BNHA: Yandere

Bakugō Katsuki

      — Эй, беспричудная, где нож?       Ранее, когда он тебя так называл, внутри что-то неприятно кололо, однако теперь такое прозвище не беспокоило тебя, потому что уже давно привыкла к нему. Несмотря на то, что в последнее время Кацуки редко к тебе так обращается, парень всё равно считает это твоим вторым именем.       Наверное, Бакуго солгал, если бы сказал тебе, что не на взводе. Даже в этот, казалось, идеальный вечер он снова потихоньку начинает выходить из себя.       — Нож? — ты обернулась, чтобы взглянуть на парня, теребя край своего фартука.       — Именно поэтому ты так настойчиво просилась на кухню мне в помощь, не так ли? — довольно обиженно произносит Кацуки, обжигая тебя холодными глазами. — Для того, чтобы украсть этот грёбаный нож?       Ты ничего не понимала, хмуря брови, и он бы правда принял это к сведению, если бы доверял тебе…       — Я думал, мы наконец делаем успехи в наших отношениях… — Кацуки разочарованно вздохнул, обдумывая, что же делать дальше и как разобраться с этой ситуацией, прежде чем потеряет самообладание.       — Ты думаешь, у меня бы хватило смелости и смекалки украсть у тебя нож? — начала ты, нерешительно усмехнувшись. — Я ничего не брала. Возможно, ты их просто неправильно посчитал.       — Не морочь мне голову! — парень резко развернулся к тебе всем телом, заставляя подпрыгнуть тебя от неожиданности. — Просто отдай его, и мне не придётся причинять тебе боль.       Ты сделала шаг назад, слегка подняв руки, то ли для того, чтобы выстроить между вами импровизированный щит, то ли для того, чтобы уравновесить свой организм приливом крови, которая, по ощущениям, заканчивалась…       — Кацуки, я говорю правду, — ты сглотнула, пытаясь справиться с растущей энергией внутри себя, — я не брала его.       — Чушь собачья! Не хватает одного ножа. Я его точно не брал. Никто другой, чёрт побери, тоже его взять не мог. Так что остаёшься только ты! — он внимательно наблюдал за тобой, сузив глаза. — Ты и твой красноречивый язык, который убедил меня в том, чтобы я позволил тебе помогать мне на кухне… Надо было просто оставить тебя привязанной к кровати! — Бакуго будто бы сочился ядом, который содержал в себе опасность, готовность убить и вонзить в тебя зубы. — Теперь, я считаю до трёх. Если ты понимаешь, что для тебя хорошо, а что плохо, то отдашь мне этот грёбаный нож. Один…       — Но я не крала его… — ты пыталась объясниться, но он, кажется, не хотел слушать оправдания.       — Два.       Ты стояла в ступоре, не понимая, стоит ли бежать или нет.       — Три.       — Кацуки, клянусь, я ничего не брала! — по твоим щекам потекли слёзы, как только увидела, что мышцы парня сильно напряглись от раскалённого гнева, бурлящего в его венах. Твои колени подкосились, и ты поняла, что не сможешь убежать. Да и если бы могла, то бежать всё равно было некуда.       — Чёртова лгунья… — парень направился куда-то в противоположную от тебя сторону. — Слёзы всё равно не помогут тебе.       Ты услышала, как он стал копаться в ящике для столовых приборов, подумав о том, что Кацуки, возможно, решил всё-таки перепроверить свои математические навыки, однако парень вернулся слишком быстро. Из-за заплаканных глаз ты не могла разглядеть, что было у него в руках, но всё же догадывалась…       — Раз уж тебе так нравится играть с чёртовыми ножами, почему бы нам не поиграть в игру?       Кацуки дёрнул тебя за запястье, и дёрнул с такой мощью, что сумел покалечить твой сустав. Если бы не твой пронзительный вопль, о травме можно было догадаться по громкому треску, указывающему на перелом. Однако Бакуго не нужно было слышать, так как он почувствовал это. Более того, парень восчувствовал удовлетворение, кинув тебя при этом на бетонный пол.       — Каждый раз, когда ты отказываешься рассказать мне о своём очередном плане побега, это чертовски оскорбляет меня, — лицо парня было в дюйме от твоего. Кацуки произносит это почти выплюнув, а затем приставляет нож к твоей шее. — Я собираюсь вырезать на твоей коже напоминание о том, насколько ты бесполезна, чтобы у тебя больше никогда не возникало подобных идей.

