Till dawn

Баки всё же приходится оставить Кали. В больнице она будет вне опасности. Врачи хотят подержать её ещё сутки, понаблюдать за состоянием и если всё будет хорошо, то выпишут с лечением на дому. Девушка не хочет оставаться в этом месте, но под настойчивым взглядом Барнса, всё-таки сдаётся. И вот, когда он уходит, обещая вернуться через несколько часов, Кали остаётся одна в свой палате. Её раздражает абсолютно всё. Любой звук, что доносится с той стороны, казалось бы, закрытой двери. Возможно это паранойя, но ей мерещится, будто она слышит, как медленно капает лекарство в её капельнице. Кали нервно рычит, зарываясь руками в свои волосы и сильно сжимая их. — Ты правда решила, что сможешь сбежать, любовь моя?! — раздаётся насмешливый голос с правой стороны, вынуждая девушку сильнее жмуриться и не открываться глаза, — Тебе не спрятаться от меня, Кали. Ты знаешь это! — Ты не настоящий! — шепчет себе под нос она, слегка качаясь назад и вперёд, — Не настоящий. Тебя нет! Мелодичный издевательский смех вынуждает мурашки пробежать по всему телу. Ей становится холодно и Кали резко замирает, открывая свои нежно-голубые глаза, но рядом никого нет. Ей стоит большого труда повернуть голову вправо и посмотреть на кресло, в котором совсем недавно сидел Баки, читая материалы, что помогут найти преступника, а может и нескольких. А сейчас, довольно улыбаясь, там восседает тот, кто оставил яркие отметины на её теле, как бы говоря всем, что это его территория. Самодовольная нахальная ухмылочка красуется на идеально выбритом лице. Тёмные глаза сверкают каким-то дьявольски огоньком, что до дрожи пугает, вынуждая сжимать пальцами больничное одеяло. — Прятки затянулись, любовь моя, — молвит он, будто реальный человек и сидит напротив, но она то знает, что это не так. — Убирайся из моей головы! — яростно шипит Кали, сдерживая боль, страх и обиду в себе, запрещая разреветься сейчас. — Чего же ты так боишься?! — ухмыляется он, вставая со своего места и стремительно приближаясь к ней, не давая шанса убежать. Его губы касаются её уха, вынуждая сердце девушки забиться с двойной скоростью и тяжело дышать, будто она тонет, — Ты никогда не будешь свободна, Калисто! Никто не спасёт тебя. — Это не правда! — всхлипывает девушка, пытаясь взять себя в руки, но с каждой секундой, проведённой рядом с ним понимает, как сильно проигрывает, — Ты не настоящий. — Пора домой, Калисто, — выдыхает он так трепетно и интимно, что всё её тело содрогается. Стоит ей прийти в себя, как Кали понимает, что в палате вновь лишь она одна. Его будто и не было. Девушка осознаёт, что начинает терять рассудок. Видения, которые порой мучают её становятся всё более реалистичными. Иллюзии кажутся такими живыми и настоящими, что уже не возможно разобрать, где реальность, а где вымысел. Она злится. По большей части на саму себя. Слабая, напуганная девчонка, что не может постоять за себя. Она всегда была такой. Но Кали не хочет быть ей. Хочет стать сильной. Перестать трястись от каждого шороха и наконец дать отпор всему, что так тревожит её. Тебе не сбежать, Калисто, — жужжит назойливый голос в голове, — Ты моя! Пора домой, Калисто. Она нервно кричит и скидывает с себя одеяло. Найдя свои вещи, Кали быстро переодевается и чуть приоткрыв дверь, выглядывает в коридор. Достаточно много людей, чтобы затеряться и уйти незамеченной. Кали тихонько крадётся, скрывая своё лицо от работников больницы. Она не уверена, какая из медсестёр была у неё сегодня и кто вообще её принимал, поэтому старается не попадаться никому. Ещё пара пролётов и девушка уже направляется к выходу. — Мисс Маршал?! — окликивает её голос за спиной, вынуждая на пару секунд замереть, а затем бежать со всех ног, даже не удосужившись посмотреть кто же её позвал. Хотя, какая разница? Иди ко мне, Калисто, — слышится голос в голове вновь, вызывая жуткую мигрень, из-за которой она сильно щурится и теряет равновесие, облокачиваясь о стену больницы. — Мисс Маршал, постойте! — кричат ей в след, вынуждая переступать через боль и вновь бежать. От кого она бежит? Трудно сказать. От своих демонов, наверное?! Но так ли безобидны эти «голоса» и видения? Когда они доведут Кали до такого состояния, что она навредит себе или кому-то из окружающих? Девушка выбегает на проезжую часть, даже не смотря по сторонам. Сигналы раздаются со всех сторон, но благо никто не задевает её. Кали быстро оказывается на другой стороне проезжей части и несётся со всех ног туда, куда глаза глядят, лишь бы не видеть его вновь. FLASHBACK — Боль - это иллюзия, Калисто! Запомни, — молвит Грей, нанося очередной удар по рёбрам ногой, вынуждая девушку свернуться в «клубок» и сплюнуть накопившуюся кровь во рту. Он кажется прав. Чем больше ударов она получает, тем меньше боли ощущает. Кажется, её тело постепенно привыкает к насилию и вырабатывает своего рода иммунитет. Очередной удар и вовсе почти не ощутим. Лишь пульсация в голове твердит ей о том, что она теряет контроль над собой. Ещё немного и сознание попрощается с ней, оставив лишь оболочку.

