Да не солгите друг другу

Мощный выброс демонической энергии застал Азирафеля за чашкой вечернего чая. Чай в итоге оказался на брюках, и вскочивший на ноги Азирафель болезненно поморщился, как можно быстрее убирая его с колен. Первым делом он, конечно, подумал о Кроули, но чудеса Кроули ощущались совсем по-другому, да и не было у него привычки творить их в таких масштабах. Значит, в Англии появился другой демон, а появление новых демонов всегда сулило неприятности. Азирафель поспешно отставил чашку в сторону, между делом расплескав остатки чая, и бросился к телефону, но тут же понял, что лишь потеряет время, добираясь в пригород на такси. Перемещения на большие расстояния отнимали много сил, однако сейчас у него просто не оставалось выбора. Оценив перспективы того и другого, Азирафель кротко вздохнул, зажмурился и щёлкнул пальцами. Открыв глаза, он понял, что находится в полутёмном бетонном бункере. Причина всплеска инфернальной активности нашлась тут же: на полу белел начерченный мелом круг призыва. Азирафель поморщился, оглядев три тела, от которых остались лишь кости да одежда, а затем его взгляд упал на привязанную к стулу фигуру. — Кроули? Кроули с трудом приоткрыл глаза и улыбнулся. — Азирафель! Тот едва не подпрыгнул на месте. Нечасто ему доводилось лицезреть Кроули без очков, а возможность увидеть улыбку в его глазах выдавалась ещё реже — у Азирафеля просто не было шансов привыкнуть к производимому ею эффекту. — Рад т-бя видеть, — сказал Кроули. — В смысле, я вс-гда рад тебя видеть. Прекрасно выглядишь. Развяжешь меня? — Эм… — Азирафель моргнул и ещё раз огляделся — на случай, если упустил некую важную деталь, которая дала бы понять, что происходит. Не увидев ничего нового, он повернулся к Кроули и развязал его щелчком пальцев. — Ты в порядке? — спросил он, пока тот выпутывался из верёвок и растирал запястья. — Разве ты не мог освободиться сам? — Конечно, мог, — ответил Кроули. Он моргал намного чаще обычного, и, кажется, с трудом держался прямо, хотя в данный момент даже не стоял, а сидел на стуле. — Прос-с-сто не сейчас. Не знаю, заметил ли ты, но в меня влили тонну наркотиков. Фуф. Или больше тонны. — Почему не протрезвеешь? — Если бы мог, не сидел бы связанным, верно? — Ох… да, и правда. Азирафель помог ему встать, но Кроули тут же упал обратно на стул. Азирафель нахмурился. Прежде ему не приходилось использовать ангельские силы, чтобы помочь кому-либо протрезветь. Кто знает, что может пойти не так? — Тогда, думаю, стоит… просто подождать, пока их действие не ослабнет. Кроули его ответ, кажется, разочаровал. — А я надеялся, ты сможешь что-нибудь с этим сделать. Не знаю, чем они меня накачали, но я от той штуки не в восторге, — он потёр виски. — Это какой-то препарат для допросов. Голова идёт кругом, и я физически не могу заткнуться. — Для допросов? Но почему... Кроули пожал плечами. — Подумали, что я советский шпион. Или американский. Не знаю, я многим сторонам подыгрывал, так и не понял, с какой были эти ребята. — И на кого ты работаешь на самом деле? — На Преисподнюю, — сказал Кроули таким тоном, словно это было очевидно. Скосил глаза на лежащие в стороне скелеты и поморщился. — Забавно, именно это они у меня и спросили. Азирафель распахнул глаза. — Ты же не… Ты ведь не сказал им? — Азирафель, наркотики! — воскликнул Кроули и указал на свою голову, словно наркотики у него были именно там. — Говорю же, я не могу ни соврать, ни промолчать. Они такие: «На кого ты работаешь», — а я беру и пересказываю им, кто кем командует Внизу, и где в этой цепочке я. Азирафель протёр глаза. — Боже. Им нельзя было раскрывать себя людям. Этого правила нынче строго придерживались как Внизу, так и Наверху. — И что, ты убил их? — Конечно, нет, — возразил Кроули, не отводя взгляд от скелетов. — Я был связан и не смог бы сотворить чудо, даже если бы от этого зависела моя жизнь. И я ненавижу убивать, ты же знаешь. Я для такого слишком мягок, пусть и никогда не признаю этого, — он скривился и добавил: — добровольно. Господь