Как дела, Акааши?

«как дела, Акааши?» «Бокуто-сан, прошло 3 часа» «я знаю!! я соскучился» «всё в порядке, как и 3 часа назад» Бокуто, не отрываясь от телефона, переступает порог своей новой комнаты. Теперь он живёт в общежитии Университета здоровья и спортивных наук в Осаке: комната просторная, даже слишком, как для одного, светлая и с новой мебелью — обо всём этом Акааши узнаёт из нескольких голосовых сообщений от Котаро, на которые он переходит, потому что начинает второй рукой распаковывать чемодан. Ему кажется, что жить одному — это здорово, но ровно до того момента, пока он не остаётся в полной тишине, которую уже не нарушают даже оповещения на телефоне: Акааши ушёл на тренировку. Котаро до смерти интересно, как там первогодки, поэтому он решает занять себя распаковкой вещей. Даже успевает немного понакидывать мяч самому себе в перерывах. По его ощущениям прошла уже вечность, но, когда он заканчивает, рядом с профилем Акааши всё так же высвечивается «был в сети 2 часа назад». Бокуто ещё предстоит свыкнуться с тем, что жизнь в Токио продолжается. Жизнь команды. Жизнь Акааши. Без него. Осака — странный город. Время тут точно идёт медленнее, чем в Токио.

***

«как дела, Акааши?» Бокуто пишет это каждый раз, хоть и знает: его друг неизменно ответит, что всё хорошо. Ну или нормально. Он никогда особо не вдаётся в подробности, пока их из него не вытягивают. Но в этот раз вместо ответа Акааши отправляет фотографию, и Котаро заинтригован. На фотографии — Акааши в очках, которые ему безумно идут: тонкая чёрная металлическая оправа делает черты его лица более мягкими, а взгляд — выразительным, и Бокуто сразу вспоминает, как Акааши щурился, когда не видел что-то с задней парты. И раменную, в которую они иногда заходили после уроков, где Бокуто приходилось озвучивать Акааши меню, потому что тот его не видел. Бокуто всё спрашивал, когда он купит себе очки, а Акааши отвечал, что руки не доходят. Если бы он был рядом, он бы моментально стащил очки с Акааши, примерил бы на себя и спросил, как он выглядит, ожидая похвалы, а потом сам надел бы очки обратно на Кейджи. Поправил бы их указательными и большими пальцами, а потом заправил бы прядь непослушных волос, на которые Кейджи постоянно жаловался. Но всё, что он может, это слегка трясущимися руками набрать: "тебе так идёт!!!! ты такой крутой, Акааши!!!" «спасибо, Бокуто-сан».

***

«как дела, Акааши? я соскучился». «Бокуто-сан, прошло всего 3 дня». «и что????» «всё хорошо». Котаро спрашивает про первогодок, и в ответ на это получает видео с тренировки Фукуродани. Они обсуждают, кого поставить на позицию аса, обсуждают их запасного связующего, которого приставили к Акааши, и Бокуто берёт с Кейджи обещание победить на национальных. «а ты уже решил, что будешь делать после выпуска?» — внезапно спрашивает он. «пока нет», — отвечает Акааши. Ещё целый год. Есть время подумать. Бокуто, конечно, никто не спрашивает, но он невольно думает об Осаке. Отличный город. Просто замечательный. Дотонбори, такояки на каждом шагу, самурайский замок, Бокуто, Умеда Скай Билдинг. Да, замечательный город. И пока он думает об этом, получает: «спокойной ночи, Бокуто-сан». Он переписывается и с другими бывшими сокомандниками, но от переписки с ними он чувствует не больше, чем тепло, ностальгию и гордость. Что-то вроде "я вложил в свою команду всё самое лучшее, всё, что мог, и знаю: они не растратят это попусту». Когда он переписывался с Акааши, он испытывает только гложущее чувство тоски. Между ними 506 километров. В принципе, если посчитать, сколько раз Бокуто писал Акааши за эти три дня, получится похожее число. Между ними 2 с половиной часа езды. Но это на скоростном поезде. Бокуто успел запомнить всё: на обычном около 9. На автобусе где-то 6. И уже примерно столько же он ловил себя на том, что без Акааши всё совсем не то. Фильмы не те. Волейбол не тот. Да даже воздух не тот. Без Акааши чего-то не хватает. Пусто и тихо. Не то чтобы с ним громко: он не из тех, кто заполняет всю комнату своим всеподавляющим присутствием, привлекает к себе внимание, даже если не хочет, или не напрягаясь создаёт особенную атмосферу. Но Бокуто в своё время слишком быстро привык к мысли, что, если он повернётся, увидит Акааши. А сейчас между ними 506 километров. И 6 бессознательных попыток проигнорировать мысль, что нужно что-то сказать.

***

«как дела, Акааши?» Проходит 3 недели. Видимо, поэтому Кейджи перестаёт отвечать словосочетанием «прошло всего…», решив, что за почти месяц фраза «я соскучился» и ей подобные звучат логично. Хотя, не то чтобы Бокуто действительно не соскучился через 3 часа после отъезда. На самом деле он соскучился ещё за несколько дней до того, как уехал, всего от одной мысли, что придётся это сделать. Правда, Акааши он говорить не стал — слишком абсурдно даже для него. Получив извечное «всё хорошо», Бокуто уже было начинает набирать огромное сообщение о том, как у них наконец состоялась первая тренировка (естественно, с кучей восклицательных знаков), как от Кейджи приходит: «Бокуто-сан, ты тепло одеваешься?» Конец апреля действительно выдался прохладным, но Бокуто этого даже не замечает. С его инфантильным легкомыслием опирается он только на то, что видит за окном. Солнце? Значит, тепло. И плевать, какой там вообще месяц. «да», — лжёт он. «не ври мне», — моментально отвечает Акааши. Бокуто, прочитав сообщение, многозначительно молчит. «смени ветровку на пальто. то, чёрное. оно потеплее». Бокуто обещает Акааши (и самому себе) сделать это, понимая, что мысль покинет его через несколько минут. Но перед тем, как он действительно забывает об этом, в голове проносится: «Я хочу твой шарф. Да, тот, который ты мне когда-то одалживал». В любом случае, какая разница. Без Акааши всё равно холодно. Осака — странный город. Климат вроде такой же, как в Токио. Но в Осаке бесспорно почему-то холоднее.