***

— Здравствуй, любовь моя, — нежно шепчет Грей, прижимая обессиленную девушку к себе, — Я так скучал. Он вдыхает запах её волос, зарываясь в них лицом. Руки крепко держат девушку за талию, не давая шанса отстраниться. Но по правде говоря, даже если бы шанс был, у неё практически нет сил даже шевельнуть пальцами рук, не говоря уже о том, чтобы оттолкнуть его и дать отпор. Кали не ела уже больше недели. — У меня для тебя приятный сюрприз, — всё ещё мурлычет ей на ушко Грей, будто наслаждаясь её молчаливостью и покорностью. Она ощущает прохладу, когда мужчина встаёт и отходит от неё. Затем в нос ударяет ароматный запах только приготовленного жаркое. Это заставляет Кали слегка приподняться на локтях, а затем резко рухнуть назад, полностью лишившись сил. Поэтому Грей присаживается с ней рядом, отрезает небольшой кусочек мясо и подносит к её рту. Слёзы стекают по щекам Кали. Никогда прежде она не была так рада еде. Желудок непроизвольно издаёт самые разные звуки. Благодарно урчит. Затем резко колит, вынуждая девушку сжаться пополам и застонать. — Неужто ты уже наелась? — ухмыляется Грей, кладя очередной кусочек мяса себе в рот. Он медленно пережёвывает, наблюдая за болью Кали с каким-то странным и пугающем упоением. Будто её боль питает его и придаёт сил. — Пожалуйста, отпусти меня, — шепчет девушка, смотря в его тёмные глаза, ища в них хоть каплю сочувствия и сострадания, но тщетно. Грей заливается издевательским смехом, убирая поднос с едой на столик, а затем возвращается к ней. Кали пытается отползти, но сил всё ещё нет. Он тянет её за ногу к себе, придавливая своим весом. Влажные губы касаются её шеи, где красуются багровые отметины от его пальцев. — Моя, — хрипит Грей, кусая её очень больно, до крови, вынуждая закричать и дернуться, — Моя! Он слизывает капельки крови, что вызывает внутри Кали дрожь и ужас. Она боится его. Не знает на что ещё он способен. Что он сможет с ней сделать?! Для чего она вообще ему нужна?! Кали останавливается лишь тогда, когда её ноги неимоверно сильно гудят, умоляя перестать терзать. Она оглядывается по сторонам, тяжело дыша, ища глазами опасность, но кажется никто не преследует её. Ей удалось оторваться? Или за ней вовсе никто не гнался? Кали присаживается на скамейку, пытаясь перевести дух. Сердце всё ещё бешено стучит в груди, отдаваясь неприятными импульсами в висках. В горле очень сухо, но по близости нет магазинов. Да и денег у неё нет. Девушка сидит на скамейке посреди парка, бросая взгляды на прохожих. В каждом видит «опасность». Не может сосредоточиться. Прохожие слишком «громкие». Это странно, но абсолютно каждый человек, что оказывался рядом, вызывал в ней бурю эмоций. Влюблённая парочка, рассерженный начальник, опечаленная девочка, радостный юноша. Такой разнообразный спектр сводит с ума, вынуждая вцепиться в волосы мёртвой хваткой и тянуть, чтобы физическая боль отвлекла от эмоциональной. Ей не комфортно в обществе людей. Такого раньше не было. Слишком сложно сфокусироваться на ком-то одном и игнорировать других. Они будто стоят рядом с ней и кричат на неё громко-громко. — Хватит, — всхлипывает Кали, зажимая рот ладонью, — Пускай это прекратится!