милосердный, наркотики действительно не давали ему солгать. Азирафель моргнул и попытался сделать вид, что не расслышал последнюю фразу. — Так что с ними случилось? — Ну, они подумали, что я чокнутый. Решили сплавить меня в психушку, а я туда не хотел, так что я спросил: «Откуда, по-вашему, у меня такие глаза?», — а пока они раздумывали над этим, расправил крылья и сказал: «А это вы как объясните?» Азирафель не смог сдержать стона. Всё хуже и хуже. — А потом? — Ну, к счастью, их это убедило, я ж ничего больше и сделать-то не мог, пока у меня в голове такой карнавал. А затем один из них сказал, подожди-ка. Сказал, хорошо иметь демона в союзниках, да? Сказал, сомневается, что у противников есть что-то подобное, а кто-то ответил ему, мол, они все там демоны, и они оба засмеялись, и… — И что они сделали? — поторопил Азирафель. Уж очень этот круг его напрягал. — Они что, спросили, как… — Как изловить демона, да, — подтвердил смущённый Кроули. — И позволь тебе напомнить, меня одурманили во-о-от такой дозой наркоты… — Я помню, — нетерпеливо перебил Азирафель. — Я ни в чём тебя и не обвиняю, просто скажи, что здесь произошло. — Ну, я рассказал им, как изловить демона, — Кроули показал на круг. — Не меня, конечно, мне ещё хватило мозгов не попасться на собственную удочку. Хотя я постоянно именно это и делаю, да? Как, например, когда… — Да-да, а дальше? — напомнил ему Азирафель, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло. Кроули прочистил горло. — Они призвали Хастура. — Божечки. Да, это определённо объясняло вспышку такой силы. Было бы сложно проглядеть призыв столь высокопоставленного демона. — Он довольно легко прорвал круг, — продолжил Кроули. — Печати были нарисованы кое-как, я плохо видел их со своего места и не мог ничего поправить. Хастур, естественно, первым делом распался на личинки и сожрал вон тех неудачников. — Он кивнул в сторону скелетов и нахмурился. — Я его об этом не просил. А потом он вернул себе свою вонючую человеческую оболочку и попытался обвинить во всём меня. Я вроде как помешал его очень важной встрече с Вельз. Так что я сказал ему, мол, выручи другана, а то я тут немного к стулу привязан. Правда, не удержался и добавил пару слов про него самого. Ты же знаешь, что я думаю о Хастуре, но так уж получилось, что в этот раз думал я вслух, и ему не все мои мысли понравились... Под конец этой речи голос его слегка охрип. Кроули закашлялся. — У тебя нет воды? — скривившись, попросил он. — Обычной. Не той воды, ту я уже достал. Не бойся, о второй порции просить не буду. Азирафель сотворил пластиковую бутылку обычной воды и пихнул её ему в руки. К счастью, Кроули замолчал, жадно глотая воду. — Хастур ещё здесь? — спросил Азирафель, отчаянно пытаясь вернуться к теме разговора. — Куда он пошёл? Кроули не отрывался от бутылки, пока она не опустела наполовину. — Вернулся к Вельзевул, — он перевёл взгляд на свои руки. — Тебе, эм, тебе лучше уйти. Ага. Не стоит тебе быть здесь, — добавил он, шумно сглотнув. — Не хочу сидеть перед тобой в таком виде. Я всё болтаю и болтаю, кто знает, что ещё ляпну? Щеки его покраснели, и он очень старался не смотреть на колеблющегося Азирафеля. Кроули так гордился своей собранностью и «крутизной» — несложно представить, сколь унизительно для него было лишиться возможности поддерживать этот образ. Но Азирафель не мог бросить его, не мог оставить беспомощного и одурманенного демона в незнакомом месте. Перемещение сюда отняло много сил, и Азирафель не был уверен, что у него получится вернуть их обоих в Лондон с помощью чуда, но он мог как минимум проследить, чтобы Кроули добрался туда своим ходом. — Я отвезу тебя домой, — решительно сказал Азирафель. Кроули чуть ли не паниковал: — Ты, кажется, не расслышал. Очень мило с твоей стороны, правда, но я буквально минуту назад сказал, что не хочу… — Я знаю, что сейчас ты себя не контролируешь, — возразил Азирафель. — Что бы ты ни сказал, я осуждать не буду. И мы оба сделаем вид, что ничего не случилось. Несколько секунд Кроули смотрел на него, с