Четыре снимка

Тихий выдох врезается в стены кабинета. Хиёри смотрит ледяным, ничего не выражающим взглядом в серый потолок. Он замечает на нём маленькие трещинки – там, в самом углу. А мысли как-то и совсем не о потолках, и Соу нервным жестом поправляет шарф, /душевная/пустота всё больше и больше вытесняет какие либо мысли, и думает он о том, когда так стало одиноко. Когда...стало чего-то...не хватать? И смех, противный до рвоты, тихо-тихо раскатывается по комнате. Он думает о том, что что-то потерял. Потерял что-то важное, то, что болтается навязчиво в сознании. То, что ему не принадлежит — как минимум потому что в жизни ”Хиёри Соу” никогда не было того, о чём он мог говорить, как о своём. Не было у него ни имени своего, ни жизни, полноценно ему принадлежащей – он был достоянием Асу-Наро, целиком и полностью, и он не знал, жалел ли об этом. Наверное — думает он – это выбранный путь им самим, но когда ты выбрал путь сам, это далеко не всегда равняется тому, что выбрал ты его правильно. Он никогда не любил сомневаться, это вызывало фантомное ощущение поднимающейся к горлу рвоты, свиной крови во рту, ощущения, будто он пытается вытащить оттуда застрявший кусок стекла – что никак не поддаётся, и застряёт внутри, усугубляя ситуацию, втыкаясь в самую глотку. Он сомневался в том, что он чувствует, а порою и в том, какие решения он принимает — и от этого тошнило, от этого поднималась волна раздражения. Каждый раз, просматривая дневник с записями о Шине Тсукими, он ощущал комок в горле, и ему казалось, что пальцы его коченеют — хоть он и не чувствовал холода, и не был он в состоянии объяснить, почему странная, глухая боль, расползается в районе его рёбер каждый раз, когда он смотрит на фотографии с Тсукими, и невидимый плед тоски окутывает его плечи. Мысленно он молит несуществующих богов помочь ему, а позже даже думает пойти за советом к Сафалин – возможно, она поможет. Возможно, она знает в чём дело. Передумывает, правда, быстро – на затворках сознания одна простая истина – его любовь никто не поймёт, и пытаться даже, правда, не стоит. Это что-то не поддающееся объяснению, то, что и описывать особо не хочется – оно просто есть, и Соу уверен, что он не сможет и примерно обьяснить глубину своих чувств, и словами лишь изуродует всё.

