Искусство в истинном его проявлении

Щедро политая соевым соусом лапша из китайской забегаловки постепенно остывала на столе, пока Майкл боролся с деревянными палочками, пытаясь правильно взять их в свои негнущиеся пальцы. Эту битву он проигрывал: криво разломанные палочки выпадали из рук и постоянно путались. Дверь в номер распахнулась — не открылась, а именно распахнулась, громко стукнувшись о стену, — и внутрь вошёл Тревор с пакетом из круглосуточного в руках. — Ты почему так долго? — раздражённо спросил Майкл, кидая деревяшки на стол и откидываясь на спинку кресла. Тревор вопрос проигнорировал, закрыл дверь и небрежно кинул на пол белую от снега шапку. Длинные волосы закрывали добрую часть его лица. Пакет со звоном приземлился на стол, и Филипс начал стягивать с себя куртку. В пакете обнаружились бутылки пива, набор пластиковых вилок и какой-то бумажный свёрток. Только Майкл хотел его достать, как Тревор хлопнул его по руке, словно непослушного ребёнка, и вытащил бумагу сам. — Это ещё что такое? — поинтересовался Майкл, вынимая из пакета бутылку Pisswasser. Тревор выглядел неуверенно. А это происходило чертовски редко. Он отвёл взгляд от стола, хмурясь и теребя бумагу в руках. В такие моменты он выглядел совсем юным: словно школьник, который боится показать оценки строгим родителям. Только у этого школьника на теле было с дюжину шрамов, а из-под ногтей до сих пор не вымылась чья-то кровь. В конце концов он сдался и развернул свёрток, протягивая его Майклу. Это был неровный по краям рекламный постер, который, по-видимому, Тревор откуда-то оторвал. На красном фоне были изображены четверо парней: все с длинными волосами, трое брюнетов и один рыжий, при этом удосужились надеть верх только двое. Парни стояли в максимально пафосных позах: кто с «козой», кто скрестив руки, а кто специально выпячивая вперёд пах, показывая тонкую полоску лобковых волос, торчащих из-под пиздец каких узких штанов. А рыжий вообще был в юбке. Майкл невольно фыркнул. Над парнями рваными буквами сияла «крутостью» надпись LOVE FIST, причём буква «О» была заменена на хмурый череп. Ниже надписи гласили: «Только 22 ноября в рамках тура «Стальное сердце каменно-холодной простаты» всемилюбимая группа LOVE FIST выступит в Висмарке*! Не пропустите! Билеты приобретайте по адресу Уоллес-стрит, 5. Клуб Moonshine, Висмарк, Северный Янктон, 1989» Майкл вопросительно посмотрел на Тревора, пока тот открывал бутылку о краешек стола. Филипс отпил пива, вытер тыльной стороной ладони губы и облокотился о стол. — Мы могли бы сходить на концерт. Висмарк от нас всего в четырёх часах езды, — сказал он, стараясь звучать максимально безразлично. Майкл усмехнулся, отчего Тревор заметно напрягся. — Ты серьёзно, Love Fist? Их же слушают одни школьницы, которым пубертат мешает понять, какая же это херня. — Это не херня, Майки, это искусство, которое тебе, обывателю, понять не дано, — буквально прошипел Тревор, громко стуча дном бутылки по столу и наклоняясь к Майклу в своей типичной «Тревор-Филипс-тебе-угрожает» манере. — Ты же это не серьёзно, да? Глянь на них, — Майкл указал на постер рукой. — Кучка идиотов со смазливыми рожами и в узких джинсах. Они же буквально созданы для того, чтобы качать бабло с фанаток, которые с них кипятком ссутся. А название… «Стальное сердце каменно-холодной простаты». Такое дерьмо ещё нужно постараться придумать. — В этом и смысл, Майки! Они неформалы! Они ебут систему! Они — грёбаный глоток свежего воздуха в мире сфабрикованных исполнителей и того старпёрского говна, которое слушаешь ты. — В моем старпёрском говне хотя бы есть смысл, в отличие от твоего. — Да-а? — протянул Тревор, наклоняя голову. — А сколько песен Love Fist ты слышал, мистер Ценитель? — Эм… Одну? — неуверенно ответил Майкл, понимая, что сейчас позорно проиграет в этом споре. Тревор резко выпрямился, возвышаясь над ним в полный рост. — Э-э-м, одну. Э-эй, Тревор, не суди мой драгоценный вайнвудский кинематограф, пока наизусть не заучишь все фильмы, начиная с 30-х, — передразнил он, делая нарочито высокий голос, а затем громко выкрикнул. — Не суди Love Fist, пока у тебя кровь фонтаном из ушей не хлынет от их музыки! Я имею в виду от количества прослушиваний, урод, убери эту тупую ухмылку со своей рожи! — Ладно, Ти, я тебя понял. Успокойся. Если тебе так хочется попасть на концерт этого бойз-бенда, то вперёд. Но я не пойду. — Это не бойз-бенд! — Тревор сильно ударил кулаком по столу; бутылки и коробки с лапшой дружно подскочили, — Это во-первых. А во-вторых — хватит быть таким занудным. Что ты собрался делать до следующего ограбления? Правильно: жрать, бухать и нюхать кокс. А я предлагаю тебе выбраться из этой рутины и занять себя чем-то новым. Считай это своего рода… Культурным просвещением. Когда тирада Тревора закончилась, он выжидающе уставился на друга, положив руки по обе стороны от его головы на спинку кресла. Они молча смотрели друг на друга несколько секунд, а затем Майкл неожиданно рассмеялся. — Вот уж не думал, что услышу нечто подобное от тебя, Ти, — сквозь смех сказал он и примирительно поднял ладонь, останавливая рвущийся из Тревора яростный поток ругательств. — Хорошо, давай культурно просветимся.