трудом фокусируя взгляд. — Не знаю… Так ты сейчас утверждаешь, но говорю же, я не могу соврать. Фиг ты притворишься, будто я имел в виду нечто иное. В груди больно кольнуло. Кроули выглядел таким смущённым, таким уязвимым. Азирафель знал: есть вещи, которые он вряд ли готов услышать, — да и будет нечестно, если Кроули озвучит их при таких обстоятельствах, не имея возможности сдержаться. Вся эта ситуация была ужасно несправедливой. Помедлив немного, Азирафель сотворил солнцезащитные очки и протянул их Кроули. — Тогда я постараюсь остановить тебя, если ты начнёшь произносить то, о чём впоследствии пожалеешь. Обещаю. — Спасибо, ангел, — поблагодарил Кроули, надевая предложенные очки. — Правда. Я ведь даже не просил о них. Ты всегда знаешь, что мне… — Пойдём домой? — быстро предложил Азирафель и подал ему руку, помогая подняться. Охнув, Кроули встал и тут же опасно пошатнулся, но Азирафель успел поймать друга, положив его руку к себе на плечи. Это было привычно: и раньше случалось так, что один из них, напившись, отказывался протрезветь, вынуждая второго чуть ли не тащить его на себе. Надо сказать, Кроули капризничал чаще. — Расскажешь, с чего всё началось? — предложил Азирафель, подводя его к двери. Может, если заставить Кроули болтать о чём-нибудь безобидном, он не станет затрагивать опасные темы? — Похоже, ты увлёкся шпионажем. — Хех, точно, — захихикал Кроули. Он едва передвигал ноги, буквально повиснув на Азирафеле. — Как сходил на тот фильм, так и загорелся, подумал, будет классно. Ты смотрел шпионские детективы? Я решил, буду как Джеймс Бонд. Брошусь в эпицентр заварушки, ловко ускользну из рук врагов, и всё такое. — Он с раздражением махнул в сторону своего стула, чуть не уронив их обоих. — А в итоге кучка незнакомцев связала меня и выведала мои секреты. — Уверен, даже у мистера Бонда бывали плохие дни. За дверью обнаружились уходящие вверх ступеньки. Кроули с трудом стоял — Азирафель знал, что им придётся непросто, но делать было нечего. Вдвоём они не то пошли, не то поползли по лестнице. — Сомневаюсь, он всегда такой крутой, — возразил Кроули. — Ты тоже крутой, дорогой мой, — успокоил его Азирафель. — Ха. Не-а. Я чёртово недоразумение. Азирафель едва не уронил его. — Кроули, не говори так… — Ангел, мы это уже проходили, — Кроули повысил голос, стараясь не выдать, как ему стыдно. — Я себя не контролирую. Ну и вот, теперь ты всё обо мне знаешь. Не то чтобы это раньше было тайной. Ты же прекрасно изучил меня. — Да, и я точно знаю, что это не так… — Что не так? Демон я никудышный, но ничего другого из меня и не выйдет. Хорошо держу лицо, а внутри чёрт знает что творится. Увлёкся комнатными растениями, но обращаюсь с ними отвратительно, реально отвратительно, и я понимаю, что они такого не заслужили, но всё равно кричу на них, и что это говорит обо мне самом... — Ты не недоразумение, — припечатал Азирафель, чуть грубее необходимого затаскивая его вверх по ступенькам. — Даже представить себе не могу, чтобы кто-то из твоих знакомых думал о тебе вот так; разве что они такие же слепые и недогадливые, как ты сам, и я не потерплю подобных разговоров. — Я не могу мол… — Значит, мыслей таких в твоей голове не потерплю, — упрямо заявил Азирафель. — Если мне придётся раз за разом напоминать тебе об этом, пока ты не начнёшь мне верить, да будет так. Кроули невесело рассмеялся. — Ага, конечно. Давай тебя этой дрянью накачаем, посмотрим, как ты запоёшь. Азирафель смутился. Да, окажись он на месте Кроули, он бы тоже много чего мог наговорить. Стоило ему услышать, как уничижительно тот отзывается о самом себе, Азирафелю тут же захотелось разубедить его, расхвалить и осыпать комплиментами, но тогда бы он непременно выдал, что… Не так уж много нового и выдал бы, если честно. Всё и так стало очевидным ещё в церкви, ведь тот трюк со спасением мог дорого ему обойтись, но иначе бы... — Я… полагаю, у меня нашлась бы пара слов о Гаврииле, — ответил он, тщательно контролируя голос. — Да и о Михаил, если уж на то пошло. Кроули хихикнул. — Вот