Home is where the heart is, and you own mine

Поджигая сигарету, Тони закидывает голову к небу и медленно затягивается, тем самым пропуская в легкие уже такой знакомый им горелый дым. На улице сегодня прохладно, небо полностью затянуто облаками, за которыми хорошо пряталось солнце. "Хорошо", тогда думал он, "как же хорошо она сейчас подходит под мое настроение", продолжал он и делал очередную затяжку. С Питером они не виделись уже около недели: Хэппи нужна была его помощь в мастерской, а так как возможности разбрасываться деньгами не было, то и самого варианта отказываться не наблюдалось. Потом у Питера были его тесты, к которым тому нужно было готовиться еще где-то неделю, пока Тони взял еще одну смену в баре. Что в конечном итоге привело к тому, что уже их и так плотные графики просто не позволяли им наконец найти время для хотя бы короткой встречи. Но поднять ему настроение, как происходило чаще всего, мог только Питер. Так что встреча была назначена уже на завтра, а именно субботу — чтобы сам Питер был свободен, а этим вечером у Тони и вовсе оказывался выходной — но парень уже просто не мог дождаться. Ведь еще прошлой ночью в том баре прошло чье-то живое выступление, из-за чего его смена закончилась ближе к пяти утра, что лично для него означало получить меньше двух часов сна, чтобы затем проснуться и снова пойти на работу в мастерскую. Где в этом всем на его сне настаивал, конечно же, именно Питер, но тот его идею проигнорировал. И теперь в принципе оставался в сознании лишь с помощью кофеина... Хотя нет, скорее с помощью кофеина и желания увидеть Питера. Из-за чего его губы тут же задрожали, когда он наконец увидел приближение своего мальчика. После чего в груди прямо-таки потеплело от той ухмылки на лице у подростка, которая стоит заметить тут же пропала, стоило ему увидеть сигарету у Тони между пальцев. Вот черт. Верно. Он абсолютно забыл, как пообещал ему этой попыткой уже точно бросить. Хотя и самому было до сих пор смешно, от того, как легко Питер мог его убедить в чем либо лишь взглянув этими своими карими очами. — Тони-и, ну вот о чем мы с тобой говорили! — с каким-то хныканьем тогда сказал ему Питер, надув губы. — Малыш, я знаю, знаю и мне правда жаль. Это все привычка, — почти заробев ответил ему Тони и тут же скинул сигарету на землю, после надавив на нее своим ботинком. На что получил одобряющий знак от парня, который со своей сладкой улыбкой тут же позволил Тони потрепать его по щеке и притянуть для поцелуя, где Питер опустил руки ему на грудь и раскрыл губы, пропуская его, от чего оба рвано вздохнули, когда их языки слегка коснулись друг друга. — И все же я так по тебе соскучился, — бормочет ему младший, когда они отстраняются, и руками проходится до самой его скрытой под кожаной курткой талии, чтобы сразу после как следует обнять того. — А я по тебе, детка, — говорит уже Тони, обнимая в ответ и обхватывая такое маленькое перед собой тело, и оставляет поцелуй на макушке. Ведь ему так нравится, как легко тот тает в его объятьях словно это единственное сейчас безопасное место. Но затем парень все же отпрянул и, схватив за запястье, потащил прямо к байку, который старший припарковал всего в несколько шагах. — Тогда ну же! Идем уже!.. О, и точно! Моя тетя же пиццу вчера успела сделать! Даже сказала оставить тебе хотя бы пару кусочков, а ведь это, просто клянусь тебе, скорее всего одна из лучших, что она только делала... Сам знаешь. У нее всегда хорошо получается. И... О, о еще! Она же еще чизкейк пообещала сделать в субботу. Так что тебе просто необходимо заглянуть к нам на ланч или даже раньше, ведь сильно возражать тетя Мэй не будет, я сам у нее спросил... И... И я опять много говорю, не так ли? На лице Тони расцветает добрая усмешка. — Ты и много говоришь? Если честно, я даже как-то не заметил, — слегка дразнит он, пока Питер начинает хихикать, стреляя в него своим нерешительным взглядом. — Лучше тебе все-таки помолчать, — бурчит в ответ, но все еще улыбается, покрываясь на лице румянцем, который всегда так явно показывает у того эти маленькие точки его веснушек на щеках и носу. И ох, как же сильно Тони их любит. — Тогда, где твоя