Карамель

Темнота. Помимо каких-то коробок с неизвестным содержимым в комнате ничего нет. Я здесь один за закрытой дверью. С чужим желанием мести. Я не умею ни ненавидеть, ни чувствовать ярость. Только раздражение. Но это не оно, я уверен. И кому ты мстить хочешь? Убийце, своему убийце! Кто этот убийца ты знаешь? Не могу вспомнить, ничего не помню! Кто меня убил? А убил ли? Не умер ли сам? Не помню. Мстить себе глупо, наверно. И стоит ли? Наверно нет. ... Вот и все. Я этого не чувствовал, но теперь я точно один. Пропало ощущение сна. И что мне делать? Шарнирные пальцы с лёгкостью сгибаются, несмотря на отсутствие мышц. Я все вижу, все чувствую, хотя на мне из биологического только кровь ребенка. Я, пошатываясь, осторожно встаю. Движения неловкие, но настоящие. Сгибы в локтях скрипят и чувствуется в них напряжение. Возможно туда что-то попало или заржавело. Шаг первый, шаг второй, дверь становится ближе, как и окно в ней наружу. Я не знаю зачем маленькое окошко приделали к двери в подсобку, но зачем-то же оно нужно. Я просто в него загляну. Ага. Я не вижу коридора, а лишь отсвет от своих глаз и собственное отражение. Жёлтый медведь с провалами в глазах. И белые точки, дрожащие в них. Поворачиваю голову чуть в бок. Вся игрушечная морда уделана в крови. Я в поисках антисептика с тряпкой оборачиваюсь к коробкам. Ну, что нибудь мыльно-рыльное тут должно быть. Обшарив их я лишь нашел всякий хлам, наподобие некоторых запчастей и кусков костюма. Оттерев последние капли я снова стал анализировать. Комната, мальчик, что побывал у меня в зубах. Маски животных, их же игрушки. Тот мужчина с огромным синяками под пустеющими глазами. Маму в последний раз увидел как раз, когда зубы сдавили голову. Мне ее размололи, или я сам это сделал? А кто я? Кессиди? Нет, меня мама называла по-другому. Мама? А ее как звать? А папу? Уильям. Но его.. о нет, нет, нет. Память, остановись, я все прощу. Я невольно схватился за голову. Ничего. Лишь обрывки воспоминаний. Стрижка светлых длинных волос собственными руками. Выхаживание котят, чудом выживших между заброшенными подъездами безразличных соседей. Издевательства брата, злые лисьи смешки. Работа папы с механическими куклами. Сестра, просящая с ней поиграть. Это не мое. Но действительно моих воспоминаний чересчур мало. Раз чужие остались, то сохраню что смогу. Только что теперь делать? Я повернулся к единственному выходу. Издалека виден небольшой коридор с поворотом. На стенах висят детские рисунки. С теми самыми роботами из сна. Хотя какой это к чертям сон. Самая настоящая реальность. Спустя долгое время бездействия я услышал тяжёлые шаги. Они отскакивали от стен тяжёлым эхом. Звуки ключей и сюда заходит второй жёлтый робот. Похоже я ошибся. Это не робот, а человек, натянувший на себя костюм. Он снял золотую голову и взлохматил себе волосы. Эти синяки выглядят очень знакомо. Что он здесь забыл? Он полез за тряпкой, которую я ранее с трудом нашел. И принялся стирать кровь с себя. Интересно даже, как именно он замарал кровью костюм. Я то понятно, но.. Оу зачем Афтон это сделал? С громким звуком костюм опустился рядом со мной. И человек ушел, напоследок хлопнув дверью. Вот так дела. Вот так интересно. Через некоторое время я попробовал открыть дверь. Похоже я не услышал звон ключей, потому что та оказалась закрыта следом за хлопком. Руки, или скорее лапы, тянутся к плечам. Я не знаю что мне делать. У меня сейчас в принципе нет дел. Только переливать мысли из пустого в порожнее. Так, хорошо, спокойнее. Ты уже просидел здесь минимум час, просидишь ещё с десяток. Боже. Как же не хватает настенных часов. Какое сегодня вообще число? Двадцатое? Октябрь? Или вообще не нынешний год? Ааргх! Не могу сосредоточиться. Прошло уже столько времени, а я все ещё здесь. Похоже я понял, что чувствуют брошенные детьми игрушки, ради чего-то поинтереснее. К сожалению, я в самом деле не могу понять – что могу сделать чтобы выбраться. Если начну выламывать дверь – кто-нибудь придет посмотреть на шум, а ночь неизвестно когда наступает, чтобы уйти. Да и куда я в таком виде пойду? Руки сами вцепились в медвежью морду, с силой сжимая надбровные дуги. Прислонившись к двери я откинул голову назад. Без-на-деж-но. Здесь куча хлама, но живых людей совсем нет, кроме того убийцы. Я уже жалею, что прогнал мальчугана из железяки, в которой нахожусь. Было бы меньше шансов потеряться в ситуации. Не сходил бы с ума от одиночества, по крайней мере.