Дерзкая. Новый старт

Я смотрела на сломанный смартфон чёрного цвета. В темноте его хорошо не было видно, и больше был похож на чёрный квадрат, слегка поблёскивающий на сером столе. Я погладила невидимые царапины на дорогом телефоне, который я уже не смогу купить. Мне бы пожалеть, что в ярости выкинула его на пол, но не получалось. Я, даже когда прошёл целый час, продолжала вспоминать разговор с долбоёбом спонсором. Никак не оставляло в покое всё, что он говорил мне. Особенно про то, что я не могу жить в реальности, потому что та, кем я себя считаю, выдумка и про то, что с большими деньгами я могу навредить другим. Я все продолжала думать: «Почему он сказал такое обо мне, самой крутой девушке в мире? И почему я об этом думаю?» Действительно, зачем мне размышлять о звонке с ним? Ведь все, что он сказал большая глупость не достойная моего внимания. Подтверждая это, я встала, не собираясь больше терпеть навязчивые мысли. Я бросила не работающий мусор в урну, стоящую рядом с веником и совком. Их поставили в угол, как и в моей прошлой школе. Интересно, есть специальные правила для всех школ, где написано «мусор должен лежать здесь». Чтобы больше не перематывать в голове звонок со скользким типом, я начала представлять учителей сидящих за партами переписывающие с доски написанные белым мелом инструкции, куда что поставить. Получалось не очень хорошо, да и рискованно, когда бегаешь по тёмным коридорам к стоянке. От света полумесяца проходящего через большие окна, с трудом получалось увидеть пол, не говоря уже о лестницах. На них приходилось замедляться, чтобы не сломать ногу в кромешной тьме. К моей удаче, входная дверь оказалась открыта. Я, не теряя времени, побежала к моей драгоценной ласточке. От нетерпения ускорилась, пока не увидела знакомую пурпурную вывеску, одиноко стоящую перед линиями для машин. Моей красавицы там не было! Не было! Её посмели украсть! Кто это сделал? Моя дорогая машина! Единственная вещь, что у меня осталось, ставшая всем для меня, когда я всего лишилась. Я встала на колени и тронула место, где она должна стоять, пока я была на уроках. Протёрла рукой твёрдый асфальт. Неужели и следов нет? Никаких? Тот, кто украл, ничего не оставил? Ни волоса, ни выроненной тетради по которой я могла бы понять как выглядит, в каком в классе эта сволочь? Чтобы я могла из-под земли его достать и собственноручно убить. Я медленно мучила бы его, чтобы расплатился он за каждую копейку, которую стоит моя крошка. Только бы дал себя найти. — Сволочь. Гад. Я уничтожу тебя. Уничтожу. Вот так, — представляя лицо вора, начала бить землю. — Ты за все заплатишь. Тварь. Гад. Ублюдок. Я убью тебя. Убью. — Что ты орёшь? Я остановилась. Я орала? Я посмотрела туда, откуда услышала этот вопрос, который задали недовольным тоном. Его не особо хорошо было видно под парой горящих фонарей, но я все равно его узнала. Ко мне громко топая, быстро шёл дряхлый наглец, посмевший не пустить меня утром. Жёлтый свет на мгновение осветил его фигуру, которая тут же скрылась в темноте. Даже встать не успела, когда смогла близко увидеть штаны от униформы охраны. Не поднимаясь на ноги, я посмотрела наверх. Его кепка слегка повёрнута набок, хотя утром он надевал его ровно. Рубашка помята. Тёмные глаза сверкали. — Иди домой, — взмахнул, державшей яркий фонарь рукой, приказывая мне. Я поднялась. Меня удивляло, как он посмел злиться на меня. Этот старый, дряхлый, тупой старикашка указывает, что мне делать. Считает, имеет права меня, чемпионку, прогонять, да ещё когда я потеряла свою крошку. Да за такое надо его в больницу отправить — Отвали, пока кости целы, — предупредила его. Сегодня слишком много неприятного случилось со мной. Я не могла терпеть ещё и нападки старого дурака. После моих слов, он слегка задёргался. Едва заметное в тени лицо стало уродливо искажаться. Не осознавая, что я его готова ударить за все случившееся со мной. Он начал кричать на меня: — Убирайся