Уедем?

      Чифую Мацуно всегда обладал особым качеством: его шестое чувство никогда не подводило, и сейчас он особенно ощущал это. Столько беззаботных дней проведенных в компании Кейске стали блекнуть, мешаясь с новыми менее радужными воспоминаниями. Иной раз просыпаясь утром он видел перед собой образы, настолько яркие, что вряд-ли забудешь.       Он видел их вместе, сидящими в обнимку, а после разрыв связи с Тосвой, словно отречение от своей веры. Отдавшись во власть ангелов, Баджи исчезал из его жизни каждый грёбаный раз. Мацуно не мог объяснить своей одержимости, считая, что это лишь дурные сны, но почему тогда так тяжело на душе?       Он вспоминает как держал тело своего друга, склонившись над ним, до боли сжимая кулаки и зубы, понимая, что уже ничего не исправить, а после просто рыдал, до крови кусая губы, чтобы сдержать себя и окончательно не съехать с катушек.       Он помнил все это, словно это было вчера. А может так и было? — он не рассказывал об этом никому, ведь вряд-ли кто-то смог бы поверить в подобное, и в поисках ответов он каждый раз попадал в тупик.       Очередные душераздирающе крики посреди ночи, не остались без внимания, и заботясь о своем не совсем уравновешенном сыне, родители были вынуждены обратиться за помощью.       Доктора списывали это на постоянные травмы и образ жизни, считая что психика парня окончательно надломилась, подвели диагноз — параноидальная шизофрения. Чифую знал, он не сумасшедший. Он однозначно не долбаный шизик, просто они не понимают абсолютно ничего. Снова глаза на мокром месте, оставшись в одиночестве перед кабинетом, сегодня снова он был вынужден явиться к психотерапевту. Все эти разговоры и выяснения проблемы имели нулевой результат, он не открывался никому абсолютно, ведь это было слишком болезненное, слишком личное.       Направляясь домой по пути он встречал Кейске, который как обычно ждал его на остановке по пути к дому. Баджи, хоть и был редкостным идиотом и иногда, выкидывал всякие непредвиденные фокусы, которые заставляли Чифую откровенно охуевать, он мог быть и вполне адекватным парнем.       В последний раз когда он ждал своего друга, видимо, совсем заскучав, при встрече, Баджи подошёл практически в упор и закинул Мацуно на плечо, по-ребячески шлепая по заднице и ругая за то, что тот не ответил ему на сообщение, и откровенно растерянный и смущённый Чифую лишь брыкался, пытаясь выбраться из его крепкой хватки, заставляя Кейске смеяться от нелепости своего положения.       И сейчас, самый близкий человек переживал не лучшие времена, Баджи знал, чувствовал, но не задавал лишних вопросов, он предпочитал просто оставаться рядом, подставляя своё плечо, а если нужно два плеча, руки, ноги, всё, что имеет, он готов был всего себя ему отдать, лишь бы тому стало лучше.       Возможно, эта связь стала слишком неразделимой в один момент.              Достав пачку из кармана Чифую поднес к губам сигарету, и поджигая ее затянулся, прикрывая свои томные глубокие глаза. Кейске хотел бы оказаться на месте этой несчастной сижки, но не переходил границы дозволенного, считая, что подобное будет скорее отвергнуто, и так как он не был готов принять отказ, Баджи мог только наблюдать за движением его пальцев, губ и касанием ресниц, подчёркивающих выразительность глаз. Но вечные ссадины на теле и худощавость, выражали и мужские черты, он был невероятен, но в то же время не обладал заурядной внешностью. Кейске видел красоту в мелочах, и снова понимал, что это не допустимо, неуместно.       Пальцы Чифую слегка подрагивали от того, что в последнее время нервы ни к черту, и ругнувшись выражая свои мысли одним коротким «блять» он переводит взгляд на Кейске.       — Что? — безразлично спрашивает он, понимая, что тот все время на него смотрел, — хочешь спросить не ебанулся ли я? — холодно интересуется Мацуно       — Ты самый ебанутый из всех, кого я знаю, — улыбаясь и дразня его, произносит Кейске       — Ты на себя то посмотри, ходит в школу и косит под ботана, — уже переходя на издёвку, договаривает Мацуно.       — Я же объяснял мне нужно хорошо закончить этот год. — Явно раздражённо отвечает ему брюнет       — Зализанные волосы тебе ума не прибавят, — подводит итог Чифую, и получает по голове, мягким касанием кулака, но этого достаточно, чтобы он понял — за дело получил, — отчего Мацуно невольно морщится, немного поджимая голову в плечи,       — Не бойся, детей не бью, — успокаивает Баджи.       — Да я и не боялся.       — Конечно, именно поэтому закрыл свои красивые глазки и весь сморщился. — Всё так же шуточно произносит Кейске, не особо вникая в сказанное.       Но для Мацуно это словно бальзам для души, слова приятным теплом растекаются по всему телу, словно они могли бы материализоваться. Он замолкает, чем приводит Кейске в полное недоумение, и они смотрят друг на друга, пытаясь понять как выйти из этой ситуации. Улыбнувшись, Чифую подвигается ближе, хватая Баджи под руку прижимается к плечу лицом, явно смутив своего приятеля.       Один из хороших вечеров, когда им не нужно было нестись куда-то сломя голову или залечивать раны после драки, когда они были свободны и счастливы, и все еще были рядом.       

