Засунь свой язык в зад

      У Миши были неверные ожидания насчет Дженсена. Если за поведением Падалеки на съемочной площадке ему удалось понаблюдать и понять, что он тот еще шут гороховый, то с Эклзом было сложнее. Они влетели в первый съемочный день, сразу же начали с общих сцен и даже не получили шанса выпить кофе, да переброситься парой фраз. Коллинз в целом прочувствовал на своей шкуре, как тяжело вписаться в рамки сплоченной команды: съемочная группа шушукалась, Дженсен посылал невербальные знаки режиссеру, мол: «Что за херня с этим парнем?», но Миша старался держать себя в руках и работать, не сворачивая с пути своего плана. Спустя пару дней главные актеры все же снизошли до него. Подвалили к трейлеру для гостевых, пока он строчил смски жене, протянули кофе и неловко улыбнулись. Говорил Джаред... болтал, болтал и болтал, пока Дженсен мерил Мишу взглядом, потягивая горячий кофе и иногда оборачиваясь на Падалеки, чтобы показать свое присутствие в разговоре. И на этом любезность закончилась. Миша почти привык к грязным шуточкам Джареда, даже начал улыбаться и что-то подбрасывать в ответ, но вот пассивная агрессия Эклза ему была непонятна. Он даже порывался пару раз спросить, что мог сделать не так, чем задеть, но, приближаясь к Дженсену, тут же разворачивался в другую сторону и несся вон из помещения. Было страшно получить заносчивый ответ. — Не выспался, Коллинз? — фыркнул Эклз между дублями. — Что? — нахмурился Миша. — Ты же сам видел, Джаред просто невыносим. — Так будь профессионалом и не запарывай дубли, пожалуйста, — Дженсен обошел мужчину, задевая его плечом. И это была не единственная стычка. С каждым разом их становилось все больше. Однажды даже Джаред не выдержал и вступился за новенького. — Эклз, прекращай, перегибаешь! — бросил Падалеки, шлепая мужчину по грудине. Дженсен смерил его спокойным, уверенным взглядом, и снова перевел внимание на несчастного Мишу, который уже не понимал, куда голову свою пихать, лишь бы избавиться от непонятной и необоснованной критики красавчика из «Сверхъестественного». — Слушай, я не знаю, что происходит, но прекрати это, — не выдержал Миша однажды. Да, он был новичком и старался держать себя в руках, чтобы не потерять те немногочисленные сцены, на которые его подписали. Но яйца-то у него еще присутствовали, как и уважение к себе. — Прекратить что? — нагло улыбнулся Эклз, усаживаясь на край стола и отрывая виноградину из грозди. — Цепляться ко мне. У меня всего-то пара эпизодов, потерпеть можешь? — И это снова твое оправдание на плохую игру? — Дженсен вздернул бровью, не прерывая зрительный контакт и медленно обхватывая новую виноградину губами. Миша опешил. Что вообще здесь происходило? — Джекзл, твою мать, пойдем-ка поговорим, — рыкнул Падалеки и схватил парня за предплечье. — Джаред, не лезь! — неожиданно завопил режиссер в кресле. — Пусть собачатся сколько угодно, ты посмотри, как они в кадре смотрятся. Миша обернулся на режиссера и тот поднял палец вверх. Коллинз дар речи потерял в очередной раз, обессилено роняя плечи. Серьезно? Единственному человеку, который пытался осадить Дженсена, заткнули рот? Ради какой-то непонятной химии на экране, которую Миша не успел еще рассмотреть. Они готовы были бросить его на растерзание этого наглого, возомнившего себя королем, хрена. — Подумай о том, как улучшить съемочный день, Миша, — выдохнул Эклз, скатываясь со стола и направляясь обратно на метку. — Роб, я готов. — А не засунуть бы тебе свой язык в задницу! — выпалил Миша, как на духу. Этого явно никто не ожидал, но сколько терпеть-то можно было. Грудь Коллинза тяжело вздымалась от