как? Продолжай. — Если бы я был под действием этого препарата, — подчеркнул Азирафель. — Но это не так. — Ой, да ладно тебе. Давай, обзови её как-нибудь. Скажи: «Михаил — козлина». — Михаил — архангел Господень, — произнёс Азирафель с таким видом, словно зачитывал параграф из книги. — Я не стану поносить её, — затем он понизил голос и добавил: — вслух и пока я трезв. Кроули прыснул со смеху. — Но ты именно это и думаешь. Я буквально слышу твои мысли. — Разве что самую капельку. — Так я и знал! — торжествующе воскликнул Кроули, и звук его голоса эхом отразился от стен бункера. — Тс-с, — шикнул Азирафель, заметив дверь наверху. — Возможно, мы здесь не одни. — Секунду назад тебя ничего не смущало. — Потому что я только сейчас подумал об этом. Тихо. — Ага, давай, заставь меня заткнуться, пока я торчу на не дающих заткнуться наркотиках. — Что ж, по крайней мере, его склонность к сарказму не пострадала. — Это точно поможет. На самом деле нет. Я пошутил. Азирафель закатил глаза. — На здоровье, продолжай и дальше озвучивать всё, что придёт тебе в голову. Я лишь прошу тебя говорить потише. — Не-а, — раздражённо ответил Кроули, но голос всё-таки понизил. Он снова потянулся за водой; повисла пауза. Они почти поднялись. Азирафель остановился на секундочку — перевести дыхание. Лучше бы эти похитители не прятали Кроули так глубоко под землёй. — Бедные придурки, — сказал Кроули, снова думая о чём-то своём. — Жаль, что Хастур их убил. Наверное, ничего этого не произошло бы, если бы меня не схватили. Я и не знал, что шпионить так сложно. — Мог бы просто спросить у меня, — заметил Азирафель, помогая ему преодолеть последние ступеньки. — Как ты помнишь, я в этом деле тоже не преуспел. — О-о-о, та история с нацистами! — хмыкнул Кроули. — Да уж, нужно было сделать выводы. «У Азирафеля не получилось, так что у тебя тем более не получится». Представляю, как чертовски глупо я выглядел, пока скакал к алтарю. — Выглядело и правда странновато, — признал Азирафель. — Вообще-то, было больно, — продолжил Кроули. — Я тебе не говорил, не хотел волновать тебя, но я потом несколько дней еле-еле ползал… — Боже, — встревожился Азирафель и пристыжено взглянул на него. — Кроули, я не знал, мне так жаль... — Не извиняйся, — возразил Кроули. — Всё давно зажило. И вообще, оно того стоило. Азирафель судорожно сглотнул, чувствуя, как колотится сердце. Не очень-то хорошо ему удавалось избегать щекотливых тем. — Как думаешь, сможешь всё утрясти с Хастуром? Ты ведь столько всего наговорил ему, да ещё и выдернул с важной встречи. — Да пустяки, — отмахнулся Кроули. — Пожелай Хастур задать мне жару, он бы так и сделал. В буквальном смысле. К тому же я нынче работник века — наврал, что именно я и надоумил Сталина. — Действительно, чего ещё я ожидал, — пробормотал Азирафель. И всё-таки он был рад услышать, что у Кроули не будет неприятностей с начальством. По крайней мере, неприятностей, из которых он не сможет выкрутиться. В этом деле Кроули был чрезвычайно хорош. Наконец-то одолев подъём по лестнице, Азирафель щёлкнул пальцами, открывая тяжёлую дверь, и едва ли не на руках вытянул Кроули наружу. Опустив его на траву, он ещё раз щёлкнул пальцами, освещая окрестности. Бункер располагался на склоне холма посреди леса. Азирафель уже собрался было спросить Кроули, не знает ли тот, где они находятся, но Кроули снова заговорил: — К счастью, я всего лишь наговорил Хастуру гадостей. Повезло, что не упомянул тебя. Азирафель напрягся. — Да, я… уверен, ты бы не хотел, чтобы он узнал о нашем Соглашении. — Соглашении? Это тоже, но я имел в виду, что… — Что мы не ведём себя так, словно мы враждуем, — перебил его Азирафель, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Полностью согласен с тобой. — О. Ага. — Секунду Кроули молчал. — Хорошо сработано, Азирафель. Я чуть было не сказал… — Есть идеи, как добраться отсюда до Мейфэра? — спросил Азирафель, слегка повышая голос, словно не он лишь пару минут назад просил говорить потише. К счастью, на этот раз Кроули согласился сменить