из школы, пока тебя не выгнали. — Ты смеешь мне угрожать, ты хоть представляешь, кто я такая? — ответила ему. — Мне не интересно это. Ты сейчас позову людей, которые отправят тебя за ворота школы. Ну, все. Мне все равно, если он попадёт больницу. Я ему давала достаточно времени уйти от меня. Ему следовало понять, что не стоит связываться со мной, теперь пускай винит себя за будущие раны. Я решила нанести удар, но надо было бить в самое безопасное место в теле, где нет уязвимых органов. В руки? В ноги? — Что здесь происходит? — спас старика знакомый голос, который за сегодня мне успел надоесть. Он точно не преследует меня? Коротышка с азиатской внешностью. Я сегодня постоянно встречаю и, каждый раз перед этим случается что-то плохое, например, пропадает моя крошка. Очень подозрительно. — Не надо на меня так смотреть, — сказал вышедший со стороны неработающего корпуса придурок. Где он был? — - Я даже ночью ощущаю твой, мягко говоря, недружелюбный взгляд. Отвернулась от паршивца. Я не собираюсь с ним разговаривать. Меня больше волнует моя машина. Но чуть не поплатившийся за лишнюю дерзость охранник, не собирался брать с меня пример и игнорировать его. — Хулиганка в неположенное время буянит в школе, — наябедничал, указывая на меня, старый маразматик. — Неужели? — придурок остановился в таком месте, что стало видно его белое лицо, как у актёров китайских сериалов, и большие глаза, которые сейчас прищурились. Он, что хвастается, что даже у меня после пластической операции не такое идеальное лицо? И видеть его сейчас, меня сильно бесило. Особенно, когда он слушал другого придурка, более старого. — Я следил за воротами, когда услышал, что кто-то кричит. Пришёл посмотреть, а тут эта ненормальная, пытается испортить парковку, — жаловался на меня придурошный, размахивая руками. В конце поправил, непонятно зачем, кепку. Но это было неважно. — Я убью тебя, — сказала я. Но расправиться с ним не дал азиатский придурок. Он схватил за жилетку, крепко для такого дохляка, и посмотрел на старикана: — Месье Базен, ну-ну. Не стоит так плохо говорить о человеке, который расстроен, — улыбнулся ему милой улыбкой, слегка кивая головой налево. На той стороне стоит будка старого маразматика, который не заметил странного движения придурка и продолжал злить меня своими криками: — Пускай расстраивается в другом месте, — он недовольно посмотрел на меня, а потом сказал ещё громче. — А не орёт во дворе. Карлик громко вздохнул и посмел положить руку на моё плечо. Я тут же хлопнула по его мерзкой конечности. Он сделал ещё более глубокий вздох, послушно убирая руку. Больше не делая попыток тронуть, что меня полностью устраивало. Он продолжил говорить с ним. — Месье Базен, идите к себе, отдохните. Я здесь разберусь. — Ты уверен? Она же ненормальная, — снова грязный старикан посмел плохо говорить обо мне. — Месье Базен, ваш чайник, наверное, кипит. — Ах да, — старикан вроде бы нахмурился, его хорошо не было видно. Старик повернул голову направо, а затем посмотрел в нашу сторону и снова сказал обо мне. — Будь осторожен с ней, — с чем я была полностью согласна. Пусть коротышка боится меня вместе с другими придурками нашей школы. Я вспомнила жёлтые волосы Адриана и его нахальную улыбку. Я сжала кулаки от этого. Прогнал картину неприятного гада голос коротышки. И почему я его терплю? Нужно ли мне так сильно отдать доклад? Может, стоит избить его, а задание очень не милой толстушки проигнорировать? Но у меня нет денег, поэтому надо терпеть его. И то, что он начал говорить таким тоном, словно мы были хорошими друзьями: — В это время наш охранник Базен всегда пьёт чай. Поэтому я был на восемьдесят процентов уверен, что он поставил чайник, прежде чем прийти проверять, кто здесь, — начал говорить со мной азиат. Я не стала на это отвечать. Мне не интересно, что делает старый пердун и слушать это от коротышки. Меня волновало совершенно другое. Моя пропавшая машина. Что