***

      Твои пронзительные крики, словно какофония разносились по всему дому, наполняя каждую комнату оглушительным шумом.       — Так где он, беспричудная? — зарычал Кацуки уже в десятый раз.       С ножа стала капать твоя кровь, стоило парню закончить выгравировать последнюю букву на руке. Его фамилия сочилась ярко-красным, таким же насыщенным, как и его налитые кровью глаза, уставившиеся на тебя.       — Я-я… Я не знаю… — ты шмыгнула носом. Твоя грудь вздымалась от нехватки воздуха, придавленная им к полу. От истерики твой нос покраснел, а глаза стали расфокусированными. Ещё чуть-чуть и ты упадёшь в обморок. — Пожалуйста…       Кацуки фыркнул, трясясь от неудержимой ярости.       — Ладно, как хочешь. Следующее, что я выгравирую на тебе, будет моё грёбаное имя, — парень кипит от злости, заставляя тебя сделать ещё один сдавленный всхлип из икающей грудной клетки. — Интересно, где я должен написать его… Твоя другая рука? Твоя грудь? А может, на заднице? — его окровавленные пальцы схватили тебя за подбородок, чтобы установить с тобой зрительный контакт, однако парень сразу обнаружил твоё лихорадочное состояние; состояние, будто бы ты проваливалась в никуда. — Дерьмо… Ты слабее, чем я думал.       Кацуки встал, оставив тебя лежать на полу.       Направляясь за бинтами, парень считал себя достаточно милосердным, решив так просто замотать твою рану, прежде чем начнёт делать новую. Его ноги шлёпают по бетонному полу, топают по коридору, который вёл в ванную. Его руки резко распахивают шкафчик только для того, чтобы внезапно оцепенеть.       По спине Бакуго пробегает холодок при виде ножа.       Это тот самый нож, который он клал сюда постоянно, чтобы разрезáть бинты для твоей сожжённой кожи, которую парень портил тебе каждый раз, когда его гнев выходил за рамки дозволенного.       — Твою мать… — Кацуки напрягся до такой степени, что ему стало трудно дышать, а глаза начали щипать. Уши парня стали гореть, как только он услышал твоё тихое сопение, доносившееся из гостиной.       Бакуго направился к тебе со свёртком бинтов в руке. Его колени подкашивались, а тело неожиданно стало тяжелеть, видимо из-за свалившейся ноши, которая легла ему на плечи. Как только парень зашёл в комнату, первым, на что упал его взгляд, было кровавое слово, вырезанное на твоей некогда мягкой коже.       Сердце Кацуки яростно сжалось в груди.       — Я не… Я-я… Пожалуйста, я не… — ты лежала на холодном полу вся обмякшая. Платье было испачкано кровью, а твой фартук лежал где-то позади.       Ты настолько ослабла, что рыдания превратились в простые сопения, а твои довольно слабые конечности даже не пытались заставить тебя встать. Из-за своей измученности, тебе даже приходилось с огромным трудом поддерживать дыхание… Такие скудные вдохи и до боли скользящие выдохи.       — Чёрт… я знаю… я-я… облажался, — Кацуки опустился на колени рядом с тобой.       Голова парня кружилась, пыталась переварить всё то, что он только что сделал, пыталась найти способ всё исправить. День так идеально начинался, когда Бакуго приготовил для тебя завтрак, а ты обняла его, нежно целуя. День так идеально проходил, когда он приподнял тебя, чтобы усадить на стойку… Единственное, о чём сейчас думал Кацуки, — он сможет всё исправить. Он попытается. Попытается, надеясь всем сердцем, что у него получится.       — Нет, пожалуйста, Кацуки… Я ничего не брала, пожалуйста… — как только ты заметила парня подле себя, заплакала с новой силой.       Ты попыталась свернуться калачиком, стоило ему протянуть руки, чтобы коснуться тебя. Бакуго было так стыдно, так больно, он испытывал огромное чувство вины.       Как только он поднял твою окровавленную руку с пола, положив себе на колени, чтобы обработать рану, почувствовал, как кинжалы вонзаются во все его внутренности. Кацуки закусил губу и ощутил металлический привкус во рту, а по его щекам стали литься слёзы… Он изо всех сил пытался сдержать крик. Сердце парня хотело выпрыгнуть из груди. Он желал лишь вырвать свои волосы, вырвать свой поганый язык, выцарапать глаза и разорвать на себе кожу до самых костей.       — Мне так жаль, т/и…