тему. Он опустил голову, но тёмные очки скрывали направление его взгляда. — Хз. Я даже не знаю, где это «отсюда». Я просто гулял в парке, когда меня вырубили, проснулся уже здесь. — Их машина должна быть где-то рядом. — Азирафель хмуро огляделся. — Никуда не уходи, я скоро. Он призвал фонарик, оставив небесный огонёк парить рядом с Кроули. Далеко идти не пришлось: футах в тридцати от бункера сверкнули, отражая свет фонаря, фары зелёного кроссовера. Осталось разобраться, как им управлять, но об этом Азирафель задумается после того, как они окажутся в салоне. Он уже собирался было вернуться к Кроули, но тот словно бы разговаривал сам с собой. Азирафель остановился, хмуро вслушиваясь в поток самобичеваний. — Какой же я тупица, — бормотал Кроули. — Я проболтаюсь, я точно проболтаюсь, я всё испорчу, и он больше не захочет меня видеть… — Я нашёл машину, — сообщил Азирафель, отчаянно пытаясь прервать его монолог. — Пойдём… пойдём? Он снова поставил Кроули на ноги, но тот даже не отреагировал на новость. — Прости, — выпалил он. — Тебе правда стоит уйти. Давай я просто посижу тут, пока оно не выветрится, всё будет в по… — Даже не думай, — отрезал Азирафель. — Говорю же, что бы ты ни сказал, я не буду попрекать тебя. Я вообще сомневаюсь, что услышу от тебя что-то новое. — Но ты не обязан всё это выслушивать, — не сдавался Кроули. Он говорил торопливо, почти фанатично. Поправил очки, плотнее прижав их к глазам. — Знаю, я слишком быстр для тебя, но я стараюсь, понимаешь? Стараюсь двигаться в твоём темпе. Меня устраивает. Будем идти так медленно, как ты пожелаешь. Или вообще никуда не пойдём, если захочешь, но сейчас я не могу себя контролировать, и… Азирафель замер. — Кроули. Неудивительно, что Кроули до сих пор думал об их разговоре в 1967-м, и право же, не было ничего необычного в том, что он так ревностно соблюдает обозначенные границы. По-настоящему поразило Азирафеля другое: даже сейчас, вынужденный до предела обнажать свою душу, Кроули ни в чём не винил его. — И когда я облажаюсь — а я точно знаю, что облажаюсь, не сегодня, так как-нибудь позже — я потороплю события или ляпну что-то не то, ты почувствуешь себя неуютно и уйдёшь. — Я не… — Но ведь ты всегда уходишь. — Всегда… — Его слова заставили Азирафеля вспомнить, как он не раз поступал прежде, и ему стало стыдно. — Ох. — И мне не нужно, чтобы ты постоянно был рядом, но что я буду делать, когда ты покинешь меня навсегда? — продолжил Кроули. — Я каждый раз гадаю, вернёшься ли ты. Чёрт, я не хотел этого говорить, я не пытаюсь тебя виноватить, я... — Кроули, — сдавленно прошептал Азирафель и притянул его к себе, крепко обнимая. Руки у него слегка дрожали. Кроули прав: слишком быстро, слишком рано, но Азирафель должен был прямо сейчас сделать хоть что-нибудь, доказать, что готов попробовать... — Я всегда буду возвращаться. И я очень сомневаюсь, что твои слова смогут это изменить. Что бы ты ни сказал. Кроули пошевелился, словно собираясь обнять его в ответ. Азирафель хотел, чтобы его обняли. Этого не случилось. — Я, гм-м-м… Азирафель разомкнул объятия и положил руки ему на плечи. Губы Кроули были искусаны. — У тебя кровь, — заметил Азирафель. Кроули слегка успокоился — ровно настолько, чтобы попросить: — Азирафель, ради Дьявола, смени тему. — О… Да… — Он прокашлялся. Он ещё не всё сказал — наверное, стоило бы, но Азирафелю казалось, слова застрянут у него в горле, да и разговор этот не из тех, что стоит вести в трезвом уме. — Сменить… тему… — промямлил он и повёл Кроули к машине, снова позволив ему опереться на себя. — Возможно, тебе придётся научить меня водить. Брови Кроули взлетели над стёклами очков. — Ну, это будет катастрофой. Неожиданно для самого себя Азирафель рассмеялся. — Можешь не сдерживаться. — Ты будешь ползти как улитка! Да мы неделю до Лондона пилить будем. — Ну, по крайней мере, доберёмся без происшествий! — Я всегда и всюду добираюсь без происшествий! — запротестовал Кроули. — Прошло уже… сколько? больше пятидесяти лет, а я даже ни разу ни во что не врезался! И