Надежда

Солнце медленно, но верно ползет к зениту, подсвечивая голубоватую дымку неба. Ты сидишь в паре метров от меня и рассматриваешь руины сквозь старое бутылочное донышко. - Посмотри, - смеешься ты, - какой зеленый мир. Я подхожу и осторожно принимаю из твоих рук находку. Мир и правда выглядит зеленым: зеленое солнце, зеленые остатки (или останки?) домов, зияющие зеленые проемы дверей и окон, выбитых взрывной волной. Впереди виднеется зеленая арка: все, что осталось от дворца, или может быть храма? Туда мы и направляемся. Ты прячешь волшебное стеклышко в сумку и идешь рядом. Мне не приходилось бывать в этих местах до всего, что обрушилось на наш мир, что снесло его почти до основания, оставив после себя руины, дымку и радиацию. А еще меня. И тебя. В который раз я ломаю голову над вопросом, почему ты не помнишь всего этого. Почему не помнишь, как пылающие угли летели на землю, как умирали люди, как бомбы сыпались с небес? Иногда мне кажется, что все произошедшее сломало и тебя, стерло твою память, не вынесшую всего ужаса. Или просто в твоих краях такого не было? Может быть, остались еще места, где есть зелень, где живут люди, где легко найти воду и еду? Я не знаю. Не знаю, но иду вперед, веду тебя куда-то вдаль, в вечном поиске безопасного места для ночлега, еды и чистых источников. Дни сменяются днями, сливаясь с бесконечную вереницу. Что заставляет меня идти дальше? Что мешает мне просто лечь и остаться здесь? Только ты. Ведь только ты даешь мне надежду на будущее. Даже не так. Ты и есть моя единственная надежда. Можно даже сказать, что ты последняя надежда человечества, ведь по моим представлениям от всего человечества остались только ты и я. С содроганием я вспоминаю время своего полного одиночества, когда хотелось зверем выть на луну, когда ночью было не уснуть от страха, а днем не ступить шага от усталости, когда мне казалось, что я становлюсь призраком этих руин, что я перестаю быть человеком. Я помню те дни, когда только трусость не давала мне броситься с крыши полуразрушенного здания на стальные прутья арматуры. И тогда на той самой крыше мне впервые удалость увидеть твою фигурку между камней. Так мы встретились, среди руин, сломанные, разбитые, но живые. С того дня, жизнь для меня приобрела хоть какой-то смысл. Ведь, если есть ты, значит, могут быть и другие. И мы ищем их, ищем среди руин, как ищем воду и еду. Ты вскрикиваешь и отпрыгиваешь в сторону. Прямо рядом с дорогой лежит обгоревший скелет. По мере сил я стараюсь успокоить тебя и увести от него. Ты боишься мертвецов. Может быть, они напоминают тебе о твоих потерянных воспоминаниях. Их много здесь, под слоем грязи, пыли и битого стекла лежат сотни и тысячи, лежат миллионы. Лежат рядом бизнесмены и бродяги, друзья и враги. Лежат те, кто создавал бомбы, кто выпускал их и кто пытался их остановить. Все рядом, единые в своей смерти. Иногда мне кажется, что я ближе к ним, чем к тебе, что я тоже почти скелет, просто способный ходить и говорить. Но твое присутствие дает мне что-то еще. Солнце закатывается за горизонт, даря пустыне последние лучи, окрашивая дымку алым. Мы разбиваем лагерь под защитой чудом уцелевшего дома. Костер потрескивает, разгоняя пугающую тьму. Она пугает не тем, что может в ней таиться, а своей пустотой и безысходностью. Ты засыпаешь, свернувшись калачиком на старом одеяле. Я остаюсь охранять. Свет луны почти не пробивается сквозь дымку, ночь темна. Внезапно я слышу шорох где-то справа. Я оборачиваюсь. Но там ничего нет. Следующий звучит слева. Их все больше, они все громче. Я вскакиваю и достаю нож: единственное наше оружие. Постепенно я понимаю, что это не просто шорохи. Из под земли с глухим скрежетом поднимаются люди. Они идут и ползут к нам, тянутся своими тонкими пальцами-костями. Они здесь, они близко. Я теряюсь. Я не знаю что делать. Я чувствую, сжимающийся в горле ком. Их не пугает свет костра, им не страшен нож. Они – ночь, тьма и пустота. Они – то, чем мы были и чем мы станем. И подленький голос шепчет: «Надежды нет». И вновь меня накрывает одиночество. И костер угасает, и тьма окружает меня. Подленький голос не замолкает: «Закончи это, просто умри, ты все равно ничего не исправишь, все равно мир уничтожен. Они разрушили его. Они сломали тебя. Так что толку от твоих поисков? Умри. Умри», - все не замолкает голос. А они все ближе те, кто строил бомбы, кто давал нам ружья, кто отдавал приказы и кто их выполнял. Они зовут меня к себе… И тут, разрушая оковы тьмы, появляешься ты. Ты – свет, ты – надежда. Они пугаются и рассыпаются вдруг пылью, и голос замолкает. Ведь ты здесь, ведь я не в одиночестве. Ведь мы вместе. И если даже я умру, ты будешь помнить меня. И пусть ты будешь моей единственной надеждой, но ведь будешь. А я, я постараюсь быть твоей.