Что угодно - Ад, если это навсегда

      Дин попросил Каса остаться с ним на Земле. Ангел даже и не думал возражать. Дин (вообще-то, при «рождении» его назвали Леонардо, но с той встречи на крыше его это больше не заботило) остался заядлым адреналинщиком и лез в каждую опасную авантюру, какую только мог найти. Но теперь каждую его вылазку сопровождал серьёзный мужчина в бежевом тренче, почему-то за все годы их пребывания вместе не состарившийся ни на день — этим он сильно удивлял тех, кто видел эту парочку снова — но в своих маршрутах они почти не повторялись и относительно часто бывали лишь в полюбившейся Дину Голландии. В любом случае, их обоих абсолютно не волновало, что думают люди.

***

Дин нарывался на приключения до самой глубокой старости… До которой всё же умудрился дожить. Он стал бодрым старичком, который вообще никогда не брюзжит. В день своего 150-летия Леонардо лёг спать в объятиях самого чудесного ангела, какого только можно повстречать, зная, что больше не проснётся. Так и случилось.       К тому времени похороны вышли из моды уже как лет сто. Кас кремировал останки Дина и развеял их на цветущем лугу за большой мельницей — она стояла там, как музейный экспонат. Ангел не знал, почему поступает именно так, но ему казалось, что правильно именно это. После он, в смятённых чувствах, направился в Рай. Бескрайние просторы — но ищущий да найдёт. Кас летел над лесом в своём истинном облике, пока его взгляд не зацепился за островок без деревьев. Спустившись ниже, он узрел дом, который узнал бы из миллиона. Их с Дином дом. Кастиэль помнил, как пытался помогать в строительстве — но Дин хотел сделать это сам, и в итоге ангел только подавал инструменты и делал музыку погромче, иногда меняя радиостанцию. Не исчез, остался! Значит, в него было кому вернуться. Кас приземлился, приняв человеческий облик, и сразу столкнулся нос к носу с зеленоглазым веснушчатым чудом. Дин, совсем Дин… В его глазах больше не было отзвуков ужаса Ада. Это тот самый Дин, спасавший мир сотни раз. Тот самый человек, который научил Ангела Господня любви. Ему больше не больно. Дин сгрёб Каса в объятия. — Я же обещал, что мы ещё увидимся, детка…