гнева, радужки голубых глаз потемнели, но мистера Эклза, кажется, такая грубость только раззадорила. Миша мог поклясться, что впервые видел искреннюю улыбку у своего назойливого коллеги. — Вау, — засмеялся Эклз, — браво! Ты хорошо подумал над этим? — Блять, парни... — заныл Падалеки, массируя переносицу. — Позовите меня, когда это дерьмо закончится. Джаред бросил на стол реквизит, что был в его руках, и поплелся в сторону съемочной группы. Миша не видел, но затылком чувствовал, как команда нервничала. Люди ничего не понимали, перешептывались, до него долетало «не знаю», «странные». — Да, я хорошо подумал. Давно тебе следовало бы это сделать. Прояви хоть каплю уважения, кретин, — фыркнул Миша, занимая оборонительную позицию — складывая руки на груди. Дженсен медленно зашагал в сторону парня и приблизился критически близко. Миша даже пошатнулся, не понимая чего ожидать: кулака в харю или жаркого поцелуя, потому что чувак был либо ядовит как сука и сделал бы что-то исподтишка, либо... его игривая улыбка... она сбивала с толку. — Хорошо, я тебя услышал, Миш, — низко пробормотал Эклз и нахально облизнул свои чувственные, пухлые губы. Коллинз не знал, что произошло, почему какая-то тупая фраза смогла так осадить касатика, но следующие сутки были волшебными. Дженсен был тише воды. Он не здоровался и не подходил близко без очевидной необходимости, но продолжал отсылать какие-то двусмысленные взгляды, которые Коллинз не мог расшифровать. В субботу, после тяжелого трудового дня, Сингер заявил, что всем требуется огромный перерыв на виски. Команда покинула съемочное помещение. Возле трейлеров устроилась настоящая тусовка, неуверенная версия коачеллы, но Миша был только счастлив, ведь ребята бесконечно разливали выпивку, танцевали, не обращая внимание на уже морозный вечер. Коллинз сидел в компании девушек-гримеров и парочки ассистентов, когда заметил на себе животный взгляд Эклза. Тот стоял в окружении других актеров, режиссеров и своего лучшего друга аж в метрах десяти от компании Миши. Сердце укатило куда-то в пятки, когда голова Эклза дернулась, указывая направление. «Чего? Это ты мне?», — безмолвно уточнили нахмуренные брови и вдавленный подбородок. Дженсен дважды кивнул и до дна осушил алый стаканчик с алкоголем. Дженсен хлопнул Падалеки по плечу и что-то шепнул на ухо, а затем двинулся в сторону павильонов. Лицо Джареда излучало пьяненькое спокойствие: он просто кивнул вслед, возвращая улыбку парню, что активно жестикулировал. Значит, подумал Миша, Дин Винчестер не планирует еще одно покушение на ангела. Миша слегка помедлил, прежде чем сорваться за коллегой. Он позволил тому уйти на безопасное расстояние, а затем извинился перед компанией и предупредил, что ему нужно отлучиться. В павильоне не горел свет, аппаратура давно затихла, поэтому в локации «Сверхъестественного» было совсем неуютно... в принципе, все, как и в сериале — это же ужастик, в первую очередь. — Дженсен? — неуверенно обронил Миша, жужжа молнией на куртке и проходя внутрь. Здесь было жарковато, в отличие от осенней погоды на улице. Голос Миши отрикошетило эхом. — Если это твоя очередная попытка сделать мой день невыносимым — тогда я лучше пойду. — В каком-то смысле да, — послышался голос сбоку, и Миша вздрогнул. — Пиздец, боже... зачем так пугать, — схватившись за сердце, пробормотал Миша. Дженсен сидел в локации амбара. Забрался на стол своей знаменитой задницей и просто наблюдал за Мишей, пока тот скидывал куртку, неуверенно оглядывал помещение и тянулся губами к бутылке пива. — Ну и? — бросил Коллинз. — Почему вообще здесь? Темно и неуютно, можно было поговорить и в