Takami Keigo

      Для Кейго уже было некой рутиной приходить к горькому выводу, что не всё соответствует его законам. Пройдя на кухню, парень понял, что его любимая уже около часа готовила ужин, спокойно напевая колыбельную. Ты как-то слишком подозрительно продолжала помешивать бульон в кастрюле, без единого намёка на презрение и сопротивление.       И, кажется, «Ястреб» понял, в чём дело…       — Значит… куриный суп? — съязвил он.       Ты не уловила горечи в его словах.       — Да, — ты взглянула на Кейго через плечо, мягко улыбнувшись. — Знаю, что ты его любишь.       — Умно.       Ты нахмурилась от мрачности в его тоне, но мгновенно отмахнулась от этого, мысленно объяснив себе, что парень, возможно, устал после долгого дня.       Налив суп по тарелкам, ты осторожно взяла их и подала к столу, на котором лежала красивая скатерть и стояла ваза с цветами.       Всё выглядело так изящно.       Парень враскачку подошёл к столу, чтобы занять своё место, всю дорогу не сводя с тебя глаз, и пытаясь уловить хоть каплю сожаления в твоём самообладании. Однако вместо этого ты подскочила к нему и слегка засуетилась, как идеальная домохозяйка, которую он так долго из тебя воспитывал.       — Я впервые воспользовалась этим рецептом, — на твоём лице появилась яркая улыбка.       — Какой-то особый рецепт, да? — спросил он, взяв ложку. Кейго начал вертеть столовый предмет в руках, всё ещё не сводя с тебя глаз.       Ты склонила голову набок, всё ещё больше смущаясь его странным поведением.       — Нет, это самый простой рецепт, — ты решила не придавать значения его тону, считая, что Таками взбодрится сразу после того, как поест. — Попробуешь? — ты нетерпеливо кивнула в сторону его тарелки.       — Ты первая, — парень улыбнулся, хотя в его глазах промелькнуло что-то… нехорошее.       — Благодарю, — улыбнувшись, ты взяла ложку и зачерпнула ею суп, чтобы положить себе в рот.       Сегодня ужин действительно удался, поэтому ты была полностью уверена, что Таками оценит твои старания.       — Я видел, что в банке с успокоительным стало куда меньше таблеток, — неожиданно вздохнул Кейго.       — Что?.. — ты хотела съесть содержимое второй ложки, но остановилась.       Он откинул от себя столовый прибор, создавая в комнате протяжный звон.       — Я не стану это есть.       — Я-я… сделала что-то не так?       Твой волнующийся взгляд на лице почти взбесил Таками.       — Вот это да! — рявкнул «Ястреб», вскочив с места. Парень раздражённо вздохнул, нервно расхаживая по комнате. — Ты действительно думала, что я не замечу, как ты пытаешься накачать меня этим?       Ты хотела было встать из-за стола, желая утешить его, но остановилась, услышав непонятные обвинения.       — Ч-что ты…       Кейго коротко выдохнул, но затем как-то по-безумному усмехнулся.       — Кстати, твой план очень хорош. Самый безопасный для тебя. — Парень нервно потрепал себя по волосам, а ты в это время просто остолбенела, наблюдая, как он расхаживает туда-сюда. Кажется, крылья Таками были на взводе, судя по их взъерошенности. — Безопасный, потому что я слишком быстр для тебя, чтобы попытаться просто убежать. А ещё я бы учуял тебя, если бы ты попыталась спрятаться, так что-о… бороться со мной было бы смешно, не так ли? Поэтому вырубить меня несколькими таблетками было твоим единственным способом. Так чертовски умно, что я готов аплодировать этим усилиям! — он почти перешёл на крик. — Жаль только, что ты облажалась.       