три дня по Тибету шатался в поисках просветления, и как потом решил его на своей среднерусской равнине искать. И ведь нашел, не где-то, а прям тут в Среднинске, встал однажды утром в феврале, вышел из своего фургона, и как накрыло его просветлением, так и не отпускает уже три года. Поэтому и остался Шива тут, поставил будочку шиномонтажа и сидит весь из себя такой просветленный. Стал Толян совсем другим, поскольку вдруг думать начал. И как его мыслительный процесс активизировался, так и не остановить его было. Очень ему идея кармы сначала понравилась, вот нагадила ему продавщица, не продала пиво после десяти по дружбе, так ей потом вселенная отомстит. Только потом дошло до Толяна, что и у него карма есть, и карму свою он знатно изгадил за неполные двадцать два года жизни. Стал он у Шивы вызнавать, как карму еще больше не испортить, а еще лучше очистить. И совсем изменился Толян. Перестал с пацанами жигуль по вечерам пить, да у терпил на улице мелочь стрелять, перестал продавщицам в сельпо хамить, научился посуду мыть. Даже читать попробовал, но только в библиотеку стремно было идти, он им еще с шестого класса томик Пушкина должен был. А через год после тех событий исчез Толян, как в воду канул. То ли просветления достиг своего пацанского и в нирвану улетел, то ли работу в другом городе нашел, то ли в Тибет умотал, Кришну с Вишной искать, а кто говорит, что и вовсе на религиоведение в универ областной поступил. А шиномонтаж тот, говорят, до сих пор где-то на окраине Среднинска стоит, а на двери табличка «Требуется помощник». - Такая вот байка, - завершил рассказ мой собеседник. Я молчала в изумлении. Подобной мифологии в этом районе, да и вообще где либо, кроме как в песнях БГ, я раньше не встречала. Это была находка, по которой можно диплом написать. Если, конечно, в Среднинске ее действительно рассказывают, а мой собеседник не писатель, придумавший ее самостоятельно. Остаток ночи я расспрашивала парня про городок, про местоположение легендарного шиномонтажа, про тех, от кого он эту байку услышал. Незаметно начало светать. Мы сидели вдвоем на залитой солнечным светом кухне и рассуждали о сходстве и различиях буддистов и кришнаитов, о нирване, о концепции кармы. Меня клонило в сон, а вот гопник вроде бы держался бодрячком. Потом сварил мне кофе, рассуждая о том, что на газу выходит совсем не так круто, как на песке и что разбавлять кофе молоком – смертный грех. Кофе был сварен невероятно вкусно, даже я с моей явно заниженной планкой поняла это. А потом парень откланялся, сказал, что у него еще дела, да и мне, несмотря на только что выпитый кофе лучше поспать. Удивительно, но отрубилась я прямо на кухне, даже не слышала, как он ушел. Утром меня разбудил хозяин квартиры. Осмотрев грязную турку и пиалы из-под чая в раковине, он произнес: - А что, Толян сбежал уже? Жаль, я надеялся его про диплом расспросить, он не рассказывал, что изучает у себя на религиоведческом культуру российских кришнаитов?