***

Первый снимок

Кожа Шина на фотографии бледная – почти фарфор, но при жизни – Соу помнит – она гладкая, словно атлас – тонкая, и на ощупь приятная, Хиёри всегда любил аккуратно браться за щёки Тсукими - наблюдать за тем, как на них проступает заметный румянец, и позже целовать щёки эти с улыбкой, заставляя парня натянуть тёмно-зелёного цвета шапку пониже, смущаясь, проговорить: «Ты сегодня слишком нежный»– не проговорить даже, скорее просто тихо прошептать. Но Соу услышит – наклонится специально для этого, а потом аккуратно укусит за нос, смеясь. –Соу! Так по-детски, с нотками лёгкой обиды в голосе - Шин хватается за нос, шипя, пока Соу, улыбаясь, пожимает плечами и говорит короткое: «Упс» На ночном небе, таком величественном и привлекающим внимание рассыпались звёзды, да и выбрали они с Шином место, несомненно, красивое - думает Хиёри – тут многоэтажки красиво попадают в кадр, и поставить бы Шина посреди всей этой картины... Он будет выделяться на этом фоне, будет в самом центре, и всё на этой картинке будет сводиться в его сторону, обрамлять. Соу думает, как бы лучше это запечатлить. Шин стоит рядом, мнётся, переступает с ноги на ногу, прячет лицо в шарфе. –Соу...Ты уверен, что не хочешь сняться вместе со мной? Неловкая улыбка Шину ему идёт, как и немного боязливое притягивание синего шарфа ближе к лицу, что Соу когда-то ему подарил. Синий хорошо контрастирует с розовыми щеками Шина. –Почему ты прячешь от меня взгляд, Шин?–улыбается, видит, как тот паникует. –Прости,–тут же поднимает взгляд, сталкивается с холодным нефритом в ответ, и не отвести его сложно. –Так почему? Соу не знает, что он чувствует конкретно в этот момент – удивление, растерянность, или, возможно, ему смешно. А, возможно, ему хочется сказать - "Да я и сам бы не против, вот только так нельзя, понимаешь? Не понимаешь, конечно, глупенький...". Он пытается подобрать ракурс, с которого будет лучше видно Шина - попытка отвлечься от его почти обиженного взгляда. –Я уже не помню, о чём ты спрашивал. Шин не повторяет своего вопроса. Снимок выходит действительно красивым – таким, каким его представлял Соу, и для полноты картины он, – быстро чмокая в щёку – нацепляет на парня свой шарф – и отходит на некоторое расстояние. "Щёлк" Шин спросит: «Зачем ты дал мне свой шарф?» Соу подумает, что, возможно, оставит эту фотографию у Тсукими – чтобы помнил, чтобы не забывал. (О нём. О том, что Шин всегда был и будет его. Даже если это негласно, даже если это не так – шарф тут как подтверждение и так очевидной вещи. А позже сфигурировать на фотографии, как память о ком-то значимом, когда Соу уйдёт – вот так было бы хорошо.) (Но он не оставляет по итогу ничего, кроме своего шарфа, потому что так действительно лучше. Шин и так не забудет о нём – Соу улыбается от этой мысли, мягко поглаживая фотографию.) –Тебе просто к лицу мой шарф. –Хах...мило, –Шин цепляется за него, будто пытаясь оставить шарф на себе наподольше, – тобой пахнет. Соу улыбнувшись, кивает. На его фотографии Шин смущённо смотрит в объектив камеры, без улыбки – половину лица он прячет за шарфом – оставляет только глаза – и в его взгляде мелькает смущение, и, возможно, немного частички любви. И позади Шина тёмная синева с рассыпанными звёздами, что-то манящее и далёкое, при этом кажущееся чем-то близким, только рукой подай. Соу делает ещё один снимок, когда Шин поворачивается к нему спиной, чтобы посмотреть на звёзды. Думает, что они чем-то похожи с этой тёмной синевой, и эта мысль по-странному отдаётся болью.