Ты хотела было открыть рот, чтобы возразить, но так и не смогла понять, в чём именно он обвиняет тебя. Тебе стало страшно, а твоё сердце подступило к горлу, как только Кейго стал размахивать руками, закатывая истерику из-за того, чего ты не могла понять.       — Чёрт, — Таками усмехнулся, — а я то думал, что сумасшедший здесь я… Ты и так заставляешь меня отвратительно себя чувствовать из-за недоверия к тебе, а теперь ты пытаешься провернуть такое дерьмо.       Ты решила пойти против своего здравого смысла и подошла к ощетинившемуся парню, пытаясь прикоснуться к нему.       — Кейго, о чём ты говоришь?       — Заткнись! — выплюнул он, взмахнув рукой, чтобы ударить тебя по лицу.       Ты резко упала на пол и неожиданно почувствовала во рту привкус крови. Не успев опомниться от произошедшего, Таками хватает тебя за волосы, заставляя взвыть от ужасной боли. Парень начинает тащить тебя по полу, заставляя ползти за ним.       — Я не хочу ничего слышать, кроме твоей мольбы о прощении и твоих извинений.       — Н-но… — ты всхлипнула, безуспешно пытаясь освободить свои волосы из его крепкой хватки. Однако от этого Кейго напрягается и начинает тянуть ещё сильнее, заставляя скользить тебя по мраморному полу.       — Пришло время понять своё место здесь, понять своё настоящее предназначение, — он кинул тебя на кровать.       Ты уже привыкла к тому, что парень бросает тебя на постель, но уж точно не таким способом… Яростные перья «Ястреба» почти срезали твоё платье, совсем не заботясь о коже, которая страдала из-за них.       Таками сдавил твою трахею своей жёсткой хваткой, почти перекрывая возможность дышать.       — Единственное, на что ты годишься и для чего была создана, сука, — быть моей пленницей, не более.       Кейго сорвал с тебя трусики, впиваясь ногтями в бёдра, одновременно раздвигая ноги. Ты хрипела под ним, изо всех сил стараясь глотнуть побольше воздуха, но как только парень убрал руку от твоей шеи, чтобы приподнять край твоего платья, ты закашляла в припадке.       Твоя некогда мягкая кожа была покрыта сотнями кровоточащими порезами от его перьев, поэтому ты испытывала невыносимую боль. А когда «Ястреб» впился зубами в твою шею, ты взвыла ещё сильнее, думая лишь о том, что это кошмарная пытка.       Стоило Таками приспустить свои штаны, ты стала слабо стучать по его груди, не имея возможности что-либо сказать из-за своих слёз и нескончаемого кашля. Парень не терял времени зря, плюнув на свой возбуждённый член, считая, что этого будет достаточно, чтобы всадить его тебе.       Как только он вошёл в твоё сухое и совсем неподготовленное влагалище, ты напряглась под ним, панически всхлипывая. Ты всё ещё стучала по его груди, и парень решил лечь на тебя всем своим весом, чтобы только была возможность поймать твои надоедливые кулаки и прижать их к кровати над головой.       Таками держал твои руки мёртвой хваткой, чтобы ты не мешала ему входить в тебя быстрыми и до боли резкими толчками. Пока парень имел тебя, из его уст вырывалось рычание, то ли из-за блаженства, которое он испытывает, то ли из-за раскалённой добела ярости.       Кончив прямо внутрь, Кейго слез с тебя и снова ухватился за твои руки, чтобы только вышвырнуть твоё обмякшее тело с кровати.       — Дворняжкам место на полу, — выплюнул он.       Кровь всё ещё сочилась из твоей рассечённой кожи. На запястьях почти виднелись вмятины от его крепкой хватки, а шея была полностью разорвана под ударом его зубов. Твоё горло уже начало болеть от криков, но всё ещё продолжало издавать болезненные кровоточащие рыдания.       