***

Баки нервно подглядывает на часы, ожидая когда же сеанс закончится. Он упрямо настаивает на своём: кошмары не снятся, всё хорошо. Отчасти, это правда. Кошмары больше не тревожат Барнса, но тут скорее заслуга Кали, а не потому что он простил себя. Вот только такую «маленькую деталь», как необычную девушку в своей квартире, Баки умалчивает намеренно. Ему не хочется рассказывать о ней. Не сейчас. Стоит Барнсу вернуться в больницу, как ему преподносят «сюрприз». Кали сбежала. — Что значит сбежала? — недовольно вспыхивает Баки, — Когда? — Примерно пол часа назад, — виновато мямлит медсестра, опасаясь его гневного взгляда. Ещё раз чертыхнувшись, Баки выходит на улицу и оглядывается, будто ища какие-то зацепки или подсказки, куда она убежала. И зачем вообще убежала? Что-то стряслось, он уверен. Но для того, чтобы понять что именно заставило Кали скрыться, нужно отыскать её. Стоит ли положиться на «судьбу» и довериться внутреннему чутью? Возможно, как и прошлые два раза, их вновь сведёт вместе, нужно лишь довериться «течению»?! Баки может попробовать найти рациональный способ поиска. Камеры, к примеру. Но это долго и муторно. К тому же не факт, что Кали попала на них. Куда она могла двигаться? Ей же некуда идти. Или есть? Неужто она воспользовалась Баки и как только он показал ей фото мучителя, девушка не выдержала и сбежала? Испугалась? Он не винит её за страх. Баки винит лишь себя за глупость! Какой же дурак, раз заставил её вновь окунуться в ту пучину, из которой она выбралась лишь несколько дней назад. Конечно ей страшно! Ноги сами ведут Баки в сторону парка. К слову сказать, он находится достаточно далеко от больницы. Как же ослабленная девушка смогла так долго идти?! Не то, чтобы Барнс ощущал слабость, но его выносливость куда сильнее, чем у простых людей. А уж тем более обессиленной девушки. И как ей удаётся это? Баки «прочёсывает» парк и уже было решил, что ошибся, как замечает на скамейке знакомую толстовку. Кажется, это она. Девушка сидит уткнувшись головой в колени и прерывисто дышит, будто очень долго бежала. Стоит ему подойти ближе, как она подрывается с места и сама кидается ему на шею, крепко вцепляясь в кожаную куртку пальцами. — Прости меня, прости, — шепчет Кали, жадно глотая воздух, — Я испугалась. Я не хотела. — Всё хорошо, — пытается успокоить её Баки, приглаживая растрёпанный волосы живой ладонью, — Тебе нечего бояться. Кажется он прав. Показав фото мучителя, Барнс всколыхнул не успевшую ещё толком зарасти рану. — Моя голова, — всхлипывает Кали, сильнее сжимая куртку Баки, — Она так болит. Столько эмоций, я не могу справиться с ними. Баки оглядывается по сторонам, понимаю, что здесь слишком много людей. У каждого свои переживания, пускай и возможно есть положительные, но если все разом «накатывают» на неё, то это сплошная неразбериха. Ему нужно увести её в более тихое место. А лучше забрать домой. Нет смысла возвращать Кали в больницу. — Так, хорошо, я отведу тебя домой. Она опирается на его локоть и еле волоча ноющими от забега ногами, идёт прочь из этого места. По спине пробегает непонятный и пробивающий её от макушки до пяток холодок, вынуждая резко остановиться и обернуться. — Что случилось? — тревожится Баки, оглядываясь вместе с ней. Сердце девушки замирает в груди. Она задерживает дыхание и сильнее вцепляется в руку Барнса, что он несомненно ощущает. Проследив за её взглядом, он понимает почему Кали так странно себя ведёт. — Скажи, что тоже видишь его, — шепчет девушка, неотрывно смотря в тёмные глаза. — Вижу, — грозно рычит Баки, напрягая всё тело. Звук его металлической руки, которая та издаёт, приводит Кали в чувства. Она осознаёт, что он сейчас бросится на него. — Нет, — всхлипывает девушка, вжимаясь в Баки всем телом, — Прошу тебя, не оставляй меня одну. Баки, пожалуйста. Стоит ему на несколько секунд перевести взгляд на Кали, понимая, что не сможет оставить её, как его уже и след простыл. Окинув парк взглядом ещё раз, Баки больше не видит его. Громко чертыхнувшись, Барнс всё-таки уводит Кали из этого места, прокручивая в голове всю странность данной ситуации. Неужто Баки просто повезло найти её первой? Если бы он опоздал, то Грей хватил бы девчонку первым? Или он не хотел похищать её опять вовсе?