Ожог

      Маркус шёл по спекшейся в чёрную корку земле. Она не сплавилась в стекло, просто поджарилась до черноты, и, разумеется, минус вся растительность и фауна. Каждый шаг поднимал облачка невесомой серой пыли. Сутки назад здесь колосилось поле. Потом на секунду вспыхнуло искусственное солнце, ударил оглушающий грохот и от горизонта до горизонта хлынул сжигающий сетчатку свет. Дальше была звенящая тишина, было видно, как в странно опустевшем небе испаряются и истаивают облака. А эхо катилось дальше, вместе с взрывной волной.       На самом деле мир удивительно хрупок. Хватит одного решения одного единственного человека, чтобы все стало прахом. Разумеется, не каждое желание каждого человека исполняется, весь трюк в том, чтобы забраться так высоко, чтобы именно Твои желания исполнялись.       Маркус пожелал, и остался только пепел. В него обратились работавшие в полях люди, пролетавшая рядом стая птиц, посевы. Близлежащая лесополоса превратилась в обгоревший частокол из чудом устоявших стволов. Эпицентр взрыва был далеко в стороне, над самой деревней, вернее над тем местом, где она была там не осталось даже пепла, только похожая на стекло масса, застывшая в лужицах причудливой формы.       Неприятно, когда твою родную захудалую аграрную планету превращают в полигон, особенно, если об этом тебя забыли предупредить.       Нужно проверить новую модель спецбоеприпаса с ядерной боевой частью? Что-что? Предназначена для уничтожения живой силы и мирного населения не имеющего современных средств защиты? Необходима проверка в условиях близких к ситуации вероятного применения? Да что ж вы сразу не сказали! У нас как раз есть милая планета на примете.       И все. Один малозаметный лёгкий бомбардировщик вошёл в атмосферу, прошёл над районом цели и сбросил груз. Быстро, чисто, надежно — девиз имперских надземных сил. К оплате принимаем наличку, чеки, переводы и имущество всех видов. Движимое, недвижимое и разумное.       Штатно отработал навесной двигатель, вслед за ним дополнительный атмосферный носовой обтекатель. Бомба, а по сути высокоточный снаряд с программным управлением, вышла на цель. Долетела до точки рандеву, а потом сделала то, чему ее учили дяди-программисты в КБ, принадлежащем «Драйберг-Индастриз».       На целевой планете не было ПВО и ПКО, не было даже централизованного правительства, не было радаров и системы защитных орбитальных станций. Туземцы просто стояли на тропинках, связывающих покрытые дерном жилища и смотрели на ослепительно-яркую точку, которая заложила вираж на самом краю небосвода, потом разделилась надвое. Вторая точка, чуть менее яркая, летела к ним. Стремительно, неотвратимо.       Они не успели закричать, испугаться, почувствовать боль. Они просто исчезли. Жидкость испарилась, твердое вещество обратилось в невесомый прах и смешалось с пеплом взрыва.       Солнце бесстрастно светило вниз, на зону испытаний. Где-то на самом её краю приземлился шаттл. Металлокерамическая конструкция, подозрительно пялящаяся во все стороны щупами радаров, видоискателей и спектрометров. К приборам наблюдения прилагался внушительный для такого небольшого корабля экипаж и арсенал.       Счётчик методично нащелкивал дозу рентгенов, земля все ещё была «горячей», фонила будь здоров. Маркус на ходу подобрал обуглившуюся веточку, покрутил в пальцах кибернетической руки, а потом растер в порошок.       Все дело было в мощности взрыва. Он был слабым по ядерным меркам. Давал относительно небольшой выброс энергии, так что попавшие под его воздействие объекты не сгорали, а скорее обугливались и запекались. Во всяком случае это было верно на границе зоны поражения. В эпицентре все было по взрослому, даже холмы умудрились стать оврагами.       Но здесь, на краю выжженной пустоши, не было ничего выразительного. Только серо-черная равнина и давящее ощущение непоправимой ошибки и тоски. Маркус взял это чувство за глотку и запрятал внутрь себя. Задавил его, поставил ему ногу на кадык и нажал до хруста.       Безукоризненно чистая кожа генерала была цвета алебастра, сейчас она стала свинцовой от осевшего пепла. Чёрная форма стала ещё темнее. Драйберг стал призраком, порождением рукотворной пустыни.       То и дело налетали порывы ветра. В эти моменты Маркус опускал на глаза прозрачные щитки и переводил дыхание в режим замкнутой рециркуляции. Выкашливать из себя местную пылюгу ему не хотелось.       Там, в верхних слоях атмосферы висел Нефилим. Он медленно вращался по низкой орбите. Выкрутив на увеличение свои кибернетические глаза Драйберг мог разглядеть только чёрточку размером с обломок грифеля от автокарандаша.       