У Кейго закружилась голова и начали покалывать нервы, поэтому, чтобы успокоить надвигающуюся головную боль, парень направился в ванную для того, чтобы принять таблетки.       Как только он покинул комнату, ты свернулась калачиком на холодном полу, обнимая себя за плечи, и изо всех сил пыталась не думать о нарастающей боли, которую тебе причинил Таками.       Парень прошёл в ванную, не обращая внимания на твои слёзы, считая, что ты полностью заслужила это. Его руки небрежно тянутся к пузырьку с таблетками в аптечке, открывают крышку и высыпают себе в рот две круглые пилюли. Лицо Кейго искажается от незнакомого ощущения на своём языке. Парень медленно и мучительно начинает осознавать, что вкус — сладкий, а не горький, как предполагалось.       Повертев пузырёк в руке, чтобы найти этикетку, у Таками расширяются глаза, стоило ему только увидеть название.       — О нет…       Он кинулся обратно в спальню, проклиная себя всю дорогу.       Парень неправильно промаркировал пузырьки с лекарствами. В одном флаконе должны быть таблетки, которые он обычно принимал для того, чтобы успокоить свои нервы, в другом — оксиконтин. В пузырьке, где, по идеи, должны были храниться таблетки для его нервов, было гораздо меньше содержимого, — столько, сколько должно было бы быть в пузырьке с оксиконтином.       — Дерьмо, дерьмо, дерьмо… — выругался Кейго.       Когда парень завернул за угол, он встал на пороге, боясь войти к тебе. Услышав твои болезненные всхлипы и прерывистое дыхание, в этот момент он не мог думать ни о чём. Ты всё ещё лежала там же, где он оставил тебя, и если бы не твои тихие хныканья, Таками подумал бы, что ты мертва.       Он инстинктивно выпустил свои перья, чтобы помочь подняться тебе быстрее, чем если бы он сделал это сам. Вот только ты отшатнулась от их парения над собой, всё ещё нервно всхлипывая и ползя на четвереньках в угол комнаты. Как только ты отползла от него, плотно прижала колени к груди, обхватив их руками, и старалась не подавиться своими же слезами.       Для Кейго это было равносильно смерти. В его груди застряло что-то ужасно колкое, что было похоже на холодную, злобную и безжалостную болезнь, которая стала распространяться по всему его телу.       По щеке Таками потекла слеза.       — Прости, м-мне так жаль. Прости, пожалуйста, прости меня… — начал умолять парень, присев напротив тебя. Как только он поднёс к тебе руку, ты съёжилась ещё сильнее, сотрясаясь от ужаса. — Пожалуйста, ангелочек… — Кейго протянул вторую руку, в этот раз не позволив тебе вздрогнуть. Он взял твои дрожащие руки в свои, и опустил голову, склонившись к твоим ногам. — Прости меня, т/и…       Парень нежно начал целовать верхнюю часть твоей ступни, затем он поднимался всё выше и выше, еле заметно касаясь своими губами твоей кожи. Как только «Ястреб» добрался до твоих ляшек, он притянул тебя ближе к себе, усаживая на колени и крепко обнимая тебя.       — Мне так жаль…

Midoriya Izuku

      Сегодня Изуку вернулся домой раньше обычного, и вместо того, чтобы, как всегда, быть довольно подозрительной, ты была вне себя от радости: встретила его у порога, помогла снять куртку с его широких плеч, аккуратно повесила вещь на вешалку, а потом и вовсе приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в щёчку.       Всё в том порядке, которому он учил тебя. Идеально.       Ты хотела было спросить у парня, как прошёл его день, прежде чем он в очередной раз ударит тебя, но…       — Милая? — неожиданно обратился к тебе Изуку с лёгкой мелодичностью в голосе.       — Да, папочка? — улыбнулась ты в ответ.       Твои ноги были расположены вместе, а руки находились по швам. Такая идеальная, будто маленькая куколка.       — Чем занималась сегодня?       