Wild cherry in dark chocolate

Бармен наливает в бокал Мартини и ставит его на барную стойку. На стекле красиво отражаются сотни разноцветных огоньков, а прозрачная жидкость внутри так и манит своим блеском. Омега сразу тянется к бокалу и выпивает его содержимое, смакуя на языке сладковатый вкус вермута и получая от этого удовольствие. Тело постепенно падает в омут лёгкого опьянения, поэтому Чонгук, запустив пальцы в волосы и зачесав их назад, прикрывает глаза и глубоко вдыхает запах алкоголя и смешавшиеся ароматы альф и омег. Вечер был в самом разгаре. В помещении душно, музыка громко гремит, отдавая мощными басами, а свет прожекторов освещает сплетенные между собой танцующие тела. Сегодня пятница. А это значит, что впереди два выходных, на которых можно забыть об учёбе, важных делах и как следует отдохнуть. Сегодня Чонгука позвали сходить в клуб и оторваться, что-то давненько они не собирались вместе и не выпивали. Омега, недолго думая, согласился. Ну, а что, дома сидеть? Тем более, у него течка скоро начнется и придётся целую неделю валяться дома на кровати, загибаясь от боли, и пить горстями подавители, чтобы стало легче. Почему бы не провести течку с альфой? Потому что Чонгук ждёт своего истинного. Да, ему девятнадцать, и он девственник. Омега решил, что свой первый раз проведёт только с истинным. Ведь не зря судьба так распорядилась, что у каждого есть свой человек. Сама истинность для Чонгука — это что-то невероятное. Страстная и неопреодолимая тяга двух людей друг к другу. Поэтому Чонгук всей душой ждёт своего человека, своего альфу. Того, с кем проведёт всю жизнь. Но сейчас не об этом. Кто-то хватает Чонгука за запястье и тянет на танцпол, в самую толпу людей. Омега не видит лица человека, который утащил его танцевать, потому что его прижали спиной к крепкой груди, разместив ладони на талии. Но Чонгук даже не думает вырываться, а наоборот, прижимается к альфе ближе, не оставляя даже миллиметра между разгоряченными телами. Людей слишком много, альфы и омеги трутся друг о друга, а в воздухе смешано множество ароматов. Но сквозь них отчётливо пробивается один. Запах горького шоколада с тонкой ноткой мускуса и сандала. Господи, как это прекрасно. У Чонгука глаза закатываются от такого потрясающего аромата. Но он не обращает на это внимание, утопая с головой в танцы; в вихре людей и в чьих-то руках, крепко прижимающих к себе. Песни сменяются одна за другой, ноги уже устали танцевать, а жар в теле просто сводит с ума. Чонгук вдыхает полной грудью. Воздуха так не хватает, его слишком мало. И чувствует только один аромат. Горький шоколад. Никаких других запахов. Только этот. Его любимый. Омега разворачивается в кольце рук, все ещё сжимающих его талию, и, наконец, видит того, с кем танцевал последние несколько часов. Альфа выглядит невероятно. Рукава чёрной рубашки, закатанные по локоть, открывают вид на смуглые руки, где виднеются множество вен. Чёрные джинсы плотно облегают длинные ноги, а взгляд сам по себе приковывается к манящим бедрам, на которых, кажется, ткань скоро разойдется по швам. Вьющиеся каштановые волосы, напоминающие цветом шоколад, и влажные у корней, легли неряшливыми прядями, и ни чуть не портили образ альфы. Родинка на кончике носа, глубокий взгляд и необычная форма пухлых губ. Чонгук смотрит в тёмные глаза, радужка которых такого же цвета, как коньяк, и тонет. Тонет в бездне точно и безвозвратно. Эти омуты тянут за собой, и Чонгук сделал бы все что угодно, лишь бы видеть