Северное сияние

Впервые я вижу тебя примерно за неделю до Рождества в маленьком баварском городке, недалеко от границы с Австрией, куда меня занесло абсолютно случайно неведомыми путями судьбы. Ты стоишь, склонившись над прилавком со стеклянными шарами, и делаешь вид, что они тебе невероятно интересны. Я не знаю, что изначально привлекло меня, твоя оболочка или то, что скрывается под ней. Я почему-то сразу понимаю, что ты не как окружающие тебя существа. Нет. Ты – как я. Это открытие заставляет меня замереть в недоумении, ведь никогда прежде мне не доводилось видеть своих. Кажется, именно это заставляет тебя поднять взгляд от шаров и перевести его на меня. Время замирает. А мир становится тонким, как лед на лужицах ноябрьским утром. И остаются только глаза. В них нет ничего человеческого, ничего, что роднит тебя или меня со скользящими мимо нас тенями. Я читаю в твоем взгляде то же удивление и ту же радость, что переполняют меня. И я не знаю, как долго мы стоим вот так, заледенев от удивления встречи с подобным себе. Резкий толчок в спину выводит меня из оцепенения. Ты оборачиваешься к женщине рядом, которая испуганно дергает тебя за рукав. Кажется, эта твоя оболочка имеет друзей или родственников. Толпа увлекает меня прочь, а в душе остается странное теплое чувство. Ты, кажется, провожаешь меня взглядом и рассеянно отвечаешь на стандартное «Что случилось?» не менее стандартным «Да так, задумалась». Через четверть часа мне уже приходится лететь дальше, скинув ненужную оболочку. Весь следующий день я провожу в трудах и заботах, носясь над вершинами Альп. К моему удивлению, странное теплое чувство внутри остается, оно, будто носится за мной по пятам, настигая, стоит мне замереть на секунду. Холодные голубоватые озера, окруженные вершинами гор, несутся подо мной в бешеном темпе, и только в этой гонке ледяной ветер выдувает из меня, тянущее вниз, неясное чувство, оставляя привычную и понятную легкость. Вечер настигает меня где-то над франко-итальянской границей. Но я не чувствую усталости и до рассвета продолжаю выполнять обязанности, возложенные на меня неизвестно кем на задворках моего нечеловеческого сознания. Недалеко от Монако странный необъяснимый и непознаваемый голос, зовущий вперед, начинает стихать, оставляя только усталость, и, одевшись в оболочку, я заваливаюсь в первый попавшийся шикарный отель, где беспробудным сном сплю до обеда. Расплатившись свежесотворенными купюрами с усталой девушкой за стойкой регистрации, я отправляюсь бродить по городу. Ноги сами несут меня к морю, где сотни яхт качаются на волнах, воплощая мечту современных принцесс о красивой жизни. За ними я с трудом различаю настоящее море. Я не люблю этот город. В нем нет жизни, как ее вижу я. Желание скинуть оболочку становится почти непреодолимым, как вдруг я замечаю тебя. Ты летишь под самыми облаками, скинув все оковы ненужных оболочек. Ты не видишь меня, забывшись в безумной скачке, и я понимаю тебя. Мне хочется лететь с тобой, но изумление приковывает меня к земле. И мне хочется надеяться, что ты тоже бежишь от странного тепла, которое сейчас так тянет меня вниз. Ты проносишься над яхтами, над навесами кафе, над крышами домов, над головами сотен невидящих тебя существ и спешишь дальше, за море. Зовет ли тебя туда тот же голос, что управляет мной? Что ищешь ты там? Почему именно в этот миг я стою здесь, а ты летишь вместе со свинцовыми тучами прямо над моей головой? Судьба ли это? Вопросы клубятся во мне, но ответы на них не приходят. Я стою на набережной. Солнце медленно, но верно направляется к Западу. Решение возникает будто бы из небытия, но на самом деле оно зрело во мне еще с момента нашей первой встречи. Я с уверенностью сбрасываю, ставшую ненужной оболочку и устремляюсь в погоню. Я не знаю, где найти тебя, но отчего-то не боюсь неудачи. Мой полет перестает быть безумной гонкой из ниоткуда в никуда, теперь у меня есть цель. И эта цель – ты. День сменяется ночью, а ночь днем. Я ищу тебя над Средиземным морем, вслушиваясь в свои чувства, облетаю города Сардинии и Корсики. А внизу впервые за много лет валит крупными хлопьями снег, и телеканалы