Для Изуку вполне нормально спрашивать об этом, потому что ему нравится смотреть, как его маленькая девочка подпрыгивает от некой радости, застенчиво бубня о содержании своего дня. Ты отвечала ему на это с безудержной детской откровенностью, собственно, как он и учил тебя.       — Хм… — ты моргнула. — Я-я проснулась, приняла ванну, оделась… О, застелила постель! Потом недолго поиграла в саду… Нет, на самом деле очень долго, потому что хотела нарвать цветы, чтобы сплести из них венки. Потом снова принимала ванну, так как испачкалась в грязи.       — Зайка, подойди сюда, — прервал он твою бессвязную болтовню, несмотря на то, что это было мило.       «Деку» сел на диван, подзывая тебя указательным пальцем. Он похлопал по коленкам, и это значило только одно…       Как и всегда, ты прекрасно понимала, что нужно делать, если парень использует этот жест, поэтому беспрекословно легла на его колени. Как только ты выпячила свою попу перед ним, твоя короткая юбка с оборками задралась до бёдер, оголяя красивые хлопчатобумажные трусики.       — Хочешь повторить это вновь? — «Деку» провёл мозолистыми пальцами по твоим ягодицам, откинув подол вещи, которая мешала ему шлёпнуть по твоей коже.       — Повторить что, папочка? — спросила ты, не задавая вопросов в ответ на просьбу — лечь на него.       Твои жемчужно-белые носки, аккуратно натянутые на колени, начали скатываться в складку.       — Так чем ты занималась сегодня? — одна его рука гладила твоё обнажённое бедро, другая — перебирала прядь твоих распущенных волос.       Ты слегка обернулась назад, чтобы бросить на Изуку озадаченный взгляд.       — Но я ведь уже сказала тебе… — твой голос всё ещё был милым и детским, именно таким, как ему нравилось, как он обучал тебя.       — Дай мне свои руки.       Сложив руки за спиной без каких-либо лишних вопросов, одной своей массивной ладонью «Деку» обхватывает твои запястья, другой же — продолжает гладить твою покрытую гусиной кожей ягодицу.       — Ещё раз. Повтори ещё раз для меня, зайка.       — Я не понимаю… — проговорила ты, чувствуя, как твоя грудь начинает потихоньку болеть от того, что косточки бюстгальтера впиваются в твою плоть.       Твоё положение на его коленях и правда не очень удобное.       — Серьёзно? Не понимаешь? Может быть, это поможет?       «Деку» сильнее сжал твои запястья, а затем нанёс несколько пронзительных ударов по твоей попе.       Ты завыла, пытаясь сразу же высвободить руки, как он и ожидал. Ты стала изо всех сил извиваться, пытаясь прогнать боль, но, к сожалению, всё бесполезно.       — Как ты думаешь, почему папочка наказывает тебя? — спокойно спросил Изуку, уже поглаживая твои измученные ягодицы.       — Я-я… Я не знаю… Я правда не знаю, — как только ты почувствовала, как к твоим ягодицам стала приливать кровь от его ударов, по твоим щекам полились слёзы.       — Нет? Ты не знаешь? — его рука поднялась и снова тяжело опустилась. — А сейчас? — он говорил это ледяным, строгим, но таким мягким голосом.       — Нет, пожалуйста… — стала ты умолять парня сквозь слёзы.       Ты изо всех сил старалась высвободить свои руки из его мёртвой хватки, но всё было без толку.       — Зайка хочет ещё один шлепок? — спросил Изуку, слегка нагнувшись к твоему уху и нежно положив руку на твою уже почти багровую попу.       — Н-нет… — твой голос был невнятным из-за льющихся слёз.       — Нет? Но ведь тебе это так нравится.       «Деку» ухватился пальцами за твою ушибленную плоть и потянул за неё, заставляя тебя выгибаться от боли.       — Я ведь ничего не сделала… — простонала ты, как только он начал сжимать твои пышные ягодицы. — Пожалуйста… П-папочка!       — Я уверен, что это просто ускользает от твоего глупого и маленького мозга, поэтому подумай ещё раз, — усмехнулся парень.       