ты знаешь, что я не вру, я ведь на сыворотке правды. Запомни на будущее. Нет, лучше запиши. — Что ж, раз так… Давай запишем, что с помощью немалого количества чудес… — Эй! — Демон, известный под именем Кроули, ни разу ни во что не врезался. Пока что. — Эй! — Ну, ты водишь машину так, словно умрёшь, если не прибудешь в место назначения пять минут назад! — раздражённо вздохнул Азирафель. — Неужели трудно не гнать так быстро... Кроули напрягся. Улыбка стекла с лица Азирафеля. Пожалуй, сейчас им лучше воздержаться от обсуждения скорости. Он огляделся, пытаясь найти новый предмет разговора, но вокруг не было ничего, кроме деревьев и, собственно, машины. Нельзя было допустить, чтобы Кроули опять начал ругать себя последними словами. — Азираф… — Вот мы и дошли! — перебил Азирафель, распахивая пассажирскую дверь. — Залезай! Отпихнув его руку с раздражённым «Сам справлюсь», Кроули забрался в салон и устроился на сидение. Азирафель закрыл машину, сделал глубокий вздох и обошёл кузов. Он открыл дверь со стороны водителя и уже собирался спросить Кроули, что делать дальше, когда тот неожиданно произнёс: — Вечно мы так. Азирафель хлопнул глазами. — Выползаем из подземного бункера и угоняем чужой автомобиль? Нет уж, надеюсь, это случай исключительный. — Нет, в смысле… мы всегда переводим тему. Никогда не разговариваем об… этом. Азирафель сел за руль. На Кроули он не смотрел — не знал, что ему ответить. — Ты всегда переводишь тему, — пояснил Кроули. — Ты не говоришь о таких вещах, ты не… ты меня обнял. Ты не обнимаешься. Азирафелю вдруг показалось, будто он разучился дышать. Нет, не обнимается. Кроули определённо заслуживал друга получше. — Я… подумал, нечестно, если только один из нас будет открываться, — ответил он, изо всех сил надеясь, что голос не выдаст его чувств. Кроули уставился на бардачок. — Не стоит. Не нужно делать всё это только ради меня. Делай только тогда, когда тебе самому хочется. Азирафель сморгнул что-то — нет, разумеется, не слезу. О, как бы ему хотелось сказать Кроули, насколько он его ценит, крепко обнять и не отпускать до тех пор, пока он не выкинет эти самоуничижительные мысли из головы. Но ещё больше ему хотелось перестать бояться наказания за свои проступки, Падения или даже приступа паники. Неважно, как сильно они с Кроули желают одного и того же — долго он не продержится. Оставалось лишь надеяться, что хотя бы этот вечер сойдёт ему с рук. — Да и говорить тут нечего. Я всё понимаю. Ты не виноват. — Дело не в тебе. Кроули удивлённо взглянул на него. Азирафель опустил глаза на руль и втянул воздух носом. Он не собирался произносить этого вслух, но и промолчать тоже не смог. — Я… думаю, я тогда неверно выразился, — тихо произнёс он. — Дело вовсе не в тебе. Должно быть, его признание поразило Кроули, потому что некоторое время тот молчал. — Нгк. Ты… правда? Азирафель сухо сглотнул. Сколько же Кроули пережил по его вине! — Могу вернуться и посмотреть, не найдётся ли в бункере ещё дозы этого препарата. Тогда ты мне поверишь? — Боже, нет, не надо. — Он откашлялся. — Я бы никогда не попросил тебя о чём-то подобном. Хватит с нас и одного обдолбанного. Следующие его слова прозвучали так тихо, будто он разговаривал сам с собой. — Спасибо. Что сказал это. Азирафелю показалось, что он вот-вот задохнётся. — Т-так вот, машина. Мне нужен ключ зажигания, да? Куда люди обычно их кладут? Кроули всплеснул руками. — О, да ради… Ангел, ты же ангел. Ты и без ключей справишься. — Ой! — Азирафель натужно хихикнул и завёл мотор чудом. — Верно. — Серьёзно, почему я вообще с тобой разговариваю? — спросил себя Кроули и тут же продолжил: — Видимо, потому что… — А… а какая из педалей — тормоз? — Азирафель вдавил одну из педалей в пол и подскочил на месте, когда машина протестующе взвыла. — Не думаю, что это был тормоз, — сухо прокомментировал Кроули. — Но разве машина не должна была тронуться, если я нажал на газ? — Естественно, она бы тронулась. Если бы ты выжал сцепление. Знаешь, почему бы тебе и это не поправить чудом, что-то я не