куртка, ребенок? — уже рядом с байком спрашивает Тони, наблюдая затем как парень в замешательстве оглядывает себя. — А, точно. Хм, просто утром было намного теплее... Так что я ее не брал, — робко замечает тот, натягивая рукава своей голубой, пастельно голубой, как уже несколько раз напоминал ему до этого сам Питер, худи себе на руки. Как будто это и так не выглядело безумно мило! — Мэй же просто убьет меня, если в итоге притащу тебе домой больным, — тогда говорит он, снимая с себя куртку, чтобы затем уже помогать парню надеть ее. Все же ему так нравится видеть, как Питер носит его вещи: они все для него такие большие, да и выглядит он в них безумно мило, хотя и практически утопает. — Ну прости, — лишь бурчат ему на это и наклоняются, оставляя поцелуй на щеке и зная, что только это единственное от него Тони и нужно дабы окончательно простить ему чтобы тот не сделал. — А уж это как-то совсем нечестно, сам ведь понимаешь... Тебе срочно нужно прекратить использовать против меня эту свою очаровательную черту, — говорит Тони, на что Питер лишь нахально усмехается, принимая шлем, который тот ему протягивает. Пока Тони уже в сотый, наверное, раз делает себе пометку: начать копить, чтобы купить второй шлем, поскольку его собственный слишком большой для парня. Они забираются на байк, Питер обхватывает его руками за талию и тут же крепко сжимает, также сильно прижимаясь, когда Тони наконец заводит его. Таким образом в доме Питера они оказываются где-то спустя полчаса. Оба уже устроились на диване: Тони ел пиццу, та от тети Мэй и вправду оказалась божественна, а парень делал домашку, иногда что-то спрашивая, на что старший был только рад ему помочь и лишь слегка усмехался, когда тот в очередной раз наклонялся, чтобы все-таки украсть у него для себя кусочек с пиццы. Затем, когда с делами было точно покончено, а на телевизоре стоял фильм, они уже давно как были под одним одеялом и так близко жались к друг другу, что руки Тони все норовили пройтись по тому мягкому и приятному материалу пижамы Питера, в пушистость которой тот уже успел окунуться, когда как старший предпочел остаться в обычной майке, лишь сняв свою фланелевую рубашку. Голова Питер покоится у Тони на плече, чья рука и нос наконец находят свои места, обхватывая его первой и зарываясь в легкую копну на макушке вторым, чтобы хотя бы немного вдохнуть этот его какой-то сам по себе сладкий аромат и там же оставить свой поцелуй. — А как со школой? — нежным голосом спрашивает он, зная, что Питер прекрасно поймет к чему именно ведет его вопрос. Потому что помнит, как только переехал сюда чуть больше года назад с тетей после смерти дяди и стал новым ребенком, тут же оказавшись идеальной мишенью для всяких придурков, каким бы милым и застенчивым изначально не был. И как именно после такого, его, слоняющегося в одиночестве по коридору с крепко прижатыми к груди книгами и не менее сильно опущенным в пол взглядом, скорее всего в попытке не привлекать внимание, и заметил Тони. Тони, который поначалу твердил себе не вмешиваться, но уже через какую-то неделю сидел у директора в кабинете после того, как хорошенько приложился кулаком по очередному пацану, который как настоящий мудила доставал Питера. Который с того дня словно решил начать наблюдать за ним с этими его щенячьими глазами. И как же много надежды в них плескалось чуть ли не каждый раз, когда их пути пересекались, что Тони не заставил себя ждать слишком долго и просто сдался, приблизившись к нему без какой-либо возможности отказывать этим глазкам еще хоть немного. А они действительно оказались хорошими друзьями, чья дружба переросла в нечто прекрасное и сделавшее их парой со стажем в больше пять месяцев. После чего единственное что до сих пор волновало Тони с самого дня его выпуска — это отсутствие человека для защиты Питера, с которым даже инцидентов то и не происходило пока, насколько ему было известно. — Хм, на самом деле довольно неплохо. Ты ведь помнишь Неда? Так с ним мы вроде как друзьями стали. С ним правда весело. К тому же, остальные точно видели, как ты забираешь меня со школы, так что уж очень сильно сомневаюсь, что хоть кто-нибудь из них рискнет сделать