Его глаза казались такими пронзительными, когда он смотрел на твоё лицо, прижатое к дивану. Твои губы смыкались, как у рыбы, нос был красным и мокрым от слёз, покрывающие твои щёки, а слюни стекали по твоему подбородку от громких рыданий.       — Нет, п-папочка, я-я…       Ещё один удар по твоей избитой и покрытой синяками коже.       — Плохая зайка! — удар. — Ты не должна мне лгать! — ещё удар.       Изуку отпустил твои запястья только лишь для того, чтобы запустить свою руку грубым движением в твои волосы. Оттянув твою голову назад, парень заставил тебя подняться и сесть на него. Твоё дрожащее маленькое тело ничего не могло сделать, кроме как подчиниться его указаниям.       Ты громко хныкала, икая на избитых и дрожащих вдохах, а ещё пыталась заставить выпасть свои слёзы из своих уже воспалённых и опухших глаз.       — Моя маленькая зверушка пыталась сбежать сегодня, не так ли? — пальцы «Деку» впились в твою уже бордовую попу, удерживая тебя на месте. Его глаза были такими холодными и неподвижными, однако, кажется, левый глаз всё-таки слегка подёргивался.       Твои руки вцепились в его, но не для того, чтобы остановить прикосновения, а чтобы просто удержать равновесие.       — Ч-что? Н-нет… — пробормотала ты между своими всхлипами. Твои глаза были слишком влажными, чтобы сосредоточиться, а разум слишком забит, чтобы думать о чём-то другом больше, чем о своей боли.       — Нет? — голос «Деку» стал подражать твоему. — Тогда откуда я знаю, что ты пыталась открыть дверь в прихожей сегодня ровно в два часа дня? — его ноздри раздувались от нарастающей ярости. — Не хочешь объясниться?       Твоя грудь панически вздымалась, всё ещё всхлипывая. Ты изо всех сил пыталась сформулировать ответ у себя в голове.       — Я-я… Дождь…       — Дождь… — повторил Изуку, не купившись на такое жалкое оправдание, которое ты пыталась всучить ему. — Зайка, надо было придумать что-нибудь получше, — парень почти обиделся на то, что ты не подготовилась к этому.       Ты шмыгнула носом.       — Я-я не хотела испортить обувь в грязи, но-о-о… дверь была заперта, поэтому я пошла босиком. М-мне так жаль… — из-за дрожащего голоса твоё бормотание казалось бессвязным.       — Обувь? Босиком? — переспросил Мидория. Мысленно парень вернулся к тому, о чём ты говорила ему ранее про сад. Ты выходила сегодня в сад, чтобы собрать цветы. — Ты не пыталась уйти? — задаёт он уже риторический вопрос.       Ты захныкала.       — Что? Уйти? З-зачем? Зачем мне уходить от тебя?       Кажется, его затуманенный разум прояснился, поэтому лицо парня смягчилось.       — Нет причин… — Изуку прикусил язык. Его руки уже не держали твои бёдра крепкой хваткой, а ногти выскользнули из твоей кожи. — Не ходи босиком на улице. Я не хочу, чтобы ты заболела.       Кажется, до Мидории дошло, что он только что совершил ничтожное преступление.       — Я больше никогда этого не сделаю, обещаю… — ты покачала головой и обняла его за плечи.       Уткнувшись носом в шею парня, ты стала наслаждаться ароматом его одеколона. Твоё тело прижималось к нему вплотную, стараясь лучше устроиться у него на коленях. Твои действия были хорошо им восприняты, даже слишком хорошо, учитывая, что он сделал незадолго до этого.       — Хорошая девочка, — Изуку удовлетворительно вздохнул. Парень обхватил твои щёки в свои ладони, чтобы только заглянуть в твои глаза. — Это был долгий день. Поцелуй меня.       Ты, не колеблясь, прижалась к его губам.       «Деку» так нравилось посасывать твою нижнюю губу, так нравилось покусывать её.       Ты знала, как доставить ему удовольствие, поэтому твои руки стали расстёгивать его рубашку, а бёдра покачиваться в идеальном темпе, чтобы пробудить то, что хранилось у него в штанах.       Всё так, как он тебя учил.