***

      Шум в голове и ощущение тянущей боли, перед глазами снова эта картина: Кейске бьёт чёртового Кисаки, а после падает, истекая собственной кровью. Мацуно не может понять почему так вышло. Он не видит целой картины лишь обрывки, и очередной раз бросаясь к нему, он хотел бы помочь, но снова просыпается.       — Чертовы сны, — проклиная все, что видел несколько секунд назад ворчит Чифую и направляется чистить зубы, его тело еле плетется. Видимо, эти моральные переживания не дают ему нормально высыпаться, и смотря на свои глаза с огромными синяками, он понимает — это серьезно. Но все же, отчего то, он абсолютно уверен, что пока ещё не сошел с ума, пусть эти кошмары и не покидают его, вместе с чувством двойственности памяти, пусть сам он считает, что это смахивает на психическое расстройство — он не болен, или все же каждый псих считает себя нормальным?       Встретившись на собрании в честь нового командира, Чифую видит картину, которая открывает ему глаза на все его самые сокровенные страхи, он чувствует, что вот-вот потеряет сознание и тошнота с волнением накатывает на него, словно только что получил обухом по голове, и стараясь держаться, он с силой сжимает место на груди, где по идее должно находиться сердце, но по ощущениям оно уже подпрыгнуло к горлу, и стучало так бешено, что было больно и тяжело дышать. Он в одночасье осознал, что его кошмары только начинаются…       Мацуно не был тем, кто не верил во что-то сверхъестественное, и списывая это на предвидение, предчувствие или ебаную временную петлю, он знал это нужно исправить, как угодно.       Баджи всё же ушел, разрывая связи — всё шло по заезжанному для Чифую сюжету, но в этот раз — все по настоящему, и собрав всю волю в кулак, он направился к Кейске, ведь заместитель всегда знал где найти его.       В этот раз Чифую было настолько страшно, что он был готов пойти к нему прямо сейчас и на коленях упрашивать вернуться, стараясь все исправить, не позволяя судьбе разлучить их. Он готов был даже отказаться от собственной гордости, и уверенно направляясь к его квартире, он готов был… готов был на все…       Звонок в дверь, и Баджи уже в домашней одежде выходит, вытирая свои волосы полотенцем, видимо, только что выйдя из душа.       — Давно не виделись, — замечает Кейске, пытаясь понять, зачем Мацуно на ночь глядя пришёл к нему ещё и в таком разбитом виде, — что-то случилось? — продолжает он.       — Вернись в Тосву. — Отчаянно вырывается из груди, не так многословно, как собирался изначально, но при одном взгляде на выражение лица командира, Чифую уже понимает, насколько это бессмысленно, но не попытаться — значит не сделать ничего.       — Это не обсуждается, — улыбаясь отвечает Баджи — зайдешь?       Мацуно молчит. Он пришёл не за тем, чтобы чаи распивать и смотреть как Кейске играет в игры, что больше было похоже на их обычное времяпровождение. Он вспоминает его болезненно-бледное лицо, в последний раз собранные волосы и свою боль, и смотря на Баджи слезы сами наворачиваются, он старается держаться, но ком уже душит и слова не могут вырваться наружу, лишь истерический смех, он смеётся от чего кажется безумцем. Кейске впервые видит его таким, и подумывает над тем, что все совсем не в порядке, и успокоившись он произносит:       — Ну и нахуй всё, — утирая слезы, вернее попросту размазывая их по лицу он уходит, уверенно зашагав в противоположном направлении. Баджи пытается его остановить, но этот малец слишком упрямый.       Логические цепочки выстраиваются в голове, и если бы Чифую мог бы изменить ход событий, то следовало начать именно с себя, к примеру, исключив одно звено из цепи событий, и запустив тем самым цепную реакцию. Он понимает, что это не совсем логично и очень туманно, но однозначно если бы Кейске лишился Чифа, он поменял бы свои взгляды на некоторые вещи — такой вывод он сделал, и приняв не совсем лучшее для себя решение Мацуно направляется прямиком к Золотым Воротам, иначе он не смог бы решиться прикончить себя, кроме как броситься в темную пучину.       