горю желанием рассказывать про коробку передач. Азирафель заглянул под приборную доску. — Какую ещё коробку? — Ты её не увидишь, она… внутри двигателя, или типа того. Я и сам не знаю... К счастью, попытки Азирафеля овладеть искусством вождения помогли сместить фокус. Кроули по-прежнему то отвешивал ему неожиданный комплимент, то принимался ругать себя. Затем он хмурился и отворачивался, а Азирафель притворялся, что ничего не слышал. Автомобиль медленно выполз на пыльную, усеянную колдобинами дорогу, и Кроули включил радио. — Дорогой, прошу тебя, выключи. Я стараюсь сосредоточиться. — О да, он старался изо всех сил. Плечи болели от напряжения, на лбу выступил пот. Машина двигалась со скоростью ну очень ленивой собаки. — Да брось, тебе не помешает познакомиться с современной музыкой. Ты такой очаровательно-старомодный. До упрямого старомодный. Чёрт, я теперь даже не смогу потешаться над тобой. — Минуту назад тебе ничто не мешало потешаться над моей манерой вождения, — заметил Азирафель, чувствуя, как к щекам приливает жар. Ему бы и в голову не пришло, что Кроули может нравиться его старомодность. Азирафель осторожно оторвал от руля одну из рук и потянулся к приборной доске. — Меня не интересует этот твой регтайм… — Регтайм? — Давай хотя бы найдём канал с классикой. Я бы послушал, но как переключить частоту в этой штукенции... Кроули буквально взвыл от нетерпения. — Можешь ускориться, Азирафель. В смысле, ехать побыстрее. Без всякого подтекста. Был бы здесь подтекст, я бы наверняка рассказал тебе о нём. Аргх! Азирафель остановил машину и снова включил музыку. Похоже, им не помешает отвлечься. — Знаешь эту группу? Кроули взглянул на него, приподняв брови. — Хочешь, чтобы я рассказал тебе про «регтайм»? Или точнее, про рок, хотя ты ведь и так это знаешь. Азирафель вздохнул. Возможно, он пожалеет об этом. — Полагаю, да. Он указал на колонки, издававшие не поддающуюся классификации какофонию звуков. — Пожалуйста, расскажи мне про этот… этот «рок-н-ролл». Кроули потянулся к радио и прибавил громкость. — Так, во-первых, никто уже десять лет как не говорит «рок-н-ролл». Сквозь рёв электронных инструментов прорезался голос, пропевший (а может, прокричавший): «Давненько я не рок-н-роллил!» Азирафель иронично взглянул на Кроули. Тот угрюмо уставился в ответ. — Это не считается, они намеренно использовали анахронизм, чтобы вызвать ностальгию. — Может, я тоже использовал анахронизм. — Вся твоя одежда — один сплошной анахронизм, но никто не ностальгирует по девятнадцатому веку, — огрызнулся Кроули. Азирафель оглядел себя. — Жилет я купил в 1908. — Прости, ошибся, ты всего-то на шестьдесят пять лет отстал от трендов. Ангел, когда ты стал таким старомодным? Ты же покупал книги Диккенса, как только они появлялись в магазинах. Ты открыл Бетховена раньше, чем это сделали критики. — То Бетховен, — Азирафель с отвращением взмахнул рукой. — А это… — Это Led Zeppelin, — раздражённо подсказал Кроули. — И они гении своего жанра. — Хочешь сказать, это хороший рок-н-ролл? — Чег… Да! — Кроули ткнул пальцем в радио. — Послушай хоть минуту и только попробуй сказать мне, что это плохая музыка. Азирафель закатил глаза и слегка прибавил газу, выехав с грунтовки на гладкий асфальт. — Чем быстрее доедем до Лондона, тем меньше мне придётся слушать этот ужас. Кроули недовольно сложил руки на груди. — Ты такой бестолковый. Тебе это уже говорили? Ну, я прямо сейчас говорю, и ты знаешь, что я правда так думаю, ведь в меня залили эликсир честности. Хочешь услышать мои самые сокровенные мысли? Они о том, какой ты бестолковый. — Кто бы мог подумать, — пробормотал Азирафель. — И всё это время ты хранил сие измышление в тайне, невероятно! — Ты даже не представляешь, как сильно я сейчас стараюсь задеть тебя, — добавил Кроули. — Ты просто нелеп, мне и врать об этом не нужно, но я поэтому и… Я… Этим ты мне и нравишься. — Он нервно втянул воздух и словно бы вжался в сидение. — Фух, сдержался. Хотя и не… не полностью. Ох, я не собирался произносить это вслух. Азирафель