Напополам, да?

Входная дверь с противным металлическим скрежетом петель резко отворилась, грозя врезаться в стену коридора, что она и сделала бы, если бы Чифую, сделав дёрганный выпад, не успел ухватить ручку мизинцем. На лестничной клетке было прохладно и немного мрачно — лучи закатного солнца хоть и проскальзывали внутрь сквозь широкие окна, но всё равно были не состоянии окрасить своей золотой розовинкой эти бледно-серые потёртые стены. Было тихо, и это являлось самым удивительным для вечернего времени суток, когда работяги-жители многоэтажек возвращаются домой. Тихое безмолвие коридора нарушил лишь короткий скрежет двери, а затем и звуки шагов, гулкий эхом отскакивающие от голых стен. Блондин неловко покрутил в руках парующий контейнер, пытаясь удобнее устроить его в руках. Горячий пластик, наполненный кипятком, обжигал пальцы ноющей болью так, что парень уже был готов сбросить его прямо с лестничной клетки и быстро подставить руки под ледяную струю воды. Но он не сделал этого. Гречневая лапша — любимое блюдо Баджи. Их особое кушанье, с которого и началась их дружба. Пройдя чуть дальше по серому коридору, юноша остановился перед лестницей, ведущей на этаж ниже. Кейске устроился на одной из нижних ступеней, слегка откинувшись назад. Длинные волосы, немного спутанные и не совсем чистые после драки, легко касались задних ступенек и поблёскивали угольно-чёрным отливом. Рядом с брюнетом стояла большая домашняя аптечка, в которую он время от времени запускал руку и выуживал оттуда ватный тампон. Мацуно какое-то время понаблюдал за действиями товарища и спустился к нему.  — То есть меня ты кормить не собираешься? — заслышав позади шаги, брюнет обернулся и смерил друга взглядом.  — Извини, дома осталась только одна упаковка собы, — немного виновато улыбнулся Чифую. — Поделим напополам.  — Напополам, да? — Баджи ухмыльнулся собственным воспоминаниям одним уголком разбитого и прижженного спиртовым раствором рта. — Прямо как в старые добрые времена. Парень придвинул поближе к себе аптечку, расчищая место для угощения и, конечно же, для лучшего друга. Мацуно благодарно кивнул и также опустился на ступеньки, поставив между ними лоток лапши быстрого приготовления. Пальцы горели, и при контакте с прохладным воздухом легче не стало. Он потряс ими в воздухе, пытаясь отогнать боль.  — М-м-м… Приятного аппетита, — Кейске, отложив сторону использованную вату, нетерпеливо снял крышку, вдохнул ароматный запах приправленного бульона и взял в руки одну пару принесённых палочек.  — Приятного, — пожелал блондин и с большим энтузиазмом принялся за лапшу, потому что, на самом деле, был голоден уже давно. Горячая пряная жижа обжигала язык, палила необработанные подбитые губы, но он уже не обращал на это внимание, активно жуя покупное угощение. — Эй! На мою половину не лезь! Чифую отложил палочки и слегка шлёпнул товарища по руке.  — Уж извини, после драки я всегда хочу есть, — на блестящих от спирта и жирного соуса губах Баджи сверкнула невинная улыбка, и парень не мог на него злиться. — Мы ведь договорились всё пополам делить. Лапша закончилась быстро, даже слишком быстро, так и не сумев утолить подростковый аппетит, а лишь подразнив их голодные желудки. Брюнет отбросил на крышку использованные палочки, откинулся на неудобные жёсткие ступеньки и вынул их кармана широких штанов маленькую пачку сигарет и спички.  — К счастью, курева у нас чуть больше, и поэтому не придётся по очереди затягиваться от одной, как в прошлый раз, — с этими словами Кейске одной спичкой прикурил разом обе сигареты, зажав их меж губ, как обычно делал, когда они были лишь вдвоём, и протянул одну блондину. Тот с благодарностью принял её и тут же взял в рот. Сизый дым тепло пощекотал глотку и выскользнул обратно, метнувшись вверх, к самой крыше огромной лестничной клетки. Шевелить губами и челюстью в целом было больновато, голова гудела мигренью, под правым глазом расцветал и темнел синяк, грозящий опухнуть. Брюнет выглядел не лучше, но он хоть успел обработать раны лекарствами, что Мацуно тайком вытащил из тумбочки в ванной, воспользовавшись тем, что родители работают допоздна и раньше девяти дома не являются. Домой к Баджи и его домохозяйке-матери спускаться было нельзя, по крайней мере, тот хотел оттянуть этот момент. По его словам, увидев побитого сына, она расплачется.  — Как тебе табак со вкусом крови? — Кейске указал пальцем на небольшой подтёк, потянувшийся от губы друга вниз. Брюнет протянул к нему руку с разбитыми костяшками и осторожно стёр тяжёлую багряную каплю, отчего Мацуно вздрогнул. Баджи какое-то время смотрел в его удивлённые зелёные глаза, какое-то время — на подушечку пальца, испачканную чужой кровью, а затем сделал неожиданное — слизнул медную влагу с пальца.  — Ты что делаешь?! Совсем дурак? — Чифую отёр рукавом лицо и брезгливо посмотрел на манжет рубашки, где остался кровавый след. Брюнет как-то удивлённо посмотрел на него, и довольно долго не отводил карий взгляд, будто пытаясь понять что-то непостижимое.  — Возможно, — спустя какое-то время ответил он и, оперевшись на ослабевшую руку, которую сегодня едва не сломал один громила из девятого класса, приблизился к нему ближе. Не успел Мацуно и подумать, зачем тот это делает, как покрытые пряным жиром и засохшей кровью губы брюнета быстро вжались в его собственные, сминая их и зажимая между собой.  — Да что ты творишь?! — отпрянув так, что впечатался спиной в стену, вскричал юноша, чувствуя, как красный жар заливает лицо, особенно в области щёк. Баджи только рассмеялся, и этот смех заскользил эхом вверх и вниз, справа налево и слева направо.  — Ты раньше-то сосался с кем-нибудь? — хохоча, спросил он. — Девчонок-то целовал? Чифую, смутившись, не ответил и упёр зелёный взгляд в тлеющий окурок, зажатый меж его пальцами.  — Ну, думаю, спрашивать, девственник ты или нет, смысла особого не имеется, — не унимался развеселённый чем-то Кейске, выпустив дым через ноздри.  — Мне четырнадцать! — парень подавился воздухом. — Можно подумать, у тебя уже было!  — Хочешь это знать?  — Да пошёл ты! Мацуно сжал бычок в пальцах и, ещё дымящийся, сбросил с лестницы. Баджи расслаблено курил и даже не обратил внимания на пролетевший перед его лицом окурок. Блондин шумно сглотнул слюну с привкусом пепла, когда увидел, как серый дым покидает его губы, и тут же вновь почувствовал эти самые губы на своей коже. По телу пробежала непонятная дрожь, а в разум живо вклинилась странная навязчивая и такая побудительная мысль, толкающая его на, кажется, невозможное безумие. Тем не менее, вторя этой мысли, Чифую отставил на другую ступеньку пустой контейнер из-под лапши и придвинулся ближе к товарищу, который искоса бросил на него взгляд. Юноше это не понравилось, и он, выхватив одной рукой у него сигарету и второй схватив его подбородок, повернул лицо Кейске в свою сторону и крепко поцеловал. Губы слегка немели от дыма, но чужое тепло всё равно приятно приставало к ним, разливаясь, кажется, по всему телу так, что вся боль от полученных травм разом ушла на второй план по ощущениям. Баджи был явно удивлён, но в следующую секунду ухмыльнулся, что парень почувствовал очень отчётливо. Мацуно неловко двинул вперёд языком и столкнулся с его зубами, которые тут же разошлись, пропуская его внутрь. Когда язык блондина скользнул по чужому языку, по его телу пробежалась волнующая дрожь, однозначно, приятная и желанная. Похоже, брюнет почувствовал то же самое, потому что он резко схватил его запястье, но не отстранил, а только сильно-сильно сжал. Отстранившись наконец, парни удивлённо переглянулись, будто не в силах осознать, что только что произошло на этой лестничной клетке. На щеках Баджи появился румянец, а значит, подумал Чифую, его собственные и подавно залиты красным. Неловко плюхнувшись обратно на ступеньку, он помахал рукой у лица и попросил ещё закурить.  — Это для ровного счёта, — голос зеленоглазого прозвучал довольно странно, он даже сам удивился. — Поровну.  — У нас даже это поровну получилось, — усмехнулся Кейске и, серьёзно посмотрев на друга, склонился чуть ближе, будто собираясь выдать какую-то особенную тайну. — Потому что я и сам впервые поцеловался. Напополам, да?