трейлере. — Кто сказал, что мы будем разговаривать, — спокойно произнес Эклз и спрыгнул со стола, стягивая с себя куртку без замка через голову, и оголяя на пару мгновений торс. Миша бы соврал, если бы сказал, что не пялился. Он пялился и Дженсен это, конечно же, заметил. Звезда шоу нахально улыбнулся и подошел ближе, выхватывая из руки чужое пиво и притягивая горлышко к губам, не прерывая зрительный контакт. Сразу видно — актерище, знает, как зацепить внимание. — Эй, чувак, сходи и возьми себе, что за ерунда, — фыркнул Миша, хмуря брови, — и вообще, что ты там сказал про разговоры? Я ничего не понял. — Расстегивай штаны, — спокойно произнес Дженсен, облизывая губы после длинных глотков и отставляя пустую бутылку на стол. — Извини? — опешил Миша. — Ты слышал. Поживее, — скомандовал Дженсен, облокачиваясь на стол поясницей и укладывая руки позади себя. — Ну! Миша начал расплываться в улыбке. Даже Дин Винчестер не был таким психом, коим оказался актер его игравший. Сначала он бросал свои уничижительные взгляды, потом не менее уничижительные слова, теперь он — что? — домогался до новенького актера. Или это фраза, которую Миша неверно истрактовал? Может, он просто хотел померить его штаны? «Идиот», — пронеслось в голове Миши, потому что предположение было наиглупейшее. — Ха-ха-ха, Дженсен Эклз, камера где-то работает? Шутка классная, ребят, но я слишком устал, — улыбнулся Миша, успокаивающе поглаживая себя по животу и не сводя глаз с коллеги. Ни один мускул не дрогнул на лице Эклза — он нихрена не шутил. — Да ладно тебе, Дженсен, какого черта? — Осторожнее с желаниями. Кажется, ты просил, чтобы я засунул свой язык в зад, верно? — со спокойствием настоящего маньячины, проговорил Дженсен. — Ты же не... ты серьезно? Чувак, у тебя кукуха поехала. Все так выражаются, ты что, будешь меня притягивать за слова? Миша начал нервничать, потому что нахождение с Дженсеном перестало быть безопасным. У этого чувака было точно какое-то отклонение, раз он так серьезно воспринимал грубости, которые ему говорят от обиды. Миша переминался с ноги на ногу, поглядывая на дверь, которая находилась слишком далеко. Кажется, в голове он начал молиться. Лишь бы кто-нибудь уже вошел. — Я у тебя уточнил, если ты не помнишь, уверен ли ты в своих словах? Ты был уверен, поэтому прекрати тратить время попусту — снимай штаны и подойди ближе, — буднично рассуждал Дженсен, будто речь идет о завтраке. — Не буду я снимать штаны, ты псих. У меня есть жена, ты в курсе? — Как часто она делает то, что ты просишь? — спокойно уточнил Дженсен, но тут же будто сконфузился. Это было грубо. — Если не ошибаюсь, сейчас ее нет здесь. Только ты и я. Миша снова потерял дар речи, нервно сглатывая. Почему он до сих пор не вышел из помещения? Дженсен не преграждал путь. А если бы и преграждал? Не таким уж и хиленьким был Коллинз, чтобы совершенно не справиться с нападением. Когда он осознал язык своего тела, то опешил, — какого хрена он вообще... Он что, двигался по направлению к этому странному чуваку? Дженсен уловил его страх и неуверенность, поэтому снова отошел от стола, приближаясь к мужчине навстречу и опуская руки на тугой ремень. Нервный виток зарождался в животе Миши, он не мог пошевелиться, только метал взгляд по траектории ремень-губы Эклза. — Расслабься, я не сделаю ничего такого, о чем бы ты не просил, — улыбнулся Дженсен, рывком стягивая джинсы вниз до самых колен, оставляя Коллинза в одних оранжевых боксерах. Выбор нижнего белья его явно озадачил, но вопросов не поступило. Дженсен старался сохранять спокойствие, но Миша не мог проигнорировать сбившееся дыхание. Эклз не отрывал