***

«как дела, Акааши? спишь?» «сейчас семь утра, что случилось?» «я еду в Токио». «ты что? а занятия?» «я прогуливаю». «почему? что-то случилось?» «да, мне нужно тебе кое-что сказать». «почему ты не мог позвонить?» «это важно!!!!!» Наверное, он его прикончит. За то, что у него сейчас в руках билет, на котором написано Осака – Токио, время отправления 06:53, время прибытия 09:19. А ещё за то, что Бокуто будет клянчить у него деньги на автобус: всё до копейки он потратил на билет на скоростной поезд. Потому что скоростной поезд доедет за 2 с половиной часа. А автобус за 6. Самолёт долетит за 4 часа. Дойти пешком — за 106 часов. А Бокуто буквально умрёт, если не скажет прямо сейчас. «если тебя отчислят, я ни при чём». Котаро смеётся и что-то печатает, но потом всё стирает, решая, что Акааши необязательно знать. Знать, что он, в принципе, был бы не против. Ведь тогда можно было бы с чистой совестью вернуться в Токио и больше никогда не тратить 14.000 йен на скоростной поезд (наверное, следующую неделю Бокуто проведёт на воде). Пока он едет, ему удаётся уговорить Акааши точно так же прогулять уроки. Для этого понадобился час попыток убедить его, что это действительно важно (а не как обычно), два извинения за то, что разбудил и обещание больше так не делать. Акааши клянётся, что это последний раз, когда он позволяет Бокуто втянуть себя во что-то подобное. Бокуто пишет: «хорошо-хорошо!!!!!!!» И очень слабо в это верит. В 09:53 он оказывается на пороге у Кейджи, залетает в его дом, кидает рюкзак и, не успев даже разуться, выпаливает: — Акааши, я люблю тебя. Акааши, судя его реакции — бегающие глаза и растерянное молчание — ожидал для начала «привет». Ну или «как дела?» Да чёрт с ним, хотя бы то самое излюбленное «я соскучился». Они смотрят друг на друга и ничего не говорят, как будто оцепенев: Акааши от шока, Бокуто — от собственной смелости. Он неестественно громко сглатывает ком в горле. — Акааши… — он собирается продолжить фразой «скажи что-нибудь», но Кейджи перебивает его, громко выдохнув то ли от напряжения, то ли от облегчения — Бокуто ещё не понимает: — Бокуто-сан. Тот выжидающе смотрит на него. — Сколько раз тебе говорить? Говорить что? Что Бокуто — его лучший друг? Что Бокуто опять преувеличивает, драматизирует или не так всё понял? Акааши ещё ничего не сказал, но Бокуто уже готов возразить. Однако Акааши подходит к нему и, не поднимая глаз, берёт за края расстегнутой куртки и дёргает, как будто поправляя. — Я же просил тебя сменить ветровку на пальто. Котаро вспоминает об этом и чувствует себя провинившимся ребёнком. А ещё успокаивается, потому что видит: Акааши не злится, не переубеждает его и не молчит, а вместо этого подходит к нему — так заманчиво близко. Бокуто хочется потрепать его по и так торчащим во все стороны волосам, но он ещё не уверен, что можно. — Я забыл. Я буду ходить в пальто, честно. Наверняка, Акааши сейчас скажет что-то про то, что нельзя доверять переменчивой весенней погоде. И обязательно припомнит, как Бокуто заболел перед тренировочным матчем и слёг на две недели. Но вместо этого Кейджи перемещает руки на ворот его ветровки, поднимает глаза и смотрит с такой нежностью, что перехватывает дыхание. — Ладно. И тогда Бокуто понимает, что может больше не сдерживаться. Он наклоняется и целует Акааши, обхватывая его лицо руками, словно боясь, что тот может отстраниться в ту же секунду. Но затем он чувствует, как руки Акааши обхватывают его — очень крепко — и остаются сомкнутыми за его спиной. Они целуются почти беззвучно, но долго, мягко и томно, говоря друг другу то самое «я соскучился». Котаро действительно немного замёрз этим прохладным утром в одной футболке и ветровке поверх, но в объятиях Акааши он быстро согревается. От этой мысли он улыбается в поцелуй, и Акааши делает то же самое, но ни один не отстраняется, продолжая прижиматься мягкими и немного мокрыми губами друг к другу. Когда они таки отстраняются, губы у обоих покусанные, красные и неестественно опухшие. Ну да ладно. Вечером Акааши провожает Бокуто на станции, одолжив ему денег на автобус, свою куртку потеплее и назвав его безрассудным и легкомысленным ребёнком, «и вообще так нельзя делать». — Но ты же был рад меня видеть? — широко и счастливо улыбаясь, спрашивает он. Акааши издаёт смешок и в поражении отводит взгляд, пытаясь скрыть такую же довольную улыбку. — Да. Через пару часов между ними снова будет 506 километров. 2 с половиной часа на скоростном поезде. 6 на автобусе. 4 часа на самолёте и 106 — пешком. В принципе, ничто из этого для Бокуто не проблема. Просто к следующей неделе нужно накопить ещё 14.000 йен.