***

Второй снимок

Шин сидит на стуле расслабленно, тут его кожа напоминает смесь измельченного печенья, ну, знаете - точно как если раздавить его - будет такой-вот-бежевый-цвет, как сейчас именно такой оттенок, какой у Тсукими кожа кажется на фотографии. Это из-за освещения.(Обычно, он выглядит бледнее) На кухне Соу повесил слабо горящую лампу, отдающую каким-то желтоватым, но мешает это не сильно - они редко проводят время на кухне, больше за компьютерами. (Соу хочет научить Шина как можно большим вещам, подготовить к убийственной игре, и, конечно, это не значит, что он любит его или беспокоится за него – так думать банально глупо, Хиёри никогда не влюбится в кого-то настолько неудачного, с нулевым процентом выжить – он просто жалеет его - и совсем немного хочет встретить его в игре лично. Не только на камерах. Просто из интереса.) Шин помешивает ложкой чай, громко звеня ей. –Ты сегодня без настроения,–намекает на то, что ему можно рассказать о проблемах, старается сделать это аккуратно, смотря на Шина, нервно теребящего край молочного цвета свитера свободной рукой. –Ага...сегодня родители приехали. Ты знаешь - они редко бывают дома,–Шин начинает делиться, поднимает взгляд - он какой-то грустный, разочарованный. Волны в его глазах голубые, раскачиваются тихо-тихо, а после поднимаются с неожиданной скоростью: –Знаешь, я думаю, что они совсем меня не понимают. Я...Я думаю уйти из дома. Соу настораживается. –Но ты же вроде не хочешь заставлять их переживать? Шин выглядел уверенным в своём решении. –Я предупрежу их запиской. Скажу, что переехал к своему другу. –Ко мне? Шин замялся. –Если ты не против...Я не хочу там находиться, правда. Соу удивлённо приподнял бровь. Шин, не смотря на весь дискомфорт, причинённый Соу – всё равно доверял ему, и его желание переехать к Хиёри... –Хорошо, если моему любимому Шину нужно, то я буду рад помочь. –Звучит так, будто наоборот - не рад, хех...Но спасибо тебе, Соу. Разносится едва слышный щелчок. –Эй! Ты не говорил, что будешь фотографировать. –Не волнуйся, ты всегда выходишь красивым. Шин о чём то задумался, и Соу подумал – щёки Шина сейчас точно сладкие персики в саду, растёртая меж пальцев красная краска с лёгким желтоватым. Тсукими приближается неожиданно, и, оказавшись в пяти сантиметрах от лица Хиёри, стоя уже на цыпочках - целует его несмело, неловко, как-то по-детски. Закрывает глаза, аккуратно кладёт руку на плечо Соу, потирает его плечо ладошкой. И Соу не знает, как реагировать – и не знает, куда самому положить руки, и стоит, по-глупому открыв глаза, ощущая странное, покалывающее волнение, растёкшееся от грудной клетки по всему телу, и, в конце концов, аккуратно ложит руку на голову Шина, как бы поглаживая его волосы, а другой обвивает шею – и, закрывая глаза, отвечает на поцелуй, немного боязливо. (Так странно, и ведь не целовался Хиёри до этого. Совсем по-глупому получается.) Соу теряется самую малость, когда Шин мягко отталкивает его, и как-то по-игривому смотря, щёлкает фотоаппаратом прямо перед его лицом. Тихо отсмеивается, просматривая фотографию. Зубы у Хиёри скрипят от злости, он ничего не говорит – но Шин чувствует, как его взгляд, словно сталь, ввинчивается в него, и Соу выхватывает фотоаппарат. На секунду Шин думает, что Хиёри немой – передавать эмоции он умел одним только взглядом, заставляя сыпаться извинения изо рта. Страх окутывает тело Шина, и тот нервно дёргается: –Прости пожалуйста! Я...Я не знаю, что на меня нашло,–из прошлых эмоций его остаётся целое ничего – Шин хватает Соу за руки, будто говоря "Не уходи, пожалуйста, прошу тебя, не оставляй одного", и смотрит совсем по-отчаянному. –Я просто подумал...подумал, что любимых людей фотографировать это...нормально,–говорит тихо, виновато опуская взгляд, оправдывается. Хиёри молчит какое-то время, не сводя с него глаза – и Шин виновато поддерживает этот зрительный контакт. –Все хорошо, Шин. Просто не делай так больше. И убирает его руки как-то небрежно, смотря всё ещё холодно и будто злобно – а губы искажаются в улыбке при виде страха Шина. Он целует его в лоб, наклоняясь, а позже спускается к губам - кусает их, и по щекам Шина текут слёзы. Думает, а ведь только он может заставить Шина испытывать такой широкий спектр эмоций. И страх, и любовь, и преданность – Соу хочет увидеть их все. Соу знает, что увидит. На фотографии, которую Соу сделал самой первой – Шин сидит расслабленным и выглядит живым-живым, и растерянным от звука фотоаппарата - его волосы немного растрёпаны, а рот приоткрыт. И все это, знаете, желтоватое освещение - делает фотографию более атмосферной и уютной.