я буду без неё делать? Ответ на это мне не нравился, потому что думая об этом у меня словно комок застревал в горле. Хотелось плакать, кричать. Убить спонсора, позвонившего мне. И всех людей, которые достают меня. — Может, расскажешь, что случилось? — особенно этого типа хотелось прибить, который смотрел на меня таким взглядом, из-за которого хочется довериться. Но я знала, что это обман и поддаваться ему не стоит. Он может снова обмануть, как он сделал недавно. Воспоминание о его лицемерном восхищении убивает всё желание довериться ему. — Отвали, — не давая ему произнести что-нибудь ещё, вдруг не устою перед большими глазами, которые сейчас находятся непозволительно близко, что могу в них увидеть отражение фонаря в десяти метрах от нас. Я задержала дыхание. Очень красиво. Затем отвернулась от него. Что со мной? Он же коротыш. Он же ниже меня. — Если ты расскажешь, что случилось, может, я смогу помочь, — а ещё у него ласковый голос. Мелодичный, но как у мужчины, без слащавости. Особо приятный, когда он говорит по-доброму, что сразу понятно, он относится ко мне не плохо. Хорошо. После того, как создал мне множество проблем, смеет лезть ко мне со своими вопросами. — Отвали, — отпихнула я его. Надеюсь, с ним мы больше не увидимся. Я ушла к выходу школы, оставив коротыша смотреть мне в след. Может, стоило кому-нибудь рассказать? Это слишком трусливо, я не должна даже думать о подобном. Но все равно в голову лезло, как я рассказываю охраннику и коротышке, что у меня машину украли и денег нет. А в ответ они смеются и говорят: «Ты не имеешь право называть себя дерзкой» или «Ты лошара, чтобы быть дерзкой» Ужас какой, нельзя никому ничего говорить и не надо думать об Адриане с ужасной ухмылкой, называющим меня нищенкой. От ветра я немного замёрзла и ускорилась в сторону ночных огней. В городе было очень шумно. Множество людей слонялись туда-сюда, создавая не прекращавшийся гомон голосов, шагов, время о времени с разных сторон раздающегося смеха, смешивающихся со звуками мотора, и скользящих по трассе шин бесконечных машин. Вся эта картина гармонировала с множеством различных источников света: фонарей, вывесок и других мест, делающих город ярким и открывая лица беззаботных людей, у которых все в порядке в жизни. У них не было проблем, поэтому они спокойно могли гулять, без забот, весёлые, пьяные. Таких я встретила на мосту, проходящего через широкую реку. Их было четверо. Они шагали, неровно качаясь в разные стороны, смеясь над друг другом. Пока не остановились возле меня. Самый прыщавый и самый пьяный из них начал доставать меня: — Дэ-дэвушка, не пойдёшь с нами? Со мной, — засмеялся он, глядя на меня и переглядываясь с друзьями. К нему присоединился бородатый в цветной рубашке и начал ржать, как ненормальный. Хлопая по руке стоящего рядом с ним к нему долговязого пьянчужку, который выглядел старше их всех. — Крошка, давай мы тебя угостим пивом, — сказал он более чётко, чем прыщавый. Почему-то после его слов они начали смеяться сильнее. А я, тем временем, думала, кого мне ударить первым. Самого сильного или самого трезвого. — Девушка, ну что ты молчишь? — спросил бородатый — Она испугалась твоей рожи, — сказал один из них, вызывая ещё одну бурю смеха у высокого. И тут выбор отпал сам собой, когда ко мне подошёл прыщавый со словами: — Д-дэву-дэвушка, — он грубо попытался схватить меня, со словами: — Ми тэбе делать, — его понизился, но почему-то вызвал неприятные ощущения по всему телу. И я почувствовала, как близко он подошёл ко мне. — Очэнь хорошо. Я не стала это терпеть. Я перехватила его за руку, потянула вниз и надавила на неё. Пока не услышала хруст выходящего сустава плеча. Он громко заорал. Увидев это, его друзья очень разозлились. — Ах ты, сучка! Они напали все разом. Они были слишком пьяными и неуклюжими, и я смогла с ними справиться, но получила сильный удар от самого крепкого, который прошёлся по тому месту, где ещё в классе