***

Несмотря на то что до концерта оставалась ещё неделя, они поехали в Висмарк в этот же день. Потому что, как правило, билеты на такого рода выступления раскупают как горячие пирожки. Им очень повезёт, если в кассе осталась парочка, иначе придётся силой вырывать их из рук разъярённых фанаток. Климат Северного Янктона снова показал себя во всей красе: стоило отъехать от мотеля, как началась метель. Обогреватель старого Emperor, украденного ими накануне предыдущего ограбления, еле-еле грел салон и издавал противные шипящие звуки, которые были отчётливо слышны в повисшей тишине. Майкл пытался разглядеть что-то кроме белого мельтешения и не угробить тачку, а Тревор, укутавшись в вязаный шарф, вырисовывал узоры на запотевшем окне. Когда чуть распогодилось, Майкл мельком глянул на друга и, прочистив горло, решил прервать непривычное молчание: — А я и не знал, что ты слушаешь Love Fist. Тревор хмыкнул. Майкл увидел боковым зрением, как тот отвернулся от окна. — В смысле, ты никогда об этом не говорил. Ни разу не включал их песни, не пел, в общем, не делал то, что сделал бы любой другой фанат, любящий группу достаточно сильно, чтобы пойти на её концерт, — пояснил Майкл, сосредоточенно всматриваясь в дорогу. — Может, ты плохо слушал, — ответил Тревор, снова отворачиваясь к окну и отмахиваясь от вопроса. — Забей, жирдяй, я просто не хотел напрягать твой заполненный клишированным дерьмом мозг. — Вот оно как. И снова молчание. Это плохо. Потому что в тишине Майкл начинал упорно думать. А ничем хорошим это обычно не заканчивалось. Тревор начал отбивать по окну одному ему известную мелодию. — Ладно, признаю, мне стоило быть толерантнее к твоему вкусу, я… — Очень нужно мне твоё одобрение, — фыркнул Тревор.  — Не перебивай, ладно? Так вот: я ведь твой друг, Ти. А друзья должны… Поддерживать друг друга, да? — Майкл почувствал, как кровь приливает к лицу от этой жалкой попытки извинения, но если он не попросит прощения сейчас, то вина сожрёт его целиком и полностью, так что, вздохнув, он продолжил, буквально ощущая, как Тревор прожигает его взглядом. — Прости за предвзятое отношение к тому, что тебе нравится. Вот сначала сходим на концерт, а потом я смогу справедливо говорить о том, какая хуёвая музыка у этих клоунов в узких джинсах. Последнее предложение вырвалось словно по рефлексу, выработанному за год их постоянных ссор. Но сейчас это было ни к месту. Совсем. Тревор молчал. Молодец, Майкл, просто замечательно. Таунли нервно заёрзал в кресле, стараясь не думать о том, насколько жестокую пытку друг умудрится для него придумать, если колющее чувство вины не прибьёт Майкла быстрее. — Это, наверное, самая сопливая вещь, которую я слышал за всю свою жизнь, Майкл, — наконец сказал Тревор, посмеиваясь. — Да, я старался.