мне что-нибудь. Они ведь не настолько глупые! — довольно энергично отвечает ему парень, на что Тони только слегка смеется. На его лицо легко проскальзывает улыбка. — А! Точно! Я ведь тебе забыл рассказать последние сплетни! Теперь они говорят, что ты не пошел в колледж, потому что успел убить кого-то! И еще я слышал, что ты даже отсидел несколько месяцев в тюрьме, но отпустить тебя все же пришлось пораньше, так как доказательств попросту было недостаточно. Я на их вопросы особо не отвечал, но зато ответил Нед, сказав им, что это правда и что именно я помог тебе тогда закопать тело, — под конец он, как и Тони со своим смехом, захихикал. — Ну, пока они тебя не беспокоят, меня это устраивает. Но. Если что случится, ты мне скажешь, ладно? — Конечно скажу, — обещает ему Питер, после вытягивая шею, чтобы клюнуть поцелуем Тони в губы. А тот ему ведь это все разрешает, своей рукой сжимая его за щеку и притягивая ближе, на что парень начинает сильно ерзать по дивану, чтобы занять более удобное положение, но в конечном итоге скользит все же к Тони на колени, устраиваясь там. Последний довольно мычит, нежно придерживая Питера за бедра так, чтобы большими пальцами хорошенько их массировать даже сквозь мягкий материал его пижамы и после начать слегка покусывать нижнюю губу, проникнув языком глубже, когда те в легком вздохе приоткрываются. Они целуются и целовались бы так еще какое-то время, пока старший снова не замечает, как тот просто тает в своем нетерпении, следуя за ним и выпуская мягкие приглушенные хныканья каждый раз как Тони игриво цепляет его за губы или язык. Руками он проходиться под верхней частью пижамы, лаская его такую гладкую кожу и проводя пальцами по линии позвоночника. Все улыбается в поцелуй, чувствуя, как по коже Питера табуном пробегают мурашки. Он скулит в ответ, выгибая спину и ударяя бедрами вперед, а у Тони будто спирает дыхание. Его член набухает еще больше и все это только от одного тепла прижавшегося к нему рядом тела Питера, который бедрами все сильнее сжимается вокруг его собственных. — Все в порядке? — в итоге спрашивает теперь немного запыхавшийся Тони, получая от парня нетерпеливый кивок. Хватка на волосах у старшего усиливается, от чего оба делают рваный вздох, но Питер все равно продолжает его держать, уже очевидно чувствуя твердую длину под собой. За последние месяцы так далеко они еще не забирались. Из-за чего теперь в своем возбуждении плавиться уже Тони. Его достоинство уже сейчас протекает ему в боксеры, а руки пробираются дальше по филейной части, чтобы сжать эти круглые ягодицы и тут же прижать его еще ближе. — Т-Тони... О... О-о... Боже..., — хнычет Питер и позволяет своей голове прямо так свалиться на соседнее плече, когда как бедра даже так продолжают вбиваться. На что Тони издает что-то похожее на рык и, пройдясь по мягким частям еще раз, погружает палец между половинок. Начиная его там поглаживать, он загоняет слой из боксеров и пижамных штанов глубже, наслаждается тем, как вызывает у Питера какие-то мяуканья. И думает о, том насколько тот сейчас там мокрый, судя по белью и внутренне стороне бедра, которые чуть ли не утопают во влаге. О том, какой вкус на языке ему это подарит и о том, как Питер наконец будет ощущаться вокруг него... Бедра почти сами приподнимаются, сильно вбиваясь в парня, а он впадает в полное оцепенение, резко понимая, как же оказывается по-настоящему дрожит напряженный Питер, все еще слегка издавая своим ртом эти маленькие “А”. О. О боже. Несколько секунд. Вот сколько тогда потребовалось такому отвлеченному головокружением разуму Тони, чтобы наконец понять: Питер только что кончил. На самом деле кончил, подарив ему возбуждение, от которого пах по новой сжался, а член отчаянно дернулся в боксерах. Он промолчал, позволив парню отдышаться и ответить, но в ожидании чего-то поглаживал руками вверх и вниз чужих бедер... — Тони!.. О боже, Тони. Мне так... Мне так жаль..., — наконец говорит Питер, звуча довольно взволнованно, и мигом прижимается к его груди, оказываясь головой под подбородком. Тут он уже в непонимание хмуриться, но позволяет ему разобраться самостоятельно. Как того хочет именно он. — Эй, малыш, что