Эта чёрточка могла спрятать в своей тени целую планету. Не физически, стратегически. Все сброшенное с орбиты и не сгоревшее в атмосфере у поверхности планеты будет иметь адовую кинетическую энергию. Но Драйберг был старомоден. Он все ещё использовал атмосферную авиацию. Для нее такие игрушки, как та, что применили сегодня, были бы очень полезны.       Тест был необходим. Так Драйберг считал и был готов отстаивать свою точку зрения, кто бы что ни говорил. В старину самураи имели право отсечь голову крестьянину, проверяя заточку клинка своего меча. Маркус был знатным лишь на половину своей крови, но людоедских привычек своих титулованных предков не утратил. Наоборот, вывел их на новый уровень. Но не ради престижа, а ради репутации и следующей за ней наживы.       Неудивительно, что Маркуса много раз обзывали упырем. Ну, липло это к нему и все тут. Он любил убивать, ему нравилось украшать свои корабли трофеями, приклепывая и приваривая тела убитых врагов на внешнюю обшивку.       А здесь мертвечиной был наполнен сам воздух. Мельчайшие частицы мертвой биомассы окружали его, оседали на броню скафандра, на лицо, на руки. Он дышал убитой жизнью, ступал по ней. Все вокруг было мертво от его рук. Да, в каком-то виде он убивал опосредованно, он не смотрел, как в мгновение ока все здесь выгорело дотла, просто отдал приказ и потом прилетел полюбоваться. Но все же, факт есть факт, смерть его возбуждала. Это было неправильно, за такое надо было закрывать в психушку. Но Драйберг получил свое влияние по наследству, а это даёт свои перки. Безнаказанность ходит под руку с властью и деньгами.       Эскорт стоял в тени шаттла. Солнце припекало и можно было видеть, как на плечах скафандров охраны надуваются и опадают мехи из псевдомышц, гоняя хладагент по вшитым в гибкую броню трубкам системы охлаждения, к радиаторам на спине и обратно.       Среди слившихся с пеплом штурмовых скафандров, покрытых хамелионовым покрытием, выделялся белый, члена научной группы. У него не было камуфляжных наворотов. Да и броня у него была потоньше. — Удовлетворены? — Говорил человек в белом. Его звали Ян Петриче.       Маркус видел, как под прозрачным щитком двигаются губы, но голос яйцеголового звучал прямо в голове генерала. Скафандры связались в сеть как только Маркус разрешил это. — Не нашёл и следа. Будто и не было. Ни фундаментов, ни следов полей. — Вы прошли по ним… И сквозь них. Они… Испарились. — Белый был бледен, это было видно даже под поляризованным забралом лёгкого полимерного скафандра. Жидкие седые волосы, крючковатый нос, подбородок-клин и впалые щеки, типичный недокормыш-заучка со стажем.       Старая гвардия, даже стрижка по земной моде. И не боролся с облысением, что среди повернутых на постоянном поддержании идеальной внешности имперцев встречалось ещё реже чем хороший вкус. — Как вернемся на корабль — сдам сапоги в чистку. Неприятно, когда местное население оседает на предметах обстановки. — Маркус послал мысленную команду и продул дюзы компактных прыжковых двигателей, встроенных в его костюм на щиколотках и бедрах.       Поднялось пепельное облачко. Учёный отшатнулся, будто его обдали ледяной водой. Гвардейцы послушно заржали, как по команде. — Генштаб уже давно был уверен, что точечные ядерные бомбардировки планет земного типа бессмысленны. Но вы, доктор, сотворили настоящее чудо, просто пальчики оближешь. И как вы только совместили воздушный взрыв с наземным? А это равномерное выжигание области поражения? А низкий фон? Просто восхитительно! — Польщен, господин. За это вы мне и платите. — Петриче попытался аккуратно вывернуться из рукопожатия, но руки Маркуса держали крепко, он все тряс и тряс кисть доктора, рассыпаясь в благодарностях и воспевая дифирамбы новой убийственной игрушке.       Петриче знал этот тип. Драйбергу стоило снять с себя эту бледную резину и переодеть свое бионическое шасси в чешую. Он и был змеёй в человеком обличье. Поэтому Ян кинул Маркусу наживку. Всякая хищная тварь хорошо на это ведётся. — Это на самом деле только прототип, с вашими технологиями я точно смогу добиться большего. Ещё большего.       Глаза Драйберга вспыхнули. Петриче не знал, было это знаком искренних эмоций или только отредактированным блефом. Искусственные глаза могут показывать правду и врать одинаково легко. Вопрос лишь в том, на что их настроил хозяин. — Вы только что убедили меня стать гораздо щедрее, доктор. Поговорим о награде? Миллионов… Сколько вы хотите? — Учёный незаметно выдохнул. Значит все же купился. — Премного благодарен, господин. Но… Мне нужны не деньги. — Рука яйцеголового чуть заметно дернулась к карману, где он держал напечатанный на вечном пластике фотоснимок с семьей.       