***

Когда до города оставалось ещё полтора часа, Майкл свернул на одинокую засыпанную снегом заправку. Он оставил Тревора возиться с машиной, ссылаясь на его канадскую морозоустойчивость (за что оперативно получил удар в плечо), а сам вошёл в тёплое здание заправки. Скучающий паренёк за кассой, не отрывая глаз от экрана маленького телевизора, протянул ему два бумажных стаканчика с кофе, пачку чипсов и сдачу. По ящику крутили какое-то ток-шоу. Когда Майкл вернулся в машину, Тревор уже сидел внутри, по-хозяйски закинув ноги на приборную панель. Таунли протянул другу кофе, но вместо того чтобы взять стаканчик, Тревор кинул ему на колени тот самый постер с Love Fist. — Боишься, что я заляпаю джинсы? Спасибо, ценю твою заботу, — Майкл сделал большой глоток кофе. На вкус как жжёный песок. Ну, хотя бы горячий. — Вообще-то, я пытаюсь поделиться с лучшим другом своими интересами, — язвительно протянул Тревор, переваливаясь через панель коробки передач. — Ты должен иметь хоть какое-то представление о них, — он кивнул на постер. — Валяй, — ответил Майкл. Тревор задумчиво оглядел членов Love Fist и ткнул пальцем в рыжего. — Это Дик, он барабанщик. Если честно, я не большой его фанат, но свою работу он выполняет достойно: долбит знатно. — А почему он в юбке? Это тоже часть его неформального образа? — спросил Майкл, пытаясь утопить насмешку в глотке кофе. — Это килт, идиот. Прояви немного уважения к культуре Швейцарии. — Шотландии. — Майкл. — Ладно, ладно, молчу. Продолжай. — Это Вилли, басист. По многочисленным слухам любитель женского белья. Кто-то даже видел, как у него кружево из штанов торчит, — Тревор указал на повёрнутого боком парня с тату. — Это Перси, гитарист. Знает, как хорошо дрочить гитарный гриф, — весело продолжил Тревор, указывая на парня в красной майке. — А это, я так полагаю, лидер этой анархической группировки? — Майкл указал на парня с банданой. — Так точно. Солист Джезз Торрент, единственный и неповторимый. Если кто и знает, как задеть струны твоей души, так это он. — Погоди, это случайно не его обвиняли в зоофилии года три назад? — Этот парень просто занимается тем, что делает его счастливым! И не важно, фанатка это, Перси или овца. — Можешь не продолжать, — Майкл остановил Тревора, впихнув тому в руки стаканчик с остывающим кофе. — Их что, набирали по критерию «Чьё имя больше отсылает на хер»**? — Каждый думает в меру своей испорченности, — ответил Тревор, отпивая кофе. Его, похоже, отвратный вкус ни капли не волновал.

***

Как и ожидалось, билетов не осталось. Кассирша, женщина среднего возраста с ярко-красными волосами и большой родинкой над верхней губой, только сочувственно покивала головой, когда Майкл протянул ей деньги. Тревор, покрывая трёхэтажным матом всё, на чём свет стоит, утащил Майкла в ближайшую подворотню, где их уже дожидался улыбающийся во все тридцать два перекупщик. Лысый мужик в длинном чёрном пальто, который смотрел за действом у кассы с загадочной ухмылкой, приветливо помахал потенциальным клиентам. — Добрый вечер, джентльмены. Чем могу помочь? — буквально промурлыкал он. — Хватит прикидываться, ты всё прекрасно знаешь. Два билета на концерт Love Fist, — нетерпеливо потребовал Тревор. Раздражение исходило от него волнами. — Love Fist! Какой хороший выбор! — мужик залез рукой в глубокий карман пальто и выудил оттуда два слегка помятых билета. — По две сотни за каждый. — Сколько?! — вскрикнул Тревор. — Ты, часом, не охуел? Они стоят всего пятьдесят баксов! — Экономика в наше время очень нестабильна. Майкл быстро схватил Тревора за руку, когда тот потянулся к спрятанному за поясом глоку, и сделал пару решительных шагов вперёд. Может, времена его футбольной карьеры и прошли, но крепкая устрашающая форма осталась. — Приятель, они явно не стоят таких денег. Как прогрессивный бизнесмен ты должен это понимать. Перекупщик нервно хихикнул. — Не знал, что говорю с таким высокоразвитым в сфере финансов человеком! Как насчёт ста пятидесяти? — Многовато. — Ну, и помимо вас желающие будут. — М., давай я ему просто въебу, — подал голос Тревор. — Сотня! И это последняя цена! — громко добавил мужик. — Идёт.