***

Третий снимок

Переезд к Соу прошёл гладко, и спустя пару дней у Хиёри в доме были вещи Шина, всё аккуратно висело или просто лежало – всему быстро нашлось своё место, и уже почти сразу показалось, будто так и должно быть – Шин рядом с ним, и жил он тут будто бы всегда. По утрам Соу провожал его в школу, целуя нежно его лоб, и пока Шин жмурил глаза с улыбкой – Хиёри трепал его волосы. Готовил ему обеды в школу, порою помогал с домашним заданием – с любовью смотря на его отражение в зеркале — расчёсывал волосы, и целовал его родинки, пока тот отсмеивался. (И краснел же, краснел!) Соу пытался запомнить каждую эмоцию на лице Шина, каждое движение - и фотографировал его. Щёлк. Щёлк. Щёлк На одной фотографии Шин лежит на его футоне в домашних серых шортах и футболке, что немного приподнята – Соу фотографирует его родинки, говорит что Тсукими – поцелованный солнцем. И тут же целует каждую, улыбаясь. И у Шина на фотографии румянец сильно проступает, и это забавляет, правда. –Щекотно!–Шин смеётся, оттаскивает Соу, а потом наоборот – притягивает поближе для того, чтобы обнять. Соу стаскивает немного его футболку с плеча, чтобы укусить – Шин ойкает сразу же, хватаясь за укушенное место. Соу фотографирует его снова, и на фотографии видно его лицо - совсем немного скорченное от боли. –У меня есть для тебя подарок, Шин,–и как кот, притирается к груди Тсукими, укладываясь на неё. –Подарок?–парень удивлённо вскидывает брови. –Да! И тогда Соу достаёт какую-то коробку из-под кровати, говорит: «Сегодня купил до твоего прихода, я помню, что ты коллекционировал эти игрушки» И достаёт какого-то робота, и Шин улыбается – немного смущённо – говорит: "спасибо" И распаковывает, всё так же улыбаясь – как ребёнок с горящими от счастья глазами. Щёлк.

***

Четвёртый снимок

Под его ногами снег хрустит, как позвонки, и белый он – будто плюшевому мишке вскрыли брюхо, высыпав весь белый пух сюда. И бежит он, бежит – знает, что эта встреча будет последней, и при виде Шина как-то сама собой улыбка появляется, он думает – во всех фильмах и книгах перед смертью любящие люди обнимают друг друга. Соу не был уверен в том, что Шин любил его, и не хотел свои чувства также называть любовью, но всё равно /что-то/ внутри /трепетало/ и пальцы так приятно покалывало при виде Шина, машущего ему рукой, а потом разводящего руки для объятий – что он точно знал, что не хочет отпускать этого мальчика. (Нехочетнехочетнехочет) Шин казался наивным, у них-то разница не больше чем в три года – но Соу знает, знает, что если проглотить Тсукими – его кожа будет сладкая на вкус как сахар, как самый сладкий десерт – самая приторная пряность. Тсукими наивный, слишком доверчивый, слишком хороший в его глазах, и когда они обнимаются он так /доверчиво/ ложит голову на его плечо, что Соу задумывается – а ведь Шин хрупкий совсем-совсем, его вот так вот сдавишь, и все кости захрустят. (О, он бы хотел посмотреть на лицо Шина в этот момент. Было бы оно растерянным? Испуганным? Разочарованным? Слишком интересно. Возможно, он узнает, как хрустят его кости во время убийственной игры – но от этой мысли что то неприятно сжимается внутри.) И совсем тихое "Я люблю тебя" что-то колышет. Соу бы смотреть со всей безразличностью, сухо и как-то отстранённо, вот только он улыбается совсем неожиданно для себя в этот момент, и совсем как дурак – хорошо что Шин не видит – положил голову на плечо и пусть там и лежит, это даёт время подумать. Даёт время осмыслить, и из всех вариантов что можно было сказать —Хиёри предпочитает сделать выбор в пользу молчания и мягкого поглаживания спины. "Я тоже люблю тебя" остаётся проглоченным, недосказанным. Остаётся только... "Можно тебя сфотографировать?" И Соу фотографирует. На последней фотографии Шин выглядит немного расстроенным, но на лице его тонкие губы сомкнуты в улыбке, что немного кривая. И всё же, глаза говорят о совсем другом, и ничего в них хорошего и тёплого не плещется. Одна сплошная печаль, и пересматривая эту фотографию, Хиёри сам поджимает губы в полоску от злости на самого себя. Мягко разминает несуществующие вмятинки на фотографии, и чувство печали необъяснимой становится только сильнее. Что-то, чего уже не изменить, и что уже не вернуть заставляет чувствовать его калейдоскоп необъяснимого. _____ к Шину, злости к себе, тоски и печали по прошлому. И в конце концов, его чувства это пустяк – подождут. Грядёт интересная игра, где /возможно/ он встретится с /ним/. Глухая надежда делает больно.