своего взгляда от члена, который предательски начинал афишировать свои рельефы через боксеры. Коллинз запаниковал. Нет, у него уже были связи такого характера: с мужчинами, женщинами; о каждой из них знала его супруга, иногда даже принимала активное участие, но сейчас он был не просто оголен по колени, он будто в душу свою кому-то позволил залезть. Сердце забилось чаще, он начал облизывать пересохшие губы. — Нет, нет, постой, это все... это... — Миша запротестовал, отталкивая от своих бедер чужие ладони и потягиваясь за штанами. — Успокойся, — Дженсен взял его за подбородок и притянул ближе, — угомонись. Дыши глубже и смотри на меня, понял? Миша нелепо кивнул, словно находясь под гипнозом. Дженсен подвел его к амбарному столу, расстелил свою куртку и спокойным ровным тоном попросил перегнуться. Миша сделал все, как тот велел: вытянул руки, уперся лбом в стол, а когда почувствовал уверенные и теплые ладони на своих ягодицах, рвано вздохнул. Он вообще не мог найти адекватного ответа, почему просто делал то, что ему велят. Может, Дженсен и казался ему привлекательным, — разве это преступление? — но это тот максимум, который он мог позволить в своей голове до этого дня. Коллинз лежал на темном столе лицом вниз и чувствовал себя словно под воздействием стокгольмского синдрома. — Просто лежи, договорились? Я еще раз повторяю, я не сделаю ничего, о чем бы ты меня не просил... — Я не просил тебя... — теряясь в собственном рассудке, прошептал Миша. — Просил, малыш, еще как просил. На пару мгновений все затихло, Миша пытался понять, услышит ли он лязг чужой ширинки, уловит ли мокрый звук, с которым Дженсен начнет стимулировать сам себя, но в радиусе метров пяти была тотальная тишина: лишь едва слышные голоса членов команды где-то на улице. Только он и стук собственного сердца. Коллинз нервно сглатывал, копаясь в голове и пытаясь вырвать себя из мыслей, что через пару секунд везде зажжется свет, из-за декораций покажется вся команда и его полуголая задница будет на чьем-то телефоне. Да, взрослый мужик может переживать о таких вещах. Миша нервно дернулся, но тут же на спине оказалась крепкая ладонь. — Я здесь, все в порядке, — прошептал Дженсен, который, кажется, уже с ума сходил от воздержания. Миша нелепо подвигал задом, разминая ноги или напрашиваясь на ласку и Дженсен добавил: — Сейчас, малыш. Послышался хруст чужого колена, теплые руки обхватили бедра где-то на середине, а затем одна из них оказалась на резинке боксеров. Миша снова издал нервный стон, когда его задница оказалась совершенно голой. Руки Дженсена аккуратно растерли ягодицы, прошлись по внешней стороне бедер вниз, по внутренней вверх. — Шире, — мягко скомандовал Дженсен и Миша повиновался. Теплые губы коснулись правой ягодицы, тут же почувствовался легкий укус и касание языка. Все это произошло за доли секунды и Миша вздрогнул, опуская одну руку вниз и пытаясь дотянуться до чужой ладони. — Нет, наверх, — рыкнул Дженсен и Миша снова повиновался. — Ты можешь быть терпеливее, я в тебя верю. Ты еще здесь вообще? — Да, — рвано и стыдливо прошептал Коллинз. Он правда позволял делать это с собой. Лоб уперся в чужую куртку, пальцы уцепились за край стола, он прикусил губу, пытаясь справиться с накатывающим чувством вины и неправильности ситуации. Почему так не хотелось уйти? — Хорошо, мне нужно, чтобы ты был здесь и понимал, что происходит, — прошептал Эклз, вновь поглаживая ягодицы. Губы снова вернулись к белоснежной коже. Горизонтальная дорожка из поцелуев стелилась снова и снова, пока язык не коснулся копчика. Миша ойкнул от неожиданности и снова расслабился, призывая себя к