***

— Удивлён, что они вообще проводят концерт в этой дыре. Пока они стояли в очереди длиной, наверное, в половину женского населения Висмарка, Майкл осмотрел здание, в котором он проведёт этот незабываемый вечер. Маленькое, невзрачное, выкрашенное в тусклый синий цвет. Единственное, что придавало ему торжественности (точнее, пыталось), это светящиеся белым буквы MOONSHINE. Но всё равно получалось как-то уныло, как и весь город в целом. — У них просто огромный список городов. Тур идёт аж с 1986, — Тревор лениво покачивался с пятки на носок, потирая мёрзнущие руки. — Вот что значит нести свою музыку в массы. — Или хотеть побольше навариться. Внутри всё оказалось не лучше, чем снаружи: зал с крошечной сценой, маленький бар, скудный декор. Вместо подобающей для таких мест свистопляски цветов, от которой можно запросто получить эпилептический припадок, здесь получится заработать разве что сонливость от скучного оформления. У сцены уже собралась небольшая толпа преимущественно из девушек. Их разговоры перебивали играющую на фоне тихую гитарную мелодию. Майкл выкинул куртку в гардероб и проложил прямой маршрут к барной стойке. Алкоголь хотя бы немного скрасит этот вечер. — Ещё ничего не началось, а ты уже нажираешься, — Тревор плюхнулся на соседний стул. Его чёрная майка с надписью «Sexy And Dangerous» демонстрировала руки, украшенные фиолетовыми синяками: последствия драки, в которую он влез два дня назад. — На трезвую голову я происходящего не вынесу. Пить будешь? — Ты ещё спрашиваешь. Когда у них обоих в руках оказалось по бокалу пива, Майкл обратил внимание на троицу, сидящую за столиком в углу. Две девушки, одна в блузке и кожаных штанах, подчёркивающих соблазнительные формы, другая в коротком платье с глубоким декольте, обнажающим часть внушительного бюста, и между ними парень в полурасстёгнутой рубашке, вальяжно закинувший руки на спинку дивана. — Да-а-а-амы,  — протянул парень, заходясь тихим хриплым смехом. Судя по его поведению и количеству пустых стаканов на столе, квасит он тут уже не первый час. — Сегодня просто замечательный вечер, не находите? — Прошу любить и жаловать — продюсер Love Fist, — пояснил Тревор, проследив за взглядом Майкла. — Джим или… Джон, не важно. Важно то, что он тот ещё мудак. Крепко держит парней за яйца и проёбывает все деньги с концертов либо внутривенно, либо через слизистую. — Я что, слышу в твоём голосе нотки осуждения? — Майкл мельком глянул на хмурый профиль Тревора и снова посмотрел в сторону столика. Джим-Джон уже положил ладонь на спину девушки в блузке. Та засмеялась. — Да мне всё равно, на что он тратит зелень, хоть на благотворительность, хоть на расширение чёрного рынка. Проблема в его отношении к деньгам. Он видит в группе дойную корову и не заботится о качестве продукта. Со временем он будет всё хуже, хуже, хуже и пуф, — Тревор драматично хлопнул в ладоши. — А доить-то уже нечего. — Это ведь стандартная схема для любого направления шоу-бизнеса. — Вот именно! Поэтому наш мир и загнивает. Никакой морали не осталось. — Очень забавно слышать это из уст убийцы, — улыбнулся Майкл и поднёс бокал к губам, чтобы допить оставшуюся половину его содержимого. — Ты меня таким сделал, Майки. Наверное, только чудо спасло рубашку Майкла (стоящую, между прочим, тридцать баксов) от знакомства с пивом. Когда первые капли промазали мимо рта и полились по подбородку, он, громко выругавшись, резко выпрямил бокал и поставил подальше на стойку. И нет, дело было не в содержании сказанного: Майкл прекрасно знал, что своё первое убийство Тревор совершил из-за него. Дело было в том, как он это сказал. Тихо, медленно… томно, блядь. Как какой-то переигрывающий порноактёр или дьявол, соблазняющий свою жертву. Этот ублюдок ещё и бровями поиграл. Пиздец. Майкл, откашлявшись от неловкости, вытер рукавом рубашки (в этой ситуации её стоимость уже не имела значения) подбородок и часть шеи, куда успели стечь капли. Мозг отчаянно пытался придумать любую колкость, чтобы хоть как-то, как-нибудь ответить и увести ситуацию из опасного русла. Хотя в чём, собственно, заключалась опасность? — И откуда ты так много знаешь об их продюсере и его расходах? — поспешил сменить тему Майкл. — Слухи, милый мой, телевидение и статьи. Но последнее доступно только тем, кто в школе читать учился, а не гонял по полю в обтягивающих штанишках. — Ты такой забавный! — проворковала девушка в платье, мешая трубочкой