ударил одноклассник. Я начала потирать больной бок. Хоть из-за этого пришлось тяжелее, чем обычно, я смогла победить. Пьяные придурки сбежали после моих крутых приёмов. Здесь мне больше нечего было делать, и я ушла. Ходила, пока не пришла в место, которое не было ухоженным привычным парком. Больше похожее на лес место. Я шла между тёмными деревьями. В безлунную ночь ветки преобразовались в страшные фигуры, но меня напугать не могли. Я смело шла, время от времени оглядываясь назад, проверяя, насколько далеко находятся городские огни. Они превратились маленькие сверкающие точки, когда я нашла скамейку: длинную и широкую достаточно подходящую, чтобы лечь. Более того, она была под широким дубом, можно сказать, у меня появилась кровать и крыша. Я улеглась на деревянную поверхность, стараясь не обращать внимания на холод, от которого не спасала школьная форма. И представлять, что деревянная скамейка не жёсткая. Не особо получалось и мне ничего не оставалось кроме как мысленно считать. Я дошла до ста, когда сменилась тьма на похожие дни, которыми я жила совсем недавно. — Маринетт, ещё удар, — стараясь не обращать внимания на раздражающую влагу на лице, я выполняла указы тренера. Девяносто шестой удар. Несмотря на усталость, я должна ударить достаточно сильно. Нужно почувствовать мышцы в плече, а потом с максимальной скоростью направить кулак на размытый силуэт груши. Не получилось, груша при приближении моей руки начала отдаляться — Маринетт, удар, — выкрикнул тренер. Он был очень зол за промах. Я попыталась провести ещё удар, но груша снова отдалилась назад. — Маринетт, у тебя бой через два дня. У тебя нет времени ввести себя как ботаник, впервые пытающийся ударить грушу. Бей нормально! Я хочу сказать ему, что не получается. Что груша отдаляется от меня. Но если скажу так, он не поверит. Он будет считать меня лохом, придумывающим себе оправдание. — Маринетт, бей, — вместо голоса тренера, я услышала голос карлика. Я сосредоточилась на почти плывущей чёрной фигуре, которая при приближении опять сдвинулась назад. На этот раз я не дала ей сбежать, сделала два шага вперёд и догнала её. Я не лох. Начался непрерывный хруст стекла с ударами молний, бьющими по крыше детдома, смешанные с сигналами сирен. Я почувствовала боль в руке. Когда я посмотрела, почему у меня болит, то увидела торчащие от пальцев до локтя чёрные куски моей боксёрской груши, больше похожие на битое стекло. Они впивались в мою кожу, из-за чего рекой лилась кровь. Они образовывали лужу на поверхности ринга, которая превратилась в тоненький ручеёк, медленно стекающий к груше, больше похожей на разбитую вазу, абсолютно пустую внутри. Когда кровь дошла груши, она начала трескаться и большие куски полетели в меня. Я закрыла лицо руками, чтобы защититься, но ожидаемой боли не получила. Вместо этого я оказалась под ярким светом, направленным на меня. Это был свет софита, который бывает перед боем. Он показывает на меня, когда болтающий человек называет моё имя, как и сейчас. Я по привычке начала осматривать людей, пришедших на мой бой. Как обычно зрителей было немало, но они все были какими-то странными: с разбитыми лицами, синяками, даже переломами. Среди них был поручитель и Адриан, которые выглядели точно так же, как в тот момент, когда я их избила. Они вместе с остальными вдруг начали бросать чёрное стекло, которое резало моё лицо, руки и тело, причиняя адскую боль. А неприятный звук разбивающего стекла, молний и сирени стал громче. Я открыла глаза и, о боже, как же мне холодно. Моя влажная одежда липнет к телу, из-за чего я замерзаю ещё сильнее. После отвратительного сна, непрекращающуюся дрожь терпеть было невыносимо. Хотя приснившееся было слишком ужасно, хорошо, что это оказалось всего лишь сном. Я старалась не вспоминать кровавые руки и лица зрителей, среди которых было слишком много знакомых, когда делала зарядку чтобы согреться. Сделала пятьдесят приседаний и десять