Доктор наверное и сам этого не осознал. А вот для Маркуса это было все равно что теле-суфлер с подсказками по ведению диалога. Точнее это он и был, ПО кибермозга старательно анализировало поведение собеседников Драйберга и регулярно давало подсказки. Например, сейчас электроника предупреждала о возможном вранье или искажении правды и советовала подыграть, для сбора более достоверной информации. — О, не волнуйтесь. Свидание мы организуем. Но пока только одно. Чтобы вы нюх не теряли. Но если это были не пустые посулы, то встречи станут регулярными. — Маркус любил быть впереди на два шага. Обманывать обманщиков и держать их на голодном пайке, попутно убеждая в том, что заключённая сделка самая выгодная в их жизни.       И это было правда, сделка с Драйбергом была самой выгодной во всей их оставшейся жизни. Больно она была коротка. Маркус «выпивал» своих «партнёров» залпом, не тратя время на садизм, ни физический, ни психологический, его интересовал только бизнес. Использовать до исчерпания полезности и пустить на вторсырьё в тот же миг, как станут не нужны. Несмотря на внешность и позерский антураж, Маркус обладал довольно утилитарным складом ума, его интересовала награда, а не процесс ее достижения.       Если в твою дверь стучится Дьявол, значит деваться некуда. К Петриче он не только постучался. Доктор не просто так ушел со старого проекта. Даже ежу с Центавры было понятно, что ядерные боеприпасы свое отжили. По крайней мере в нынешнем воплощении. Оставались только грязные делишки. И вот тогда Ян Петриче и ушел с проекта, по собственному желанию.       Метастазы Драйберг Индастриз опутывали сотни планет в десятках систем. И когда в списках спецов, работавших в комплексе на Арморуме-девять внезапно стало на одного меньше, одно из щупалец Концерна начало вслепую шарить по базам данных, вынюхивая информационный след ценного актива.       Петриче нашли, а потом сделали ему предложение. Выбор есть всегда, тут не соврешь. Однако Маркус Драйберг был мастак подталкивать в нужную ему сторону. Можно было отказаться. И это не означало смерть. Просто убивать тех, кто отказывается с тобой сотрудничать по хорошему — это расточительство.       Драйберг внешне производил впечатление как минимум полубога, благодаря искусственному идеальному телу и выверенному до мелочей лицу. Однако в глазах у него в тот было столько яда, что при первой встрече доктора едва не вырвало от страха.       Скорее всего генерал не стал бы мараться лично. У него было достаточно исполнителей. Узкоглазые, остроухие, вообще безглазые, любого на выбор берите. И даже девчонка рулившая шаттлом на наруче имела насечек столько, что они сливались в узор.       Подходя к аппарели челнока, Драйберг поднял руку в шутливом салюте и крутанул кистью. Двигатели послушно заревели, сдувая со склона каким-то чудом оставшийся на нем пепел от сгоревшей травы. — Летим, доктор. Вас ждёт свидание с семьёй! Ничто не может быть важнее семьи, не так ли?! — Поток раскаленного воздуха шедший от дюз корабля взметнул плащ имперца. Темное полотнище развевалось и хлопало на ветру, будто Драйберг завел себе парочку крыльев по типу тех что у нетопыря.       Петриче ничего не ответил. Лишь послушно последовал за своим хозяином, держась на почтительном удалении за его спиной. Эскорт из гвардейцев сжал кольцо и сноровисто снял оцепление, последним на борт поднялся остроухий «слепой эльф» с кибернетическими глазами-камушками.       Петриче не был модифицирован, так что ему пришлось лечь в перегрузочную капсулу, под насмешливыми взглядами киборгов это было по настоящему унизительно. Модов не было только у него.       На мгновение показалось, что корабль подорвался на тектонической мине, от сотрясения Петриче прикусил язык, остальное погасило перегрузочное ложе. Шаттл взмыл в небо, на пределе мощности. От форсажа все ходило ходуном, корабль будто бил озноб. Драйберг любил поездку с ветерком и пилотов подбирал себе под стать.       Петриче устроился как смог, прислушиваясь к тому, как микросотрясения импульсного двигателя вытрясают его зубы из десен. Шаттл шел курсом на сближение с флагманом. Внизу, на поверхности планеты, остался только круглый стеклянный ожог, будто какой-то исполин затушил здесь сигарету, а ветер все гонял и гонял облака остывшего пепла.