Lavigne Aurora

      Карета ехала по уложенной каменной кладкой дороге, звуки копыт и колес, раздававшиеся вперемешку в воздухе, добавляли некой атмосферы таинственности. Колеса, изредка наезжая на камни, чуть сотрясали транспорт и ещё не зажжённые на нем фонари.       Александр сидел в карете, играясь пальцами с украшением на шее и неспешно потягивая вино собственного производства, не расплескавшееся благодаря только грации и ловкости рук. Сладкий, с лёгкой кислинкой открывающейся в конце, напиток был слегка терпким и издавал насыщенный виноградный запах. Одурманенный этим нектаром, мужчина слегка опустил тяжёлую голову, облокотившись на изящную кисть руки. Длинные худые пальцы были облачены в черную перчатку. Его чуть длинные, ниже лопаток смольные волосы каскадом упали вперед, покачиваясь в такт подскакивающей на камнях карете.       Лоск волос отражал лучи заходящего солнца, придавая холодному чёрному цвету немного теплоты и жизни. В таком окружении Александр был похож на произведение искусства, на самую дорогую картину. Белая кожа выглядела слегка нездоровой, придавая особое, трагичное, заставляющее зрителя хотеть заботиться о нем, очарование. Пухлые красные губы приобрели чуть более розовый оттенок благодаря остаткам вина. Он неосознанно сомкнул их в тонкую линию, выдавая свои еле заметные внутренние переживания.       Прямой, тонкий нос придавал молодому графу схожесть с античной статуей, делая весь образ еще более недосягаемым. Заключительной частью его прекрасного лика были глаза. Узкие, с длинными ресницами, контуры их изгибались вверх на конце, и заходили вниз вначале. Они горели ярче всего на худом лице, оживляя его, и превращая юношу из прекрасной картины в живого человека.       Хоть он и был молод, в уголках глаз появилась парочка еле заметных морщинок, которые давали понять, что Александр улыбается очень часто. Чаще чем кто бы то ни было из аристократов, а чуть прищуренное нижнее веко делало его взгляд тёплым, приветливым и улыбчивым даже тогда, когда держал лицо расслабленным. И сейчас, когда он прикрыл глаза, расслабил в напряжённой осанке спину, Александр смотрелся очень умиротворенно.       За окном же потихоньку зажигали фонари вдоль дороги.

***

      Карета остановилась возле восхищающего своими габаритами дворца, так и покрытым золотом везде где можно. Снаружи он выглядел роскошным, светлым, так что темную карету с двумя тягачами темнее ночи, было возможно заметить в ночи лишь по цокоту копыт, и бликам на шкуре, от света фонаря.

***

      Сделанная из самого темного дерева карета, была украшена золотыми вставками. Закрывали её изнутри красные шторы, что сейчас были подвязаны по рамкам окон, пропуская внутрь свет. Кучер был одет так же мрачно, в черный камзол с красными вставками пиджака и белой рубашкой. Почтенного возраста кучер, хоть и был не молод, но силы при нем было достаточно. Пару раз его подменял старший сын, ровесник Александра, весьма статный мужчина с хорошими манерами, да и к тому же прекрасный собеседник. Тем для разговоров у обоих мужчин было достаточно.        По дороге они могли где-нибудь остановиться и выпить вина, поговорить обо всех своих проблемах, обо всём, что случилось с ними — будь то хорошие или плохие моменты их жизни. Они дружили почти с самого детства, ведь нынешний кучер работает в их семье около четырёх десятков лет. Больше, чем живёт свой собственный век нынешний хозяин поместья. С ним тоже можно было иногда выпить вина или чего покрепче, но старик не особо любил подобное, потому чаще всего вежливо отказывался, и Александру приходилось в одиночестве наслаждаться своим прекрасным вином.

***

      Молодой мужчина, допив красную жидкость, неспешно поставил на стол опустошенный бокал и взял со столика черную маску, скрывающую глаза. Маска была заостренной на концах, от куда от уголочка шла дорожка черных страз, по нижнему краю. Поверх маски была кружевная ткань, заметно её укрошающую. Надев маску и открыв себе дверь, он чутка склонил голову, чтобы не удариться лбом о косяк, и спокойно спрыгнул с порога, чуть согнув ноги в коленях при приземлении. Развернувшись корпусом к кабине, Александр схватил черное длинное пальто с сиденья. Оно было обвито кроваво-красным бархатом, а пальто было заключительной частью образа таинственного аристократа.       Закинув его на плечи, он в последнюю очередь взял стоящую возле сиденья черную трость, украшенную различными узорами алого цвета. Верхушка ее была более круглой формы с вырезанными причудливыми узорами, плывущими по краям.       Граф приподнял ногу, толкнув ею дверцу кареты, тут же захлопывая. Поставив на землю ногу, облачённую в обувь на высоком каблуке, восстановил равновесие. Перед тем как пойти, мужчина размял ноги, поворачивая лодыжки в черной обуви в разные стороны, дополнительно разминая плечи.       Прекрасная фигура его была скрыта под несколькими слоями чёрной одежды, которую было возможно разглядеть. Сверху на нем красовалась обычная черная рубашка с золотыми пуговицами и тонкими узорами. Чёрный фрак с темно-красными лацканами и грудным карманом, сверху на плечи накинуто пальто ниже колен, всё по этикету.       Завершающим элементом образа стал красный кулон в виде капли, на тоненькой золотой цепочке. Каплю обвивали тонкие золотые ветви, удерживая её. Для Александра эта вещь многое значила, потому часто его поглаживал, вспоминая что-то свое.       Как раз в это время из дворца выбежали двое слуг, и, быстро подбежав, поприветствовал гостя по имени. Видимо, те узнали кто конкретно приехал. Двое прошли к задней части кареты, начиная доставать из неё один за другим ящики, средних размеров. В общей сложности слуги насчитали шесть. Александр, не став дожидаться слуг, опираясь на трость, зашагал прямо к огромным дверям дворца, постукивая шпильками по камням, и белой мраморной лестнице.       Добравшись до самых дверей, и не войдя внутрь можно было разглядеть что происходит в зале, полностью залитой ярким светом.       Оттуда исходила красивая музыка, завораживающая своим звучанием, плясали люди, кто-то стоял у столов, поглощая еду, которая впрочем в этом дворце всегда была восхитительная. Александр прошел внутрь, за ним зашли слуги с его вином.       Почти сразу к нему подошел и мужчина, весь облаченный в золотые и белые одеяния. Короткие волосы были забраны в небольшой хвост на затылке.       — Добро пожаловать, Александр Лавин. Рад приветствовать такого дорогого гостя. Устали по пути?       Мужчина говорил слишком сладко, от его приторной речи вяли уши, но должно было выказать ему почтение хотя бы из вежливости.       Александр улыбнулся, набрал воздух в легкие, стараясь подобрать слова. Вечер обещал быть очень весёлым, а если нет, он постарается это исправить.