отжиманий, но теплее не стало. Наоборот, я ощущала, как замерзаю окончательно, ощущая мокрую землю под ладонями, а вода на траве ещё сильнее мочила мою одежду, когда я опускалась во время отжиманий. Не имеет смысла это терпеть, лучше сразу идти в школу. Я пришла к знакомому золотому орлу, он был раздвоен вместе с распахнутыми воротами, за которыми на меня смотрела сотня тупых лиц. Я прекрасно понимала, почему они на меня смотрят. Как не понять, когда смотришь на юбку, а она вся в грязи. Колготки такие же и не заправленная посеревшая рубашка тоже. И это видят сейчас люди, ведущие себя как шакалы. Они словно чувствуют мою рану, пытаются рассмотреть меня как можно сильнее, чтобы потом рассказать обо мне. Обсуждать мой внешний вид, предполагать, где я могла так испачкаться. Сочиняя выдумки, где каждая версия будет отвратительнее предыдущей. Они даже не скрывают, это видно по их взглядам, полным отвращения и презрения, что скоро обо мне разлетятся нехорошие сплетни. Более того эти людишки смели перешёптываться между собой передо мной. Я пошла с гордо поднятой головой, делая вид, что ничего не замечаю. Их поведение не стоит моего внимания. Я зашла в коридор, но игнорировать стало невозможно. Эти ублюдки открыто говорили обо мне. Тут и там я слышала части их разговоров. — Это она? — Она избивает? — Я слышала, что она психически больная. Некоторые насмехались. — Тебя ещё не прогнали из школы, психичка? — Эй, слабо помериться со мной силами? — Заткнись, она же всерьёз драться с тобой начнёт. Другие специально меня злили. Но самые мерзкие шакалы ждали меня перед классом. Они собрались вместе и смотрели на меня с мерзкими ухмылками. Первый посмел открыть свой рот Нино. Он стоял рядом с Лукой и Хлоей, которые одобрительно смотрели на него, пока мерзавец разевал свою пасть в мою сторону. — Эй, Маринетт, я слышал, что у тебя нет денег, — начал вонючий очкарик. — Не может быть! — «удивился» незнакомый паршивец, которого я раньше не видела. Он чернявый, с глазами и волосами отвратительно черными, как и он сам. Наверняка из другого класса. Припёрся, чтобы увеличить число подонков против дерзкой. — Её обокрали, — сказал очкастый гад. — Неужели ты обокрал? — рассмеялся Лука. — Успокойтесь, ей папики снова купят новую машину. Да, Маринетт? — сказала Аля, которая держала под руку мерзавца Адриана. Они стояли впереди всех с самодовольным видом. — Папики? — свистнул Лука сзади Адриана. — Её клиенты, — начала выдумывать Аля. — Она раньше работала эскортницей, а когда накопила много денег, решила отойти от дел. За это её клиенты решили ей отомстить и отобрать все деньги. — Ого! — удивился кто-то. Я не заметила, кто это был. — Она бывшая проститутка, — мерзко хихикнула Хлоя. Я убью их всех. Всех, начиная с сучек Али и Хлои. Я им сломаю их тупые черепушки. — Готовьтесь умереть, — я сжала кулаки. Посмотрим, как вы будете говорить, когда попадёте в больницу с переломами и кровавыми лицами. Нужно использовать удар наиболее болевой, на этой паре подонков Адриана и Альи, которые выглядят слишком хорошо, для тех, кто пошёл против меня. И, конечно, не меньше чем они, должны пострадать все остальные. Я встала на боевую стойку, в этот момент шакалы вздрогнули, а трусливые сучки Аля и Хлоя спрятались за спинами парней. — Если побьёшь кого-нибудь в школе, тебя отчислят, — я готовилась причинить им много боли, когда мне кто-то это сказал. Я посмотрела в сторону, откуда услышала голос. Это оказался очкастый ботаник, которому лучше делать домашнее задание, чем разевать рот против меня. За такое его должны избивать даже не я сама, а мои обожатели. Но сейчас они были далеко, а слишком смелый ботаник, к сожалению, прав. Мне, правда, больше некуда будет идти. Если меня прогонят из школы, не будет места, куда я смогла бы прийти. Я разжала кулаки и выпрямилась. — Верно, — сказал Нино. Он был менее выпрямленным, чем пару секунд назад, и перестал выглядеть напуганным. Как, когда