порядку. Откуда такой сабмиссивский настрой? — Умница, — похвалил Дженсен. Горячий и мокрый язык мазнул по входу и Миша снова чуть не задохнулся. Это, блять, реально с ним происходило? Он позволил развалить себя, взрослого мужика, на чертовом столе в этих страшных декорациях, позволил себе потеряться в ощущениях с тем, кто сделал первые съемочные дни невозможными. Они даже не просто дрочили друг другу в толчке, они, блять, занимались ласками. — Даа... — сам себе промурлыкал Миша, и распахнул глаза. Если бы он обернулся, то увидел, как довольно улыбался Дженсен. Это была его чертова награда, а Миша только смущался. Горячий язык снова оказался на уже пульсирующем входе. Дженсен ласкал его, словно кисточка в краске по стене, мягкими, отрывистыми мазками: вверх! вверх! вверх! и снова, пока Коллинз не заскулил. — Двинем дальше, малыш? — улыбнулся Дженсен и уложил ладони на ягодицы, надавливая и раздвигая их еще шире. — Хочешь, чтобы я засунул свой язык в твою задницу? — Дженсен... — прохрипел Миша. Его ребра уже изнывали из-за твердого покрытия, хоть под животом и была куртка Эклза. Ноги затекли, руки затекли, шея ныла — но все это ничего, по сравнению с тем, как стояк упирался в чертов деревянный стол. Было так больно и так ужасно хорошо, что он не знал из-за чего конкретно хныкать. — Дженсен-что? — Пожалуйста, — снова прохрипел Коллинз, пытаясь проглотить скопившуюся слюну. — Мне больно... — Где? — удивился Эклз, ослабляя хватку. — Везде, блять, уже пожалуйста, — шикнул Миша и подался ягодицами вперед, к чужому лицу. Пальцы снова надавили на кожу. — Надо же, вошел во вкус. Язык настойчиво уперся во вход, двигаясь поступательными движениями внутрь. Глубже, дальше, причмокивая губами. Он выходил из отверстия, снова зализывал его, контролируя растяжение и снова пробивался внутрь. Ладонью он смахивал слюни, бегущие по подбородку и растирал ими вход, а затем снова лизал, толкался внутрь и выматывал своего нового коллегу. — Боже, боже... Дженсен, я сейчас... о, господи! — молился Коллинз, замазывая чужую куртку собственной слюной, царапая ногтями край стола и двигаясь навстречу горячему языку. Он был на грани, чтобы к чертовой матери залить спермой рабочее помещение. — Ты пихаешь свой зад мне в лицо, ты же в курсе, — съязвил Дженсен, не прекращая отлизывать. — Пиздец, ты горячий. — Прости, я не... я не могу... — задыхаясь бормотал Коллинз. Он снова вытянул руку вниз, хватаясь за крепкие пальцы, что удерживали его ягодицы. Дженсен попытался оттолкнуть руку, но Коллинз словно клешнями впился. Плохой сабмиссив, непослушный. — Нет, пожалуйста, ты... мне это нужно, пожалуйста, — трепетал Миша, чуть приподнимаясь на локте и разгружая грудную клетку. Он прогнулся в пояснице, нагло насаживаясь на чужой язык, закрывая глаза и выпуская с губ «Дженс... Дженсен». — Знал бы, что ты такой экспрессивный не только на съемочной площадке... — пытаясь отдышаться, произнес Дженсен. — Признаюсь, на секунду я растерялся. Ты так активно отказывался от меня. — А чего ты... о боже, а чего... ты ждал? — пытался объясниться Миша, выстанывая каждую фразу. — Ты... черт, дааа... ты вел себя... как кретин. Дженсен последний раз лизнул разгоряченное место, прикусывая попутно ягодицу в отметинах в виде пальцев, и начал подниматься с колен. Миша резко обернулся, не понимая, что происходит. Эклз одновременно потирал затекшее колено и ехидно улыбался, вытирая мокрый подбородок низом своей футболки. Коллинз впервые столкнулся с ним глазами. Он пьяно пошатнулся, все еще ощущая ласковый и такой настырный язык возле чувствительного места, его стояк был просто охренеть каким