подчёркнуто спокойно нажал на пару кнопок. — Ой, это что такое? — спросил он, услышав новую мелодию. — Кажется, ду-воп! — Азирафель, это диско! — воскликнул Кроули, всплеснув руками и едва не вскочив со своего места, всем своим видом показывая, что это уже слишком. — Забудь всё, что я сказал, ты мне вообще не нравишься. Очень нравишься, но не нравишься. — А я думал, это я тут бестолковый. — Ты бестолковый. Азирафель самодовольно взглянул на него. — Так тебе это нравится? — Да! — хмуро признал Кроули. — Ты меня разыгрываешь, не думай, что я не понял. Я знаю, ты в курсе, что это не ду-воп. — Понятия не имею, о чём ты, — невинно ответил Азирафель. — Получилось? — Ну естественно, — пробурчал Кроули. — Каждый раз получается. Радио не очень-то помогало, зато нелепые комментарии Азирафеля сбивали Кроули с толку, не давая погрязнуть в мрачных мыслях. Азирафелю худо-бедно удалось разобраться, в какой стороне находится Лондон, и вскоре — хотя обоим казалось, что прошло гораздо больше времени — они въехали в город. Кроули говорил всё меньше и меньше, а в какой-то момент и вовсе скорчил гримасу, распахнул глаза и отвернулся к окну, сжавшись в угловатое подобие морского ежа. Азирафель намёк понял и оставшуюся часть пути молчал, лишь изредка уточняя маршрут до Мейфэра. — Ладно, — сказал Кроули, когда машина остановилась напротив его дома. Глубоко вздохнув, он распрямился, открыл дверь. На Азирафеля он не смотрел, и право же, тот его не винил. — Эм… Спасибо. За… сам знаешь. — Кроули… — начал было Азирафель и замолчал. Он не бросил Кроули, и пусть они затронули весьма болезненные темы, было бы так просто замести всё под ковёр, не встречаться некоторое время, прийти в себя. Было бы просто — если бы он не знал, чего именно боится Кроули. Должен же Азирафель хоть раз повести себя так, как и полагается настоящему другу. Но теперь это было невозможно. Они не обсуждали подобное. Никогда — до тех пор, пока у Кроули не осталось выбора. А теперь всё закончилось, пришло время вернуться к привычным многозначительным жестам и полунамёкам, переглядываниям и выразительным интонациям. К тому же Азирафель пообещал: они оба сделают вид, что ничего не случилось. И всё-таки он не мог позволить Кроули и дальше думать, что однажды Азирафель уйдёт навсегда. Плечи Кроули были напряжены. Он по-прежнему избегал взгляда Азирафеля, поставив ногу на тротуар и придерживая автомобильную дверь ладонью, склонив спину. Готовый в любую секунду выскочить из машины, Кроули ждал, когда Азирафель продолжит. Тот собрался с духом. — Может… может пообедаем как-нибудь на неделе? Или на следующей. Я не занят, — он на секунду задумался и решил сказать правду: — вернее, я смогу освободить для этого время. Кроули поднял глаза. Азирафель не смотрел на него и не видел его реакции — впрочем, тёмные очки в любом случае скрыли бы от него большую часть эмоций Кроули. Азирафель лишь надеялся, что Кроули понял, к чему он клонит. — Конеш-ш-шно, — прошипел Кроули. — Если хочешь. — Естественно, хочу. Потому и спросил. — Тогда, эм… тогда давай немного попозже? Азирафель кивнул. В ближайшие несколько дней Кроули наверняка будет чувствовать себя таким уязвимым, что ему будет сложно даже находиться рядом с Азирафелем. — Просто… просто позвони мне. Я буду у себя в магазине. Я никуда не ухожу. Несколько секунд Кроули молчал, будто бы что-то обдумывая или ломая голову над загадкой. Затем кивнул в ответ. — Договорились. Спокойной ночи, Азирафель. — Спокойной ночи. Он вышел из машины и захлопнул дверь. Азирафель видел, как он подошёл ко входу в дом, достал ключи, обернулся — и будто бы удивился тому, что автомобиль ещё не уехал. Склонил голову в полуулыбке, словно спрашивая: «Что ты делаешь?» Азирафель помахал ему. Кроули вскинул руку, развернулся и скрылся за дверью. Азирафель вздохнул. С минуту он сидел в машине, слушая нечто вовсе не похожее на регтайм, а затем тронулся и медленно поехал в Сохо, с трудом переключая скорости. Эта ночь была тяжёлой для них обоих, но они справились. Всё будет хорошо.