я была в боевой стойке. Тогда мне показалось, что он сбежит, а сейчас расслабился, сволочь, почувствовал себя в безопасности. А ещё одной сволочью была Хлоя, которая поняла, что её красивое личико не испортится. — Ха, ты думаешь, что мы боимся тебя? — спросила она меня высокомерно. Вместе с ней, смелыми почувствовали себя остальные. — Интересно, своих клиентов она тоже избивала? — Не, это же были её любимые папочки. — Или они любили садомазохизм. Приходили к ней, чтобы она их избивала. — А затем нежно утешала, — сказал Нино. И все засмеялись. Мне очень хочется ответить. Они все насмехаются надо мной, и я ничего не могу с этим поделать. Я лишусь последнего, что у меня есть, если не буду терпеть их весёлые рожи. Как они смотрят на меня, чувствуют, что могут делать что угодно. И это потому, что я не хочу терять школу. Единственное место, где я могу поесть. — Успокойтесь, ребята, — сказал Адриан, в отличие от остальных выглядевший спокойно. Он не издевался надо мной со всеми остальными. Но все равно был гадом, потому что то, что происходит сейчас виноват он. Я знаю, что из-за него сейчас шакалы относятся ко мне так. — Не видите, что ей неприятно, — несомненно, с притворной жалостью, как будто он не при чем, сказал он стаду за спиной. Прежде чем отдалиться от них и подойти ко мне. — Не злись, Маринетт. Они просто шутят. На самом деле, они сочувствуют тебе и твоей беде, как и я, — кто-то на это рассмеялся. На клоунаду, которую он сейчас начал даже тупицы за его спиной не поверили. Он собирался продолжить циркачить, точнее пытаться врать мне, но его прервали. — Хорошо же ты сочувствуешь, Адриан, — сказал знакомый голос. Это был азиат-надоеда. — Лазар, — повернулся к нему Адриан. — Директорский сынок решил вмешаться. — Может его тоже она успела обслужить, — рассмеялась Хлоя. — Она и в школе начала набирать клиентов, взамен потерянных. Он посмотрел на неё. В этот момент он вызывал у меня такие же чувства, какие были, когда я смотрела на самых сильных противников. — Хлоя, может, ты расскажешь о своих клиентах? Думаешь, никто не знает, чем ты занимаешься? — она побледнела и замолчала. Тем временем азиатский мальчик подошёл к нам и остановился передо мной. Он повернулся к ботанику. — Кажется, все знают, что драться в школе запрещено. Но помните ли вы остальные правила? Ботаник, на которого Лазар смотрел, сжался и ответил: — Да. — Расскажи, — ядовито произнёс азиат. — Запрещено давать взятки, красть, вымогать, издеваться. — А сейчас чем вы занимаетесь? — спросил Лазар. — Рику, — прервал их Адриан. — Не называй меня так. — Чем тебе не угодило твоё японское имя, Рику? Ты же полуяпонец. — Я не хочу слышать это имя от тебя. — Рику, — он снова специально сказал имя карлика, оказавшегося полуяпонцем. — Сейчас вы занимаетесь травлей одноклассницы. — Да брось, Рику. Мы никого не травили, а просто по-дружески общались. Рику подошёл ближе к Адриану. Хоть он был ниже него, при этом он не выглядел жалким. — Тогда докажи это директору. Расскажи, что вы просто общались, когда я «директорский сынок», — он произнёс последние слова более чётко, — буду говорить, что вы её травили. Посмотрим, на чьей стороне будет директор. — Пользуешься тем, что ты сын директора? — почти взвизгнула Хлоя. Рику с улыбкой повернулся к ней. — Да, я пользуюсь. И что ты мне сделаешь? В суд подашь? — Давайте мирно себя вести, — Адриан поднял руки. — Лазар, нечего директору рассказывать. И дальше, — он сделал недолгую паузу, — будет нечего рассказывать. — — Я надеюсь, — строго посмотрев на Адриана, сказал Лазар или Рику. — Уходим, — сказал Адриан. Толпа разошлась. А я не могла понять, что сейчас произошло. Они были передо мной. Провоцировали меня, не боясь пострадать. Потом пришёл карлик. Он с подонком поболтал минуту и вот их нет, каждый ушёл в свой класс. Я посмотрела на не особо широкую спину карлика, почему он смог сделать то, что не смогла я — прогнать эту стаю шакалов.