их каждый день. И не замечает, как альфа тоже изучает его взглядом и облизывает сухие губы. Вдыхает аромат дикой вишни с ноткой зелёного чая, что с каждой секундой усиливается, заполняя лёгкие. Он рычит, притягивает омегу ближе и жадно впивается в чужие губы. У Чонгука дыхание перехватывает в грудной клетке. Альфа целует до дрожи в коленях и звёзд перед глазами. Омега зарывается тонкими пальцами в каштановые волосы, чтобы не потеряться в таких желанных губах и невероятном запахе. Жажда в теле растёт с каждой минутой, и Чонгук не знает, как её заглушить. Поэтому прижимается телом и лижет губы альфы, проникая вглубь языком. Возбуждение стягивает живот тугим клубком; мысли путаются между собой, все происходящее сейчас точно в тумане. Ароматы смешиваются, бьют по голове, заставляя окончательно потеряться в пространстве и друг в друге. Чонгук не помнит, как они вышли из клуба и сели в такси, уезжая к альфе домой. В памяти всплывают только жадные поцелуи и все ещё горячие ладони на своей талии и бёдрах. В себя он приходит, когда оказывается прижатым к просторной кровати, а сверху нависает альфа и жадно вдыхает запах течного омеги. Сильный аромат дикой вишни заполонил всю комнату, смешиваясь с природным запахом альфы. Вишня в шоколаде. Невероятное сочетание. — Т-тэ..., — сейчас перед альфой лежал омега и просил его хоть что-нибудь с ним сделать, и это сводит Тэхена с ума. Наконец-то. Перед ним его омега. Его, и ни чья больше. Ещё в клубе альфа почувствовал запах его любимой вишни и везде осматривался, в поисках омеги с таким ароматом. И нашёл. Тэхен пытается справится с мелкими пуговицами, которые постоянно ускользывают, и рвёт белую блузку к чёртовой матери. Следом на пол улетают чёрные джинсы, облегающие шикарную задницу Чонгука, и белье. Альфа целует ключицы, шею и ведёт клыками по песочной коже. Омега тяжело и горячо дышит, кусая альфу за губу и оттягивая, усмехается и заглядывает в тёмные широкие зрачки. В них пламя растёт с каждым прикосновением и стоном. Оба тонут в наслаждении и друг в друге. Тело в крепких руках Тэхена плавится. Кожа блестит золотом даже под покровом ночи. Чонгук ведёт ладонями по накаченным рукам, возбуждаясь до предела от одних лишь прикосновений, и хватается за подол тэхеновой рубашки, начиная расстегивать её. От вида жилистых рук, кубиков пресса, мускулистой груди и широких плеч, Чонгука ведёт. Крупные мурашки пробегаются по всему телу, а узел внизу живота приятно сжимается. Припадает пальцами к застежке джинсов, расстегивая их, и приспуская с чёрными боксерами до колен, начинает водить по возбужденной плоти. Тэхен низко стонет, невольно сжав зубы на тонкой коже ключицы омеги, оставляя засос. Альфа толкается бёдрами вперёд, и Чонгук скулит, ибо член проезжает прямо между аппетитными ягодицами. Омега ближе прижимается, ерзает в нетерпении и трётся о горячее тело. — Сделай уже что-нибудь, — жалобно хнычет Чонгук, ведя руками по крепким бедрам и притягивает их к своим, соприкасаясь кожей. Омега обильно течёт, что видно по влажному пятну на простыни. Тэхен целует в губы, сжимая тонкую талию в больших ладонях, и задыхается от сладкого запаха вишни; оставляет красные отметины по всей шее, жадно вылизывая её и нагибаясь к возбуждённым соскам, начиная играться с ними мокрым языком. Затем переворачивает парня на живот. Закусив губу, проводит ладонями по омежьей спине, и, наклонившись, сцеловывает каждую родинку. Скользит языком по сладкой коже, оставляя за собой блестящую мокрую