разноцветный коктейль. — Расскажи ещё про концерт в Вайс-Сити, ну пожа-а-алуйста! — Всё что угодно для милых дам, — заплетаясь, ответил продюсер, спускаясь рукой ниже на поясницу фанатки. — Дядя Джим расскажет вам сказочку на ночь. Только если вы пойдёте с ним в отель баиньки. — А правда, что все в группе бисексуалы? — спросила девушка в блузке, подвигаясь ближе к Джиму. Теперь она на нём чуть ли не сидела. — Мы англичане, милая, наша сексуальная ориентация зависит от обстоятельств. — А можно будет сфотографироваться с Джеззом после концерта? Только как на обложке Devil's Own Band, где он кидал Перси в латексном костюме козы в кострище, — девушка в платье многозначительно положила руку продюсеру на колено. — Как же я обожаю этот альбом! Каждый раз плачу под Fallen Stars On Shattered Dreams In The Rain, — воскликнула другая. Тревор неожиданно громко хохотнул, отчего парень, сидящий справа от него, подавился своим коктейлем. — Ты слышал это? Да тут половина клуба в музыке вообще не шарит. Лучше Fat Chicks All Day All Night альбомов уже не будет. — Да ты настоящий фанатик, Ти, — засмеялся Майкл. — Кто бы говорил, мистер «я пихаю в разговор цитаты из фильмов при каждом удобном случае». Неожиданно играющая на фоне музыка прекратилась, а с ней стихли и голоса толпы. Тревор вскочил со своего места и быстрым шагом направился к сцене. Майкл не спеша последовал за ним. Когда они заняли более-менее хорошие места, силой прорвавшись сквозь многочисленных фанаток, свет в зале погас, а сцену осветили прожекторы. Майкл морально подготовился к грядущему. Под гудение толпы на сцену вывалился рыжий барабанщик Дик. Он, ссутулившись, оглядел зал сквозь длинные волосы, поправил килт, приветственно помахал рукой и неровным шагом поплёлся к барабанам. С первых секунд можно было догадаться, что он что-то употребил. Причём неоднократно. После того, как Дик уселся за барабаны и чуть не стукнулся о них головой, на сцену вышли Перси и Вилли в обнимку со своими гитарами. У первого на лице было столько макияжа, что он больше походил на клоуна в гриме, а взглянув на состояние второго, можно было подумать, что тот проснулся за пять минут до начала выступления. Как только парни встали на свои места, Вилли открыл было рот, чтобы торжественно о чём-то объявить, но был перебит громкими женскими воплями. Словно почитаемое божество, спустившееся на землю к своим верным последователям, Джезз Торрент появился на сцене. Даже Тревор издал пару одобрительных звуков. Солист буквально проскользил к микрофону, показывая руками «коз» и высовывая как можно дальше свой желтоватый язык. Гомон толпы только нарастал. — Приве-е-ет, Вхисморк! — пронёсся по залу голос Джезза. С такой слышимостью сложно было понять, что стало причиной неправильного произношения: английский акцент или тотальный похуизм солиста. А может он просто в микрофон чихнул. — Ну и холодный приём вы нам устроили! Ну ничего, мы сейчас так зажжём, что спалим эту халупу до основания. Верно, парни? — Джезз указал на своих товарищей. Ответом послужила череда оглушительных криков. Love Fist решили не церемониться и зашли сразу с козыря — Fist Fury. Самая популярная песня группы, которая в своё время играла из каждого утюга, и по совместительству та единственная, которую Майкл слышал. Про себя он признал, что играли парни в принципе… неплохо. Гитара отлично звучала в умелых руках, барабанщик действительно «знатно долбил», солист выдавал такие звуки, какие Майкл в жизни своей ни разу не слышал. В хорошем смысле (даже несмотря на то что звучание было похоже на предсмертные крики миксера, на удивление это совсем не резало слух). Но на всём вышеперечисленном ставил жирный крест один факт: содержание песни. Когда Джезз плавно подобрался к припеву, и без того буйствующая толпа буквально взревела, и негласный хор из женских голосов, практически перебивая солиста, запел: Love Fist fury, we're just getting pussy Our love rockets are too aroused The girls are going crazy cause we ain't getting lazy Shooting love fist fuel all around! Всё вокруг них с Тревором превратилось в один огромный людской водоворот. Все кричат, поют, прыгают, машут руками, хватают друг друга и утягивают в сумасшедший пляс. Будто бы зал внезапно наполнил пьянящий туман. Love Fist fury, checkin out all the pussy Let your love rockets do all the rounds The girls are going crazy, tonight is getting hazy Shooting love fist fuel from their