такое? — Я не... Я правда не хотел, просто сам не знал, что произойдет что-то именно такое и... Просто прости меня за это, — бурчит Питер и как бы пытаясь полностью спрятаться зарывается в грудь еще сильнее. — Милый, все ведь в порядке. Такое для тебя совершенно нормально, — пытается его переубедить Тони, после нежно потираясь щекой о его макушку. — Но должен был я прекратить это все раньше? Сделал ли я что-то что ты не хотел бы еще чувствовать? — Нет, нет, я правда хотел, чтобы так получилось. Было... Мне было так хорошо, — уже скорее шепчет тот и нерешительно отстраняется, застенчиво встречаясь с ним взглядом. — Просто... Правда не ожидал что мне будет прямо так... Так хорошо. На что тот лишь посмеивается. — А ведь это, обещаю тебе, милый, просто цветочки, — тогда рассказывает он, заставляя глаза того широко распахнутся, в то время как румянец уже заполнил его лицо. — Но, пока с этим, пожалуй, все. Все ведь хорошо? — Мгх, только мне, наверное, стоит сходить переодеться. А то внизу как-то даже слишком мокро, — отвечают ему, еще сильнее краснея, от чего сердце Тони начинает как-то по-новому трепетать, хотя член все же скорее нетерпеливо вздрагивает, услышав от него такие слова. После чего тот все-таки правда уходит в спальню, напоследок послав ему еще одну эту свою застенчивую улыбку. И Тони наконец выдыхает. Запрокидывает голову назад и слегка оттягивает джинсы в сторону в попытке перенести фокус со всего остального на Питера, чтобы хоть как-то успокоить себя снизу. Так чтобы уже через пару минут, когда парень спуститься, он был лишь на половину твердым, а в джинсах была хотя бы немного комфортнее. — Эй, — говорит он Тони, немного робко забираясь на диван, и тут же прижимаясь к старшему ближе, чтобы после укрыть их пледом. — Эй, там, все в порядке? — Да, — кивок от Питера, у которого сейчас выражение лица сменяется на более серьезное. — Правда мне так жаль, Тони. — И по какому поводу? — Ну... Ты же понимаешь. Я имею в виду то, что я... Я кончил, — отвечают ему, на последнем слове срываясь на какой-то обрывистый шепот, — а ты нет. И это как-то нечестно. — Малыш, это не так работает. Так что сейчас ты ведешь себя скорее глупо, ведь тебе попросту не за что извиняться... — Нет, есть за что. Просто... Как-то страшно... Но вины твой в этом нет. Просто так ощущаю себя именно я. Ну, имею ввиду, мне немного страшно, но только потому, что я хочу сделать тебе хорошо и... Потому что твой член выглядит для меня... Слишком волнительно. А я же его еще даже не видел! — Питер... — Сам знаю, что это просто смешно! А по отношению к тебе так и вовсе сильно нечестно. Мы вместе почти полгода, а я тебе еще даже не трогал. Иногда вообще думаю, почему ты еще со мной. Продолжаю думать, что ну вот сегодня, именно в этот день, ты окончательно поймешь, что достоин большего и просто уйдешь. Но так не хочу, чтобы это произошло именно так, и... Я опять тараторю. Какой же я... — Детка, Питер, вот сейчас просто заткнись, — тогда говорит ему Тони, сгребая после в объятья и шикая, когда тот пытается ему ответить. — Хорошо? А теперь послушай уже меня. Все это совершенно неважно, и я хочу, чтобы ты меня точно услышал. Я с тобой не из-за этого. Я с тобой, потому что ты смешной и умный, заботливый и самый бескорыстный человек, которого я только знаю. Ты нежный и милый. Мне так нравится, как ты улыбаешься или дуешься, как смеешься с того, что я говорю. Ты делаешь мою жизнь лучше, а меня счастливее... И, наверное, тебе это и так известно, но я в тебя немного так влюблен. Питер тихонько фыркает ему в шею, и Тони отстраняется, чтобы тут же посмотреть на него и вытереть пару слезинок, что уже успели пробежать по его щекам. — А вот, что касается справедливости того или иного, могу тебе точно заверить, что ошибиться еще больше ты бы не смог. Я не говорю, что не хочу большего... Потому что, черт возьми, правда хочу до тебя сейчас дотронуться и поцеловать, попробовав на вкус каждую твою часть, но и ждать я тоже могу. Сколько тебе действительно понадобиться могу ждать и надеюсь, что хотя бы это мы с тобой прояснили, малыш? На что, после зарываясь щекой в руку старшего, тому кивает Питер. — Супер. Да