наперебой вещают о рекордных заморозках. Я ищу тебя, странный голос, появившийся внутри, похожий и непохожий на тот, что давал мне работу, зовет меня дальше, мимо Италии, над островами Греции, над Черным морем и дальше, на Север. День вновь переходит в ночь, когда я наматываю круги над Москвой, срывая шапки с зазевавшихся прохожих. Но тебя нет среди них. На осмотр огромного города уходит добрая половина ночи, и я уже готовлюсь вновь устремиться в погоню, когда понимаю, насколько истощены мои силы. Сил придумывать человеческую оболочку и встраивать ее в ткань бытия у меня уже нет, поэтому я сворачиваюсь котом на какой-то крыше. Холод мне не страшен, и до рассвета мое сознание пребывает в необъяснимом и непознаваемом Нездесь, где набирается сил для продолжения безумной скачки. С рассветом я вновь отправляюсь на поиски. Большая часть мира готовится к Рождеству, но в город, над крышами которого я решаю сделать прощальный круг, этот праздник приходит в другое время, что мне всегда казалось странным. Теплое чувство во мне крепнет, и уже не настигает меня, но находится внутри постоянно. И вдруг я понимаю, что именно оно говорит мне, где искать тебя. И я следую за его зовом. Над лентой железнодорожных путей, над лесами, мимо самолетов я лечу туда, где короткая, но полноводная река сливается с морем. Этот город мне знаком. Сколько раз указующий голос приводил меня сюда, сколько раз мне доводилось проноситься над его крышами и шпилями, как часто именно мне выпадал шанс принести сюда первый снег. Может быть именно этот город, как никакой другой я могу назвать своим. И именно в этом городе меня ждешь ты. Тепло внутри разрастается, сливаясь с моим существом. И я знаю, где искать тебя. Окошко маленькой комнаты покрыто инеем, прямо над ним начинается крыша. Ты спишь внутри оболочки, которая, будто в шутку, один в один моя в день нашей первой встречи. Я опускаюсь на крышу соседнего дома и наблюдаю за тобой. Постепенно, шаг за шагом мне удается воспроизвести ту оболочку, что была на тебе в том городке, и вплести ее сюда, на крышу, надежно укрыв от лишних взглядов трубой. Ты просыпаешься уже в сумерках. Не скажу, что ожидание дается мне легко, но я справляюсь неплохо. Я точно знаю, что сразу после пробуждения ты подойдешь к окну и посмотришь прямо мне в глаза. Не говоря ничего, ни о чем не спрашивая. Это говорит мне то чувство, что стало мною, что переполнило меня, что раз и навсегда связало меня с тобой. И оно же говорит мне, что все эти дни мы гнались друг за другом, что в тебе теперь есть такое же чувство, что оно также заставляло тебя искать. И что сразу после пробуждения ты будешь точно знать, где я. И я не прячусь. Ты просыпаешься уже в сумерках. Подходишь к окну и открываешь его. Я встаю. Мир останавливается. В следующий миг мы взмываем ввысь, оставив где-то там внизу две оболочки. И мои мысли вдруг становятся твоими. А твои.… Нет теперь уже они наши. Мы – одно. Мы летим вверх все выше и выше, соединяясь в вихре. И наше тепло теперь одно на двоих, теперь оно едино, как и мы. Оно разгорается, несет нас в ясное ночное небо. Мы знаем мысли друг друга, мы помним, как встретились на улице маленького баварского городка недалеко от границы с Австрией, куда нас занесло абсолютно случайно неведомыми путями судьбы. Мы помним, как бежали друг от друга, как приняли наше тепло, как потом пытались стать единым целым. И как стали. Мы летим все выше и выше, а тепло разгорается в нас и распадается искрами северного сияния. Мы замираем над шпилями города, а внизу люди поднимают вверх головы и силятся понять, как такое чудо могло случиться в их городе. И хоть Рождество приходит в этот город не сегодня мы знаем, что этот день тоже праздник и что те люди, там внизу тоже чувствуют это, когда смотрят на нас. И будут верить в это, несмотря на то, что завтра в новостях наврут про внезапную вспышку на солнце или еще про что-нибудь, потому что верить в чудо легче, потому что верить хочется, хочется знать, что не все можно объяснить, потому что, когда в небе плывет северное сияние, хочется думать не о вспышках на солнце, а о новом странном и теплом чувстве любви.