mouths! Чей-то каблук внезапно приземлился Майклу на ногу, и он, крича благим матом, отшатнулся в сторону, влетев прямо в виновника того, что они сейчас трясутся в толпе обезумевших фанаток Love Fist, а не культурно отдыхают в каком-нибудь заросшем плесенью и провонявшем мочой мотеле. Майкл уже собирался бросить в друга укоризненный взгляд, но не успел: Тревор повернулся к нему лицом, качая головой в такт музыке, и улыбнулся. Не так, как он делает обычно, обнажая ряды пожелтевших зубов в некоем подобии оскала, а по-настоящему, и так широко, что улыбка грозилась выползти за пределы его лица. Небольшой шрам, пронизывающий его верхнюю губу, придавал этой картине определённой жути. Для кого угодно, но не для Майкла. Он и сам не заметил, как ответная улыбка появилась на его лице. Love Fist fury, we're just getting pussy Our love rockets are too aroused The girls are going crazy cause we ain't getting lazy Shooting love fist fuel all around! Как только прозвучала последняя строчка, толпа яростно зааплодировала. В послепесенном возбуждении Джезз громко завопил в микрофон и намеренно кинул его на пол, из-за чего по залу эхом прошёлся оглушающий звук удара. Перси кланялся фанатам, прижимая к груди гитару, другую гитару Вилли грозился разбить о сцену, а Дик, выбросив барабанные палочки, покачивался из стороны в сторону в каком-то трансе. Ещё немного побесившись на радость фанаткам, Джезз подобрал микрофон и объявил: — Ю-ху-у! Вот это рвение, дамы. Но не волнуйтесь, нас на всех хватит. Мы немного подзарядимся и вернёмся. Не скучайте! После этих слов все члены Love Fist дружно ушли за кулисы. Часть слушателей осталась у сцены и принялась радостно обсуждать выступление, часть разбрелась по клубу. Свет снова включился, фоном заиграла гитара. Майкл с Тревором заняли свои места у барной стойки в ожидании возвращения группы. Филипс явно пребывал в экстазе от происходящего: ёрзал на стуле, тарабанил руками по стойке, без причины ухмылялся и мычал себе под нос мелодию Fist Fury. Когда Тревор взял протянутый ему бокал пива, Майкл заметил, что у того трясутся руки. В таком состоянии его друг обычно бывал либо под наркотой, либо после успешного ограбления. — Кто бы мог подумать, что беспощадному грабителю Тревору Филипсу ничто человеческое не чуждо, — съязвил Майкл, когда бармен ушёл обслуживать другого клиента. — Иди наху-у-уй, — радостно ответил Тревор, залпом выпивая половину содержимого бокала. — И всё-таки, — продолжил Майкл, цедя своё пиво. — Что-то я не уловил в этой песне каких-нибудь глубинных смыслов. Они просто поют о том, что перетрахали в городе всех тёлок, с кем-то подрались, нарвались на копов, откупились и снова пошли трахаться. — Нужно уметь читать между строк, Майки. Смысл не будет болтаться на поверхности. Здесь, например… — Тревор сделал задумчивое лицо и почесал отросшими ногтями подбородок. Спустя примерно полминуты он сдался и махнул рукой. — Ай, потом объясню. Всё равно это не самая моя любимая песня. Остаток вечера проходил примерно по одному сценарию: они пили, Love Fist выходили на сцену, пели одну-две песни, уходили на подзарядку, а они снова шли бухать. Плавно с пива Майкл перешёл на виски, который потом шлифовал тем же пивом, а Тревор ради разнообразия заказывал себе разноцветные коктейли, похожие на «ссанину единорога». К середине вечера они были уже прилично пьяны, и вся эта ситуация с концертом перестала быть чем-то раздражающим. Тревор даже поймал Майкла на том, что тот подпевал песне Beast Fist, и потом весь их перерыв на выпивку об этом напоминал. Под волшебной алкогольной дымкой Майкл стал значительно проще относится к блевотным текстам песен и вакханалиям толпы, и начал замечать уйму забавных и порой абсурдных донельзя ситуаций, происходящих вокруг. С каждым перерывом Love Fist выходили всё более дёрганные и перевозбуждённые. Джезз, вместо того чтобы петь, тупо смеялся в микрофон, у Дика постоянно сползал килт, и в итоге окончательно упал, из-за чего барабанщик, споткнувшись, поцеловал пол, макияж Перси размазался по лицу (в основном в районе носа и рта), а Вилли угрожающе замахивался гитарой на фанаток, стоящих у сцены, отчего те только восторженно кричали. Во время песни Chin Twister какая-то девушка залезла на сцену и с криком «Я ЛЮБЛЮ ВАС, LOVE FIST!» прыгнула прямо под ноги Джеззу. Солист взял необычайно высокую ноту и испуганно спрыгнул со сцены прямо в руки подоспевшим