Королева

      Здесь не помогут Юджин или Кассандра.       Здесь не поможет даже Королева.       Ведь Короля не остановит никто.       Так и не повзрослевшая Рапунцель грезит наяву, блуждающим огнём исследуя слишком длинные и светлые коридоры замка, ведомая мыслью о добром и прекрасном, о настоящем и живом – и встречается глазами с задумчивым прищуром, с каждым днём всё более успешно проникающим в испуганное подсознание.       Пространства здесь мало для свободного потока мыслей.       Рапунцель стоит перед ним, сжатая пружиной, вся острая и колючая, потерянная и дрожит, глядя на него исподлобья, а он словно гордится тем, что она не сдается, и на серьезном лице видно довольство: его дочь будет достойна своей короны.       Тихие слёзы осыпаются в его ладони, пока тяжёлая волна волос окутывает пространство, закрывая собой высокий потолок, хотя вокруг глаза придворных и стражи – Рапунцель видела это сражение сквозь мутное окно своей башни, и камзол её отца пропитан чужой смертью.       В королевстве теперь неспокойно.       Одна клетка сменяется другой, лишь ненадолго разжав прутья, выпуская наружу тёмный комок с коротким оперение – тогда там была насыщенная зелень и сбитые в танце ноги, – но смыкаясь обратно, как только чистое золото вновь скользит по её спине.       Теперь здесь закрытые платья, крепко держащие под рёбра, словно имитирующие сильные пальцы, и ужины на двоих, с долгими разговорами.       Это никогда не закончится, не перестанут болеть свежие шрамы, оставленными под сердцем самыми родными руками, мрак не перестанет ломать свет, выворачивая птичьи крылья кровью наружу, уничтожая и повергая в прах.       Рапунцель тянется к теплу       забывая, что свет в её отце погас задолго до появления всех этих желаний.       И история повторяется.       Рапунцель помнит многое – белый цвет, остроконечное солнце, свет фонариков, и тихие поцелуи в макушку, бархатом королевских одежд, низкие ноты смеха – всё наслаивается, приумножается и стирается, мимолётное, крохотное, и перекрывая собой недавние беседы о важности контроля, среди шахматных ходов.       На доске всегда много белых пешек.       Но Королева всего одна.       Рапунцель резко вскидывает глаза и жидкое золото волос бьёт пространство, она пытается храбриться, дышит глубоко и считает до десяти, но замирает под острым взглядом голубых глаз, – Рапунцель кажется, что это невозможно, что цвет неба не может быть таким ледяным и далёким.       Она продолжает рисовать, не отводит взгляд от мозаик и белых следов лепнины над собственной головой, слушая шаги, и не может спать в башне, потому что кошмары из прошлого стоят за её спиной, и ржавый замок смыкается на тонких рёбрах.       Прошлая жизнь распадается по швам под щедрой рукой её короля.       Кровь манит и шепчет на ухо, втягивает в ядовитый водоворот, заставляя шагнуть ближе к бездне, где край осыпается мокрым песком, а над головой кружат тени, кровь ухмыляется и облизывает губы с привкусом запретного плода на них.       И возможно, если постараться очень-очень.       Когда-нибудь её магии хватит на то, чтобы излечить его душу.