Чифую не спешит, потому что вряд-ли ещё будет возможность прогуляться вот так, вспоминая лучшие моменты, он спокоен, его горячая кровь, кажется замедлила свой привычный бег, заставляя сердце пропускать удары. Странное, сонное состояние, напоминающее абсолютную апатию.       Навряд ли он размышлял о последствиях своих поступков, или о том, как будут жить те, кто останется без него, ведь для подростка ценность жизни не всегда ощущается в полной мере, и поднимаясь на боковые опоры, он окидывает взглядом лес, виднеющийся вдалеке и ночной город, в котором казалось бы кипела жизнь, но сейчас он уже за бортом этого, холодный ветер продувал лёгкую ветровку, заставляя кожей прочувствовать его прикосновения.              Достав очередную сигарету, чтобы немного собрать мысли в порядок он прикуривает, закрываясь от ветра, и хмурясь когда дым попадает в глаза. Уже почти решившись, парень видит знакомые огни, приближающегося байка, и осознав, насколько нелепо будет выглядеть сейчас эта банальная сцена, он мечтает сорваться прямо сейчас, но в то же время такая возможность вряд-ли ещё выпадет, ведь кто-то из них однозначно умрёт если не сейчас, то в будущем.              Припарковав свой байк как можно ближе, Кейске быстрым шагом идёт к Мацуно, который, возможно, впервые видит его в такой яркости по отношению к себе, и с силой хватая заместителя за ворот его куртки притягивает к себе через опору, разделяющую их.       — Прыгнешь, я достану тебя, и поверь ты пожалеешь о том, что выкинул подобное.       — Баджи-сан, — обиженно произносит Мацуно, — могу я хоть раз сделать что-то без вашего вмешательства.       Кейске слишком давно не слышал этого вежливого обращения, ещё с тех пор когда этот парнишка беззаботно гулял с ним, даря свою лучезарную улыбку, и испытавая чувство глубокой привязанности и желание быть рядом. Баджи осторожно приближается к нему, касаясь губами юношеской щеки, отчего щеки парням вспыхивают, а сам Мацуно будто парализованный замирает на месте и отстраняясь Баджи, спокойно вздохнув, поясняет:       — Давно хотел это сделать. Так что, Чифую, пойдем со мной? — в голосе усталость и облегчение, ведь он успел.       — Только при одном условии, — парирует Мацуно.       — Я уже кажется догадываюсь о чём ты, — устало прикрывает глаза Кейске       — Уедем отсюда? — абсолютно серьезно спрашивает парень, — вдвоём… Оставим всё и уедем подальше, — говорит он в то время, как слезы уже готовы скатиться по щекам, очерчивая линии красивого лица влажными полосами.       — Уедем… — спокойно произносит       Баджи, — только ты школу хотя бы закончи — усмехаясь произносит Кейске, — моя романтичная принцесса.       От сказанных слов Мацуно снова краснеет, опуская глаза, он и сам понимает как глупо и мило выглядел сейчас, слишком няшно для парня, особенно с таким-то дерзким характером.       — Так что, сам подойдёшь или мне тебя на руки взять? — спрашивает Баджи       — Сам. — неуверенно произносит Мацуно.       — Что ты сказал? — Переспрашивает его друг, — ветер, плохо слышу, говоришь нужна помощь? — и игнорируя последующее несогласие, он помогает Чифую выбраться и всё же подняв его на руки, несёт к байку.       Мацуно знает — сопротивления бесполезны, и усадив его боком на сидение своего мотоцикла, брюнет осторожно приближается, упираясь руками о сидение.       — Ну и что это было Чиф? Пубертатный период, тестостерон зашкаливает? Или просто заняться нечем? Ты только попроси, я найду чем тебя занять. — начинает читать нотации строгий Баджи-сан.       Мацуно лишь отрицательно кивает головой.       — Тогда ты предложи, чем мне занять тебя сейчас. — произносит Кейске на уровне губ блондина, прикрывая глаза и вдыхая его запах, он не мог позволить себе такого прежде, поэтому должен был запомнить каждое мгновение.       — Отвезти домой? — неуверенно произносит Мацуно, стараясь вернуться к обычному положению вещей       — К тебе или ко мне? — интересуется Баджи, получая удовлетворяющую его реакцию: ошарашенный Мацуно лишь широко раскрыл свои зелёные глаза.       — Да шучу я, расслабься, — хотел пояснить свою шутку Баджи.       — К тебе, — уверенно заявляет Чифую       Кейске не мог поверить, что он услышал именно то, что слышал, и всё же, ещё раз посмотрев в глаза Мацуно, в которых казалось бы зажглись демонические огоньки, парень сел на байк, дожидаясь пока Чифую устроится сзади и нетерпеливо нажал на рычаг газа.       Поток холодного ветра резко остудил его мысли, подводя к тому, что он не уверен в правильности своих действий, ведь он его друг, лучший друг. Но слушая свое сердце, он поступает абсолютно не правильно казалось бы. Темная дорога, освещённая лишь фарами мотоцикла и трасса вдоль окраины города были перед глазами, позади — неудавшаяся идиотская выходка, а под ними лишь рев мотора, и абсолютное чувство единения двух тел, разделяющих одно тепло.       Остановившись напротив своего дома, Баджи идёт немного впереди и Мацуно следует за ним, стараясь не встречаться взглядом, он сам не уверен в том, стоило ли отвечать так, но выбор уже сделан.       Заходя следом в дверь незнакомого дома, он оказывается внутри, и разувшись делает несколько шагов вперёд, понимая, что свет Баджи включать не собирается, да и ему не очень нужно это.       Силуэт напротив приближается и невесомо касается губами виска, а после расстегивает верхнюю одежду Чифую. Брюнет проводит губами по открывшейся части шеи, слишком невесомо, и переводя взгляд на Мацуно, Баджи произносит шепотом, давая понять о своих желаниях:       — Ты меня или я тебя? — от такой просьбы Мацуно снова заливается краской и хорошо, что здесь темно.       — Кто так прямо спрашивает? — готов был провалиться на месте Чифую.       — Ты вообще о чём? — недоумевает Баджи, — я имел ввиду, поцелуй. Чтобы это не казалось неловким.       Собрав всю свою волю в кулак Мацуно уже понимает, что отчасти сам виноват, попав в такую ситуацию, и неумело касается чужих губ своими, замирая на несколько мгновений.       Баджи старается терпеть и не торопиться, но всё же он хотел бы чуточку больше, и обнимая друга, делает пару шагов навстречу ему, тем самым лишая парня возможности отступления.       Сильный и грозный командир первого отряда, испытывает слабость перед кем-то настолько уязвимым, как Чифую, а ещё — невероятное притяжение, желание подчинить и взять свое. Но подобные отзывы граничат с трепетом, которого он не испытывал ещё ни к одной девушке.       Этот парень, своим дохуя милым лицом приводил разум Баджи — в замешательство, а тело — сводил с ума.       Мацуно, оказавшись прижатым спиной то ли к стене, то ли к двери, уже слабо понимал происходящее. Получив его полное расположение, Кейске берет в руки лицо Чифую, направляя под более удобным углом, и добившись своего, осторожно проникает в него своим языком, касаясь влажных губ.       Как бы не был неопытен Мацуно, ему хотелось испытать всё это в полной мере именно с ним. И поддавшись своим желаниям, он наконец-то расслабился, обнимая со всей страстью Кейске и запуская руки в его мягкие волосы. Чифую отвечал на поцелуй смазано и немного сбивчиво, стараясь не уступать и не выпускать из внимания чужой язык. Хотелось бы испытывать это пьянящее чувство как можно дольше, но коварное желание закрадывается в душу. Мацуно хотел бы увидеть это лицо напротив немного с другого ракурса, чтобы Кейске вздыхал и просил ещё, и скользя рукой вниз по крепкому телу, он останавливается на линии бедер, осторожно запуская свою ладонь под штаны, и чувствуя, как некомфортно наверное было Баджи терпеть эту тесноту.       Кейске кладет руку сверху и немного давит на её, прижимая к тому самому месту и после издает блаженный полустон. Отрываясь от поцелуя, он касается всё ещё мокрыми губами шеи Мацуно, в то время как парень уже полностью забрался рукой под последнюю деталь одежды и хотел бы провернуть некоторые манипуляции, но теснота штанов Баджи, чертовски мешала.       Принимая такой вызов, Кейске сам расстёгивает их, позволяя своему Чифую трогать везде. Мацуно, абсолютно отключив здравый рассудок, не теряет времени и немного сжав чужой член у основания, проводит вверх, а после возвращается обратно, и повторяет это приятное поступательное движение снова.       