Обреченные Романтики

- Эх, Франклин, - тихо вздохнул мистер Браун, просматривая бумаги в руках, – жизнь повернулась к тебе спиной. Мужчина, сидящий напротив, сдержанно приподнял уголки губ. - По-моему, она наоборот открыла мне то, что так долго прятала от обычного человеческого глаза. Мистер Браун отложил бумаги, оценивающе поглядев на приятеля, как в старые добрые времена. Будто и не было того разрыва времени, где каждый шел своей дорогой, нагибаясь под давлением обязанностей. Они знатно изменились с того дня, когда прозвенел последний звонок, отобравший беззаботную детскую жизнь. Они не были готовы к жестокой реальности, но через некоторое время привыкли и окунулись в серые будни, не поднимая головы к солнцу. Мистер Браун и не думал, что когда-то сможет вновь увидеть школьных приятелей, но судьба привела Франклина к нему. Он также и не думал, что тот подаст документы на должность учителя в частном колледже Коара, но не должен был этому удивляться. Франклин всегда был таким. Непонятным, вдохновленным, желающим изменить все вокруг с солнечными морщинками вокруг глаз. - Ты почти не изменился, - покачал головой мистер Браун. - Да ты решил посмеяться надо мной! – хохотнул Франклин, показав пальцем на свое лицо. – Этих морщин тогда совсем не было. - Ты знаешь, что я не об этом. Франклин знал. Все знали. От этого становилось еще больнее. - Я приму это за комплимент, - наконец ответил он и посмотрел в открытое окно. Легкий летний ветерок приносил далекий аромат свежескошенной травы, но совершенно не охлаждал взмокшее от жары тело. Мистер Браун без конца преподносил платок ко лбу, удивляясь легкой улыбке на лице Франклина. Хотя он вновь не должен был ей удивляться. - Это неправильно, - тихо сказал директор, прикрыв глаза. Вряд ли он мог с уверенностью ответить в тот момент, что именно было неправильным. Франклин не ответил, но это было даже хуже, чем если бы он вслух сказал все, что было у него на уме. - Hoc est ultimum somnium, - также тихо ответил давний приятель, кинув взгляд на отложенные бумаги. Мистер Браун покачал головой. Он не хотел ничего говорить – все слова казались ничтожными по сравнению с надвигающейся бурей. Как же хорошо было жить в неведении. - Я хочу научить мальчиков жить, а не существовать, как делал я последние года, Эдуард, - проговорил Франклин, и мистеру Брауну не оставалось ничего, кроме как посмотреть в прозрачно-голубые глаза давнего приятеля, которые всегда излучали лишь теплоту и желание жить, а не существовать. – Это единственное, о чем я прошу. Как же мистеру Брауну хотелось вернуться в детство, расплакаться в подушку, наполняя всхлипами комнату, и спрятаться в материнских объятьях от всех невзгод. Как же ему хотелось повернуть время вспять, чтобы ничего не слышать и ни о чем не знать. - Комитету не очень понравятся твои способы преподавания, - сказал он вместо этого. - Они не продлятся долго. Мистер Браун закусил щеки изнутри. Каждое слово пронзало сердце в напоминании о жестокостях реальной жизни. Хотелось по-прежнему лишь одного: снова стать мальчишкой и наблюдать за звездами, представляя будущее чем-то далеким и невозможным. - В колледже Пуэлла произошел пожар, поэтому преподавать ты будешь не только для парней. - Тем лучше, - облегченно вздохнул Франклин. Мистер Браун не мог ответить тем же. Беспокойный вихрь сметал все мысли в кучу, оставляя лишь те слова, которые Франклин произнес через несколько минут после прихода. Они эхом проносились в сознании, устрашая своей реальностью. Как Франклин мог оставаться таким спокойным? Мистер Браун вновь напомнил себе, что не должен ничему удивляться, но устало прикрыл глаза. - Можно ведь что-то сделать... - Остается только надеяться.