дорожку, которая покрывается мурашками. Омега приподнимается, пока альфа мнет упругие половинки; и Тэхен сильнее раздвигает ягодицы и размашисто лижет сжимающуюся дырочку; и не сдерживает стон удовольствия. Потому что Чонгук невероятно вкусный и там. Омега скулит, уткнувшись в подушку и сильнее выгибаясь в пояснице. Альфа проникает горячим языком внутрь, толкаясь в колечко мышц. Чонгук чувствует настойчивые толчки, размашистые мазки; и становится поистине невероятно. Тэхен проталкивается языком глубже, старательно вылизывая своего омегу, наслаждаясь им. И не доведя парня до пика, напоследок целуя в поясницу, переворачивает его к себе лицом. Облизывая свои губы от смазки. Горячими ладонями скользит вверх по талии, собирая мурашки, и опускается обратно вниз к пышным бедрам. — Раздвинь ножки, малыш. Чонгук, несмотря на стеснение, медленно раздвинул ноги, вцепляясь пальцами в широкие плечи альфы. — Расслабься и доверься мне, хорошо? — прошептал Тэхен, покрывая лицо омеги мягкими поцелуями. Тэхен собирает длинными пальцами смазку с бёдер и касается пульсирующего входа, просовывая один палец внутрь. Чонгук стонет и прогибается, сильнее сжимая кожу на плечах. — Какой чувствительный, — шепчет альфа, просовывая второй и растягивая проход; покрывает поцелуями острые ключицы, грудь, чуть выпирающие рёбра и мягкий живот, обводя языком вокруг пупка. — И такой мокрый, — усмехается. Проталкивает пальцы глубже и сгибает их. Черт, как же в Чонгуке горячо и мокро. В лёгкие попадает новая волна омежьего запаха. Тэхён поднимается, не вынимая пальцев, и тянется к пухлым губам и целует, целует, целует… Мокро, развязно, и очень, очень горячо и сладко. Так, что Чонгук не выдерживает, тихо поскуливая и зарываясь пальчиками в густые волосы альфы. Припадает к манящей шее, раздвигая внутри пальцы. Омега тихо стонет и сам прижимает Тэхена в свою ароматную железу. Чонгук медленно расслабляется. Боль была не такой сильной, поэтому от действий альфы было даже приятно. Третий палец прошёл внутрь, и омега даже понять не успел, так как все три пальца внезапно прижались к простате. По комнате сразу разносится протяжный стон Чонгука. А пальцы продолжают гладить чувствительное место, пуская по телу парня электрические разряды. Тэхен усмехается, впиваясь пальцами свободной руки в талию парня. Чонгук только мычит, вновь тянется вперёд за поцелуем, и альфа с радостью целует его, оставляя на губах мокрый след. — Блять, прошу, трахни меня, — едва ли хнычет омега, уже самостоятельно насаживаясь на пальцы. — Я хочу тебя. Тэхен аккуратно достаёт пальцы, и отстраняется от тяжело дышащего Чонгука. После он нащупал смазку, на рядом стоящей тумбочке, и наклонился, целуя припухшие влажные губы. Чонгук обхватил руками чужую шею, прикрывая глаза с дрожащими ресницами и отвечая на мокрый поцелуй. Омега отдаётся без остатка в сильные руки и растворяется в нереальных ощущениях. Альфа выдавливает большое количество смазки на ладонь, размазывая её по всей длине члена. От желания поскорее войти в омегу уже руки трясутся, но он сдерживает себя, боясь сделать Чонгуку неприятно. Главное — доставить удовольствие омеге. — Сейчас, малыш, сейчас, — хрипло выдыхает Тэхен на ухо, цепляясь зубами за мочку. Хватает пышные бедра, притягивая парня к себе поближе и, приставив головку члена ко входу, аккуратно давит бёдрами вперёд, проникая внутрь. Чонгук непроизвольно сжимается, даря жар своего тела и альфе. Тяжело дышит, и на момент прикрывает глаза, чувствуя