Баджи уже чувствует, что растекается как желе, или скорее желе сейчас у Чифую, однозначно, на руках, липкое и тёплое. Кейске понимает это по касанию влажных пальцев и представляя насколько это охуенно выглядит такая в какой-то степени пошлая картина. Грязные руки прекрасного Чифую после дрочки его Баджи-сану и ещё более грязные мысли сейчас.       Слабость не ощущается, будто сейчас Баджи получил инъекцию адреналина и теперь, он хотел бы взять управление на себя. Немного отстранясь, но смотря прямо в глаза Мацуно, Баджи подаётся навстречу все ещё ощущающейся внизу руки, вальяжно двинув бедрами. Глубоко, страстно, настолько, что Чифую уже боится за себя, но этот цвет золотисто-карих глаз и хищная ухмылка, стоят того, чтобы рискнуть. Довериться ему окончательно.       Кейске несомненно нравится вся эта ситуация. Немного приведя в чувства свое тело и собирая кусочки беспорядочных мыслей, он решает немного переиначить ситуацию и подхватив Чифую, несёт вглубь темной комнаты, опуская на холодную ткань простыней. Стягивая свои ненужные футболки, командир ложится на него сверху, желая испытать более тесную близость тела Мацуно.       Это вязкое, липкое и густое, словно мед, чувство, разливается теплом по нему, заставляя напрягаться самую неспокойную часть тела. Баджи дразнит его, еле касаясь губ своими, а после опускается ниже, оставляя поцелуй на шее и очерчивая языком влажный след, ниже, чувствуя как мышцы пресса Мацуно сокращаются от прикосновений, и по окончанию, ловко расправившись с застежкой штанов, он запускает свою руку, наконец-то привлекая внимание Мацуно. На что тот лишь недоумевая привстает спрашивая:       — Какого чё… — не договорив замолкает, чувствуя, что его девственный до этого дня, «бутончик» сейчас во власти Кейске.       Брюнет уже успел коснуться его кончиком языка, заставляя Мацуно выгибаться, в спине от невероятного ощущения тесноты и чего-то ловкого и очень горячего. Сдерживающийся Мацуно уже откинулся и мало что соображал. Глаза парня не хотели открываться. Он шумно выдыхал, стараясь сдерживать свои блядские стоны, до боли прикусывая высохшие губы. И находясь на пике удовольствия, отчего-то вдруг почувствовал пустоту, и вяло бросил взгляд на Кейске, который кажется снимал штаны, Чифую моментально отрезвел:       «К такому жизнь меня не готовила» — думал про себя парень, оценивая друга-своего-друга, и Баджи, уловив испуганный взгляд успокоил его:       — Не волнуйся ты так, с кем не бывает. — отчего глаза парня расширились ещё сильнее, и услышав как Баджи посмеивается он недоумевал, что тут собственно смешного?       — Чифу, пожалуйста, сдвинь ножки, — словно бы прося чего-то само собой разумеющегося произнес Кейске, но Мацуно послушался и сразу почувствовал нечто дико странного. Кейске осторожно надавил им между бедер зама и протолкнулся вперёд. Достаточно спецефическое чувство.       — Хочешь по настоящему? — издеваясь, произнес Баджи.       — Заткнись, — сразу вырвалось у Мацуно. Одна эта мысль заставляла его сгорать от стыда, но где-то в глубине души, в самом укромном углу, таилось скрытое любопытство и желание принять все в Кейске, в прямом смысле этих слов.       Устроившись поудобнее и крепче удерживая за бедра Чифую, Баджи начал совершать достаточно приятную имитацию происходящего, взяв в руку чужой член и уверенно двигаясь по нему рукой.       — Я смотрю тебе нравится такое, — провоцировал Кейске младшего своими фразочками, заставляя смущаться ещё больше.       Сходя с ума от касаний голых бедер и приятной тесноты, развязка не заставила себя долго ждать, изрядно запачкав идеальный живот Мацуно, парни лежали ещё какое-то время, переводя дыхание и смотря друг другу в глаза, словно нашли в человеке напротив единственное утешение.       — Давай уедем? — повторил свою просьбу Чифую.       — Уедем обязательно, — придвигаясь к нему ближе, соглашался Баджи.       — Не вздумай умереть до того времени, — серьезно произносит блондин.       — Только если от счастья, — заверяет его Баджи.