и к тому же, не сходя с темы, мой член даже не обязан быть вовлечен в общий процесс, если ты посчитаешь, что хочешь чего-то большего. Например, есть пальцы и рот, — шуточно издевается он, оставляя Питера лишь хихикать да притворно ударять его по плечу. — Тони! — Да, Детка! Я же так, к слову, — названный пожимает плечами и говорит это все с широкой улыбкой, пока Питер не закатывает глаза, наконец наклоняясь к нему чтобы запечатлеть свой поцелуй. — Я тебе тоже люблю, кстати, — уже шепчет парень и Тони вовлекает его в другой поцелуя, так что оба широко улыбаются, совсем близко сталкиваясь ртами. — Но, а сейчас не мог бы ты меня обнять, чтобы мы уже продолжили смотреть фильм? Но в итоге сам же еще где-то на половине фильма и засыпает, удобно устроившись головой у старшего на коленях, который перебирал его пряди. Тони опускает взгляд вниз и сам себе начинает улыбаться. После скорее с забавой качая головой и думая, досмотрел ли Питер хоть до одного конца хотя бы одного фильма в своей жизни. Так как сам Тони готов поспорить на обратное, сказав лишь одно “нет”. Ключи бренчат где-то снаружи квартиры, на что Питер лишь едва шевелится., когда дверь открывается и наконец входит уже Мэй, которая аж заулыбалась стоило ее глазам приземлиться на них. — Ах, он что снова? — Ага, — тогда отвечает ей Тони, но младший очаровательно бормочет во сне и оба тут же разрываются тихим смехом. — Дорогой, судя по тому, как прямо сейчас выглядишь ты, тебе бы и самому не помешало бы поспать, — совсем не извиняясь за свои слова говорит женщина, садясь на стул, чтобы снять свою обувь. — Мэй! Ну как же больно вы мне сейчас делаете! — драматично опустив руку на грудь рядом с сердцем, говорит он. А она лишь глаза закатывает, продолжая улыбаться. — Смена начинается через сорок с чем-то минут, так что еще немного и мне нужно будет идти. — Но ты же знаешь, что если тебе что-то нужно, то я всегда здесь? Тебе вовсе не нужно так доводить себя, Тони. Все-таки сам же еще ребенок, которому требуется сон, — с этим своим теплым материнским тоном рассказывает ему Мэй, что заставило его живот как-то болезненно скрутиться. А со своей мамой он не говорил уже несколько месяцев. — Вы и так делаете больше, чем достаточно, так что обещаю если что-то все-таки случится, я вам обязательно расскажу. О, и кстати пицца была по-настоящему бесподобна! — лишь отвечает парень, желая сменить тему, а та это видит насквозь, но позволяет этому пройти. — Конечно, идея же была Питера. Сделал большую часть работы, настояв на своей, ведь она была для тебя... А ты сам знаешь, он без ума от тебя. И я знаю, что ты и так о нем заботишься, но он уже через столько прошел, что просто... Просто будь с ним осторожен, хорошо? — Буду. Я правда буду... — твердо говорит Тони ей в ответ, на что она лишь кивает, улыбаясь ему. Готовая пройти на кухню, она уже встала со стула, но наполовину пути остановилась. — О и не мог бы ты отнести его в постель? Сам всякий раз засыпает здесь, но не прекращает ныть о том, какой у нас неудобный диван. Стоит Тони кинуть секундный взгляд на Питера, как он сам начинает слегка посмеивается. — Конечно, об этом можете не волноваться, — на его губах расцветает улыбка. Уже после он аккуратно укладывает его на кровать и укутывает, безвольно усмехаясь, когда тяжелые ото сна глаза напротив трепетно раскрываются. — Уже уходишь? — за его вопросом следует милейший зевок, от чего усмешка Тони становиться еще шире. — Да, детка, на работу надо идти, так что еще завтра увидимся, хорошо? — нежным голосом заверяет он, наклоняясь чтобы оставить поцелуй у младшего на лбу, на что в ответ получает улыбку и кивок. — Хорошо. Люблю, — уже бормочет Питер со своими готовыми отправиться ко сну глазами, которые сами собой закрываются — И я тебя, малыш, — все равно шепчет он ему, выходя из комнаты, хотя последний скорее всего его уже не слышит. Он сильно устал, хочет спать, а в теле болит чуть ли не каждая частичка, но настроение такое хорошее, что одного его более чем достаточно, чтобы пережить ночь. Да так, что каждый раз вспоминая Питера, его губы изгибаются улыбке. Черт возьми. Как же сильно, очень сильно он любит этого мальчика.