охранникам. Нарушительница порядка по итогу оказалась переодетым в платье мужиком, которого вышвырнули прямо на мороз, пока он осыпал всех проклятиями. Пару раз Майкл слышал, как продюсер и кто-то из группы обсуждали нечто под названием Love Juice (наверное, новая песня). Иногда Тревор пытался проскользнуть за кулисы, но его всегда оперативно останавливала охрана. На третий раз пришлось вмешаться Майклу, чтобы дело не закончилось резнёй. — И всё-таки хрень собачья эти твои Love Fist, — Майкл пытался перекричать песню Bury Me Deep Inside, над которой надрывался Джезз. — Как спермотоксикозники какие-то. — Ничё ты не понимаешь, — ткнул его в бок Тревор, покачиваясь то ли под музыку, то ли из-за количества выпитого. — За всеми этими сиськами и письками скрыто настоящее искусство. Понимаешь, о чём я? Майкл не понимал. Но это не мешало ему получать от процесса специфическое удовольствие. В конце концов Love Fist объявили о своей последней песне, и ею оказалась Dangerous Bastard, которую Тревор гордо окрестил «искусством в истинном его проявлении». В этот момент в крови Майкла циркулировало столько алкоголя, что он откровенно наплевал на будущие неизбежные насмешки от друга и откровенный подрыв своего авторитета, и, закинув Тревору на плечи руку, он позволил себе наслаждаться последними мгновениями концерта, качаясь вправо-влево в некоем подобие танца. Yeah I'm a Dangerous Bastard; And I am bullet-proof I tell ya life is a lesson look; Sometimes I get flu… — Майки, Майки! — внезапно прокричал Тревор, скидывая с себя руку. — Срочно, подними меня! — Чего? Зачем? — в недоумении спросил Майкл. — У Джезза есть традиция: в конце каждого концерта он кидает в толпу свою бандану, и она нужна мне! — Так купи себе точно такую же. Вон их пачками продают у входа. — Нет! Мне нужна именно его. — В чём разница между его потной вонючей тряпкой и точно такой же, но новой? — Именно в этом! — Да не буду я тебя поднимать, кабанина! — МАЙКЛ! — А СЕЙЧАС! — неожиданно прокричал Джезз, стаскивая с себя бандану. — Готовьте ручки, я запущу к вам эту детку. Солист с боевым кличем начал раскручивать бандану над головой, словно это было лассо. Фанатки возбуждённо запищали и дружно вскинули руки вверх. Тревор выглядел так, будто от этой банданы зависит вся его жизнь. — Ладно! — недовольно рявкнул Майкл и, присев, схватил Тревора за ноги и резко поднял вверх. Мышцы моментально отозвались болью. Джезз покрутил бандану ещё пару секунд и, хорошенько замахнувшись, швырнул её со сцены. Несчастная тряпка, не пролетев и полметра, спикировала вниз. Зал моментально заполнил чей-то визг: — О ГОСПОДИ, Я ЕЁ ПОМАЛА! Недалеко от сцены над светлой макушкой в победном жесте взлетела рука, сжимающая бандану. Толпа сразу начала сгущаться вокруг неё, но проворная блондинка с ловкостью мыши юркнула к выходу. — А НУ СТОЙ, БЕЛОБРЫСАЯ СУКА! — проревел Тревор и, забыв, что его сейчас держит Майкл, рванул вслед за ней. — Тревор, блядь! — Майкл, чуть не навернувшись, бросил друга, и тот, не мешкая ни секунды, начал прорываться сквозь толпу к выходу. Таунли побежал за ним. Тревор решительно проигнорировал гардероб и выбежал на улицу. Майклу пришлось последовать его примеру. — Ти! — прокричал Майкл, пытаясь в темноте отыскать глазами фигуру друга, и в итоге нашёл по отдаляющимся звуку женских шпилек и угрожающему басу. Когда эти двое наконец попали в его поле зрения, Майкл увидел, как девушка запрыгивает в спасительное такси и уезжает прочь. — Блядь! — громко прокричал Тревор и со всей силы пнул рядом стоящий мусорный бак. Тот перевернулся, и все его внутренности оказались на земле. — Успокойся! — Майкл подошёл к другу, в примирительном жесте поднимая ладони, словно он пытался утихомирить дикое животное. Тревора буквально трясло от злости, он яростно сжимал и разжимал кулаки и нервно ходил вперёд-назад по дороге. — Чувак, забудь ты про эту бандану, — Майкл силой пригвоздил Тревора к месту, положив руки ему на плечи. Филипс хотел было что-то рявкнуть в ответ, но Майкл не позволил ему, резко продолжив. — Перестань вести себя как ребёнок! Это же не конец света. Тревор с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы и, вырвавшись из цепкой хватки друга, направился к клубу. Майкл, вздохнув, последовал за ним. — Эй, — сказал Майкл, когда нагнал его. — Пойдём побыстрее. Может, успеем взять автограф. Тревор неопределённо хмыкнул и, заметно расслабившись, ответил: — Пойдём.