невыносимым и Дженсен жадно сглотнул. Миша знал — тот хочет большего, видимо ему просто нужно передохнуть, но Эклз приблизился, зажимая чужой член между их торсов, и протянул руку назад. Коллинз чувствовал как тот пах, — древесный пряный дорогой аромат, очень стойкий и притягательный, — как бешено билось его сердце, как вздымалась грудь и как вибрировало все тело от напряжения. Он никогда еще так сильно не хотел оказаться под кем-то столь крепким, дерзким, позволить взять над собой верх. Мурашки накрыли все тело, когда Дженсен вдохнул запах его шеи, запах покрытого испариной виска, на долю секунды он даже зарылся носом в его короткие волосы. Облизнувшись где-то рядом с распахнутыми губами Коллинза, Эклз стащил свою куртку и отошел одеваясь. — Я снова сказал что-то не так? — спокойно спросил Миша, но в его груди зарождалась какая-то необъяснимая тоска. — Судить тебе. Я обещал, что сделаю только то, о чем ты попросишь, — ухмыльнулся Дженсен и подмигнул, шагая в сторону выхода. — Блять, ты серьезно? Миша выглядел как полный болван с этим своим гигантским стояком, пульсирующей дыркой, дрожащими руками и взглядом брошенного любовника. Так жестоко его еще никогда не обламывали. Он стыдливо натянул боксеры, бормоча себе под нос проклятия. — Джен... Дженсен, — вымученно кинул Миша, впиваясь пальцами в стол и прикусывая нижнюю губу. В голове была полнейшая катастрофа и он не знал, чем уже руководствуется: членом или своими мозгами. Мужчина остановился, медленно оборачиваясь на пятках и пряча руки в карманах. Он сделал пару шагов к Коллинзу, облокотился на тонкую стенку декорации амбара, разминая шею вперед-назад. Миша не знал, зачем звал. Не знал, что происходило, да и слова не лились как-то лиричным потоком из его высохшего от переживаний рта. Дженсен был таким отстраненным и задумчивым, что просить его возвращаться было будто бесполезно. Коллинз неловко натянул на себя штаны, болезненно шипя и чувствуя, как возбужденный член пережало тканью. — Ну и что? Что это значит? Ты типа поигрался и отошел в сторону? — нервно спросил Коллинз, прихрамывая после неудобной позы и агонии между ног. — Формулируй свои желания четче, — Эклз пожал плечами. — Издеваешься? Ты же знаешь, что мне сейчас придет пиздец, — раздраженно фыркнул Миша. — Я думал, что ты хочешь трахаться. — Важно, чего хочешь ты, Миши. Подумай об этом. До завтра, — кинул Эклз и уверенно зашагал вон из помещения. Коллинз был в ярости. Он еле дохромал до ближайшего толчка в помещении, убедился в своей приватности и спустил в раковину. Рука скользила по члену так агрессивно и жестко, что он едва не начал скулить от боли. Это была вина Дженсена. Закрывая глаза, Миша окунулся в ощущения, что испытывал десять минут назад. Тепло разливалось, кажется, по всей кровеносной системе: будто раскаленное олово протекало по сосудам и артериям вместо крови. Имя так и просилось соскользнуть с губ, но Миша держал себя под контролем. Спустя еще десять минут он вышел на улицу. Толпа потихоньку рассеивалась, Миша заметил Джареда, который очаровательно и пьяно улыбался еще одной новенькой актрисе — Женевьев, но Дженсена не было на горизонте. «Наверное окучивает где-то такого же идиота, как я», — злобно пронеслось в голове. Коллинз запахнул куртку на груди еще сильнее и поплелся к машине, которая развозила команду по квартирам и отелям. Они два дня не разговаривали. Коллинз был настолько подавлен идиотской ситуацией, что даже не пытался вспомнить то, о чем просил Дженсен, не пытался понять. Он просто принял решение: нужно сконцентрироваться на работе и сделать все в лучшем виде. — Вы что, морды друг другу