лёгкое головокружение. Чонгук простонал, уткнувшись лицом в шею альфы и вдыхая такой успокаивающий запах. Тянущая боль вернулась вновь, член слишком растягивает девственный проход, но тем не менее Чонгук сжал широкие плечи Тэхена и сам подался вперёд, насаживаясь на горячую плоть. Альфа не двигался, давая привыкнуть к непривычной заполненности. Касается влажными губами шеи, пробегаясь по ней языком, поднимается выше, к мочке уха, и цепляя её зубами, оттягивая на себя. Чонгук выгибается в спине и тянется к чужим губам, мокро целуя. Чувствовать так Тэхена просто нереально. После альфа полностью входит и сразу же выходит, задерживая внутри только крайнюю плоть. Затем следует толчок. Ровный, прямо попадающий по простате и сносящий полностью крышу. Чонгук закидывает голову, и не знает куда деть собственную омегу. Со временем Чонгук привыкает к размеру внутри, и Тэхен ускоряет толчки, доставляя обоим неимоверные ощущения. Омега тянет альфу за волосы на затылке, заставляя поднять голову, и соединяет их губы в страстном поцелуе. — Как же в тебе хорошо, — шепчет альфа. В комнате были слышны только громкие шлепки тел. Каждый толчок выбивал остатки разума. У Чонгука горело все тело, и, казалось, что он ощущает альфу каждой клеточкой своего тела. Тэхён же входит на всю длину и выходит, оставляя внутри головку. На лбу выступает испарина, из-за чего волосы прилипают к нему, а алые губы побаливают от частых поцелуев. — Боже, какой же ты красивый, — говорит на одном выдохе альфа, покрывая все лицо омеги мягкими поцелуями, и ускоряя толчки. Чонгук с ума его сводит, кружит голову одним своим видом. Тэхену и вечности не хватит, чтобы насытиться им. Чонгук — совершенство. — Т-тэхен-а! — тяжело дышит омега, впиваясь зубами в свою нижнюю губу. — Я сейчас... Чонгук тает. От неторопливых прикосновений, от жарких поцелуев, которые дарит ему Тэхен. Кажется, судьба действительно подарила ему ценный подарок в виде такого ахеренного альфы. Омега, в момент, когда его втрахивают в несчастный матрас, кончает так сильно и громко: пачкает простыни, а Тэхен продолжает толкаться в него, и это, блять, потрясающе. Чонгук стонет развязно, улавливая приятные звуки хлюпающей смазки и звонкие шлепки кожи о кожу. Теряет голову в шоколадом аромате, полностью утонув в Тэхене. Альфа рычит и тянется к чужой шее, сцепляя зубы на изгибе, с очередным толчком внутрь, и чувствуя металлический привкус во рту. Всю ночь он вылизывал это место специально для метки. У Чонгука туман в голове. Его пометили. Пометил его истинный. Его альфа. По телу проходится заряд, и омега стонет, полосуя ногтями кожу на чужой спине, когда укус зализывают. Альфа проходится языком по метке, обжигая свежую рану. Толчки становятся рваными, а через пару секунд Тэхен глухо стонет, утыкаясь в ключицы омеги, и изливается глубоко внутрь, выходя до того, как набухнет узел. Ким вдыхает воздух, да вот только вдохнуть получается лишь сладкий запах дикой вишни, теперь ещё и смешанной с шоколадом, который уже стал сравни жизненно необходимому кислороду. Валится на кровать рядом, и прикрывает глаза, пока Чонгук прижимается под боком, закидывая руку поперек вздымающейся груди. Через панорамные окна открывался нереальный вид на звёздное небо. Чонгук смотрел на сотни сияющих алмазов, чувствуя, как сердце трепещет от счастья. А Тэхён смотрел на омегу. — Теперь я тебя, — шёпотом на ухо перед тем, как провести языком по своей метке, — ни за что не отпущу. Ты только мой. Твой, только твой.