***

— Должен признать, это было не так уж и плохо, — отметил Майкл, когда они подходили к клубу. — У парней явно есть потенциал. — Я же тебе говорил! — гордо ответил Тревор. — Ты мне теперь всю жизнь об этом напоминать будешь? — Определённо. Хочу увековечить момент, когда сам Майкл, мать его, Таунли признал, что он неправ. Майкл невесело усмехнулся, уже жалея, что вообще начал этот разговор. — Тогда я буду вечно напоминать тебе о том, как ты мялся перед тем, как рассказать про этот концерт. Тревор, мать его, Филипс зависит от чьего-то мнения, — передразнил Майкл. — Разве что от твоего. Майкл остановился, только сейчас поняв, что Тревор отстал от него на несколько шагов. Таунли медленно развернулся, обдумывая сказанное, и посмотрел на друга. Тот стоял на месте и, вопреки ожиданиям, не выглядел насмехающимся. А совершенно, чертовски серьёзным. Майкл ощутил очередной укол вины и какое-то неопределённое чувство, предательски проснувшееся в глубинах его пьяного мозга. По его телу прошла дрожь, и он всеми силами старался себя убедить, что это из-за холода. — Чувак… — тихо начал Майкл, отводя взгляд. — Прости меня ещё раз за то, что я говорил про… Тревор молча сократил расстояние между ними и встал вплотную к Майклу. — Господи, Майкл, ты можешь просто заткнуться? И Майкл заткнулся. Лицо Тревора находилось в каких-то пяти жалких сантиметрах от его собственного лица. Горячее дыхание облачками пара обжигало его кожу. Майкл знал, к чему всё неизбежно идёт, но не нашёл в себе сил что-либо предпринять. А Тревор, он… ничего не делал. Ждал разрешения. И бездействие Майкла красноречиво ему ответило. Майкл почувствовал призрачное прикосновение чужих губ к своим и попытался рационально оценить ситуацию. Эти губы не пахнут дешёвым блеском, они пахнут дешёвым пивом. В него упирается не упругий бюст, а массивная мужская грудь. И, самое главное, это был его лучший друг. В этой тупой майке, которую он купил на барахолке, с этими непослушными волосами, которые он упрямо отказывается стричь, с этими крепкими руками, покрытыми ссадинами и синяками. И эти же руки неоднократно лишали людей жизни. И, прежде всего, ради Майкла. Пока он терялся в своих размышлениях, Тревор уже переходил в наступление. Как только горячий язык коснулся губ Майкла, он сразу же положил руки Тревору на плечи, словно предупреждая того, чтобы он не переходил границы дозволенного. Но это скорее Майкл пытался убедить себя самого в том, что эти границы вообще существовали. Тревор умело скользнул языком между губ и столкнулся с преградой в виде зубов. Он подождал, пока препятствие исчезнет само собой, но терпения его надолго не хватило: Майкл почувствовал, что давление на его зубы усилилось, и сжал предплечья Тревора. В контрасте с холодом они были просто обжигающими. В конце-концов Тревор сдался и, прорычав, оторвался от Майкла, напоследок лизнув его губы. — Ну ты и мудила, — тихо сказал Тревор и уткнулся лбом в плечо друга. Тот моментально разжал руки. Они стояли в тишине некоторое время. Майкл безуспешно пытался заставить свой мозг работать, но всё, на что он был способен в данной ситуации, это слушать приглушённое дыхание Тревора и нервно оглядываться по сторонам в надежде, что никто не окажется рядом и не увидит момент его падения. Майкл цеплялся за эти последние крупицы отрицания как за спасительную соломинку, потому что, если он примет медленно зарождающуюся в его голове истину, то подпишет смертный приговор не только себе, но и Тревору. А Тревор просто слушал сердцебиение Майкла, и других доказательств ему не требовалось. — Ти… — прервал тишину Майкл. — Пойдём внутрь, пока не замёрзли. В ответ Тревор крепко обнял его, прижимая к себе. Майкл мысленно выругался, понимая, что эти объятия не настолько нежеланны, насколько ему бы хотелось. Этот год, проведённый вместе, те моменты, что они делили, всё это пронеслось в его голове, словно кадры из кино. Майкл наконец нашёл того, кто его понимает, кому он может доверять и впустить в свой запутанный внутренний мир. Это было захватывающе. Это было приятно. Это до чёртиков его пугало. Потому что Майкл жил по принципу «Преследуй то, что желаешь, получи это и возненавидь». Из ступора Майкл вывел звук открывающейся двери. Он задёргался, пытаясь отпихнуть от себя Тревора, но тот только сильнее вцепился в него и угрожающе зашипел. Знакомая рыжая шевелюра показалась из-за двери. Дик, шатаясь, вышел из клуба и окинул их мутным взглядом. Он смотрел на них несколько секунд, задумчиво мыча, а потом пробормотал: — Простите, дамы, автографы больше не… Внезапно Дик согнулся пополам и громко проблевался прямо на белый снег. До этого Майкл думал, что ситуация не может стать ещё более неловкой, но он, как оказалось, ошибся. Барабанщик попытался выпрямиться, но снова согнулся под силой болезненного спазма и изверг из себя ещё часть смешанного с чем-то желудочного сока. Когда Дик наконец выиграл битву с желудком, он, покачиваясь, побрёл в сторону парковки. Наблюдавший за этим действом Майкл не сразу заметил, как его плечо подозрительно намокло. — Тревор, твою мать! — закричал он, на этот раз успешно отталкивая от себя друга. — Ты на кой чёрт мне рубашку обслюнявил?! Тревор в ответ хрипло засмеялся: — Пошли, ковбой, хватит яйца морозить.

***

В 1991 году Джезз Торрент в конец разругался с «тем ещё мудаком» продюсером и покинул группу ради сольного творчества, тем самым предав все идеалы, в которые Тревор верил. И Джезз, и остатки группы в итоге скатились до обычной незаурядной попсы. Эпоха процветания Love Fist закончилась, а вместе с ней умерла и любовь Тревора. Хотя, ему и так было не до музыки: свадьба уже скоро.

***

Воспоминания о старых добрых временах хлынули потоком из пробоины в той плотине забвения, которую Тревор так долго и упорно строил девять лет. Первые трещины в ней начали появляться ещё в тот момент, когда он шагнул в кухню семьи Таунли (прошу прощения, Де Санта) и увидел грёбаную оболочку того человека, которого он когда-то любил. Последующие трещины паутинкой разошлись по плотине, когда он снова увидел Майкла в действии. Где-то внутри него, за слоями жира, лжи, лицемерия и отрицания всё ещё жил старый Майкл. Жестокий, беспощадный и верный. А критический урон этой крепкой стене нанёс сраный визит к Вилли. И теперь его зуб, частично покрытый кровью и ошмётками десны, лежал в ладони Тревора как очередное болезненное напоминание о тех днях, когда он мог считать себя счастливым.