после съемок бьете? — фыркнул Сингер и оба актера переглянулись. Мужик понял, что юмор явно оказался не по их меркам, поэтому растянулся в улыбке и добавил: — Это я так хвалю вас, идиоты. — Сингер, ты как обычно... тонкий юмор это прям твое, — закатил глаза Дженсен. — Я знаю, а ты не завидуй. Тебе еще до меня расти и расти, — уверенно произнес режиссер и Эклз, наконец, засмеялся. Миша не совсем понимал, что тут у них за отношения такие, когда Дженсен может спокойно грубить руководству, поэтому просто вежливо улыбнулся. — В общем, не знаю, чем вы там занимаетесь — но продолжайте, пожалуйста. Зрителям такое понравится. Миша, во вторник в офис, — добавил Сингер и объявил перерыв. Судорожно вспоминая весь этот диалог, Миша пытался найти в словах Сингера лазейку, по какой причине он мог быть приглашен в офис. Если их обоих хвалили — значит... все хорошо? Он еще не уволен? Прошло еще пару дней, прежде чем Миша, наконец, оттаял и начал улыбаться шуткам Дженсена. Большую часть времени он проводил не в кадре, как главные актеры, но если удавалось на 15 минут зайти и сняться вместе с Дженсеном, он испытывал что-то вроде... радости. — Метку пропустил, Коллинз, — фыркнул Дженсен в привычной манере. Миша не мог поверить своим ушам: это началось снова. Правда, как только их взгляды пересеклись, Коллинз не почувствовал, что эта была издевка, даже если тон намекал на нее. Эклз незаметно подмигнул ему, и плечи тут же рухнули вниз. Этот чертов болван привлекал к себе внимание негативом. Не самый джентльменский способ, но Коллинз уловил, что ему нужно делать. В следующий раз, когда его пригласили в кадр, они снимали диалог на кухне, в доме Бобби. Был очень важный, сосредоточенный разговор. Пока ребята из команды бегали вокруг, поправляя предметы, пока режиссер и его помощники громко совещались по поводу изменений в раскадровке, Дженсен не заметил, как уперся в плечо Коллинза, пытаясь не упустить детали диалога. Миша хмыкнул. Это был его звездный час. — У тебя проблемы с личным пространством, — заметил Коллинз, не отводя взгляд от команды. Эклз нахмурил брови, не понимая, что происходит. — Может, ты мне еще член в задницу засунешь, раз уж мы тут тремся друг о друга? Миша едва заметно улыбнулся себе под ноги, но этого никто, кажется, не заметил. Никто, кроме Эклза, который в этот раз понял намек и расхохотался, закидывая голову назад. Команда была выбита из колеи их неадекватным отношением друг к другу, но Сингер орал «химия!», и все молча терпели. — Вы оба... блять, идите и снимите агрессию уже где-нибудь, — фыркнул Джим, который должен был входить в кадр следующим. — Сегодня же снимем, мужик, сегодня же, — застенчиво улыбнулся Дженсен, косо поглядывая на Мишу, который уже тоже не мог сдержать смеха. — Я заканчиваю около двух, — незаметно шепнул Дженсен, горячо шпаря воздухом возле уха Миши, когда тот выходил из кадра. — Не надейся на мрачные павильоны и холодные задворки, — выдохнул Миша, краснея, но стараясь держать суровое лицо. — В моем трейлере есть выпивка и большая кровать. Миша не ответил, но задумчиво прикусил губу. Его снова погнали из кадра, и он зашагал в сторону зоны отдыха. — Эй, — едва крикнул Эклз, — это значит «да»? Миша обернулся на пятках, хмуря брови и продолжая задумчиво покусывать губу. Еще пара секунд и он приблизился почти вплотную, совершенно серьезно заявляя: — Думаю, тебе нужно поработать над формулировками своих желаний, — Миша снова отвернулся от него и уверенно зашагал в сторону зоны отдыха. — «Малыш», — кинул он напоследок, заставляя Дженсена потеряться в улыбке и болезненно кусать свои щеки изнутри, чтобы прийти в себя.