Счастье - это бабочка

«Беру кисть, пытаясь запечатлеть на бумаге свои чувства, но способности мои так ничтожны! Хочу отыскать слова, но сердце моё сжимается и, опершись на подлокотник, я только смотрю и смотрю на ночное небо.» © Мацуо Басё

      Фиалковые сумерки разливаются по едва догоревшему вечерней зарёй небосводу. Вечерами становится зябко — осень дышит в затылок. Гравий на простирающейся среди поля дороге слегка трясёт и мотает из стороны в сторону.       «Прощай, дача…» — вертится в голове, и от этих мыслей на глазах наворачиваются слёзы. Это лето пролетело как по щелчку пальцев, как и большинство ожидаемых событий, когда ты становишься старше. Осень не сулит мне ничего особенного, кроме начала нового учебного года, этот факт навеивает тоску, хотя ещё три года назад он радовал.       Надо поумнеть и полюбить себя сильнее — кажется, таким был слоган этого лета.       По-моему, я научилась не привязываться к людям. Именно поэтому я не питаю особых сантиментов к своей группе, хотя мы уже два года вместе. В школе всё было совсем иначе. Наверное, поэтому мне хотелось возвращаться туда каждый год. Зато теперь с университетом это не работает.       Психологический тест выявил у меня диссоциативное расстройство личности, а ещё, что мне крайне трудно формировать привязанности.       Моя сестра снова приехала в гости — не проходит и лета без её визита к нам. — Расскажи что-нибудь, — просит она, уложив своего трёхмесячного малыша, и опускается за кухонный стол, залитый закатными лучами. — Спрашивай — я расскажу. — Я и не знаю, что спросить. Ты что-то совсем в последнее время пропала.       Когда-то мы были очень близки — выросли вместе. Она знала обо всех моих влюблённостях и советовала отпускать тех, кто не был во мне заинтересован. Знала и о том, что я творю — говорила, что мне нужно писать сценарии к мыльным операм. А потом она встретила того самого, вышла замуж и всецело отдалась семейной жизни — наши интересы разошлись. Теперь она стала мамой.       Дети в нашей семье последние тридцать лет появляются с семигодичным периодом. Выходит — я следующая. Только мне этого совсем не хочется. Года два назад, когда я сдала свой последний школьный экзамен, она со своим мужем повела меня в бар, что располагается в одном спальном районе нашего города. В тот раз мы развлекались до глубокой ночи. — Я хочу написать что-то про дачу, — говорю своей подруге, с которой много лет назад познакомилась именно там. — Но не знаю, каким должен быть посыл. — Напиши о том, что так, как в детстве, больше никогда не будет.       В последнее время мне кажется, что я вполне скоро сойду с ума от ностальгии, в которой так глубоко тонет моя душа.       Наверное, нет смысла разглагольствовать об утерянной нити, ведь сестра тоже довольно скрытна по отношению ко мне. И я решила, что на скрытность стоит отвечать скрытностью.       А ведь мне действительно есть, что ей рассказать. Но не делаю я этого именно по той причине, что заранее знаю, какова будет её реакция — как и во все прошлые разы. — Вокруг нет нормальных парней. Я уже даже личку закрыла, чтобы мне всякие придурки не писали. — Мне вон, дописались. — Усмехается она, кивая в сторону комнаты, где её муж укачивает их засыпающего сына. — Ты — это исключение из правил.       Два года кажутся целой вечностью, но тебя я знаю ещё дольше.       Когда-то я зачем-то болтала с ними о тебе. Кто бы знал, что и теперь разговоры о тебе тоже актуальны. Как насчёт нашей спонтанной встречи в КБ накануне твоей пары у моей группы? И история, как я чуть не удавила всю группу, чтобы они согласились подарить тебе Zippo на последней паре, а не электронную зажигалку.       Это лето мне было дано, чтобы забыть тебя. Но этого не случилось.       Точнее, я поняла, что ты выполнил свою миссию в моей жизни, о которой сам и не догадывался. Ведь из всех моих одноклассников, что поступили на факультет, где ты работаешь, к тебе попала только я одна. Помня тебя ещё в школе, я знала, что твой цикл будет весёлым. Без громких слов, но ты не дал мне впасть в депрессию. Ты был единственным позитивным моментом в этом нелёгком году, вызывающим у меня искреннюю улыбку.       Поздним вечером мы стоим на заправке в твоём районе. Я говорю себе, что мне наплевать на тебя. Но так ли это на самом деле, если мне нужно проговорить эту истину про себя, чтобы окончательно поверить?       Думаешь, я не знаю, что романы преподавателей со студентами чреваты большими проблемами и для тех, и для других?       Думаешь, я не понимаю, что тебе с твоим опытом, я ни капли не интересна?       Думаешь, я вижу во всём этом хоть какой-то смысл?       Никакого.       Знал бы ты, как я устала спихивать всю эту историю на душевный холод и издержки психики. Знал бы ты, как мне надоело причислять себя к безмозглым дурам…       Однажды ты сказал мне слова, доказавшие то, что мечты имеют свойство сбываться. Пускай и не сразу. Своей мечтой ты посылаешь сигнал во Вселенную — она бумерангом вернётся к тебе. Неизвестно когда, но вернётся обязательно. Вполне вероятно, что вернувшись, твоя мечта уже не будет актуальной.       Поэтому, как говорилось в одном фильма Шахназарова: «Мечтать надо о великом!».       Ты, как зудящая язва на теле души — чтобы прошла, не надо трогать, но не трогать невозможно.       Думаешь, я не знаю, что никогда светлой июньской ночью, наконец отправив школьников и студентов на каникулы ты не растянешься на разложенном диване в нашей маленькой квартире и не будешь комментировать французское фестивальное кино, что крутят только по ночам?       Думаешь, я не знаю, что никогда не буду сидеть у тебя на кухне с томом «Войны и мира» в руках, прикуривать твоей зажигалкой и спрашивать перевод французских слов, произнося их на своём ломаном немецком, пока ты моешь посуду после завтрака?       Знаю, но иногда ночами всё равно представляю это.       Я даже не хочу думать о том, что спустя каких-то пару дней, мы вдруг случайно встретимся в стенах родного университета или на улице… Ведь так сложилось, что мы живём в одном городе… и увы, это ни Нью-Йорк, ни Токио, ни Шанхай, ни Сан-Паулу… А всего лишь Воронеж, где Пётр Первый строил флот, Ахматова приезжала к сосланному Мандельштаму, а Юра Хой основал свою группу.       Но я представляю нас летней ночью на террасе бара под открытым небом. Вдалеке дрожат огни ночного города вместе с маленькой алой точечкой — маяком гостиницы напротив твоего дома. Мы кружимся в медленном танце под живую музыку оркестра. И ловим счастье — бабочку, что не раз прилетала ко мне и садилась на темя, пока ты был рядом.       Мало ли… вдруг ещё сбудется…