Бессонница.

Поздняя ночь. Пустые улицы освещает тусклый свет фонарей, а в большинстве домов давно был выключен свет. Казалось, в это время все должны были спать, но Эдду спать не хотелось. Это была одна из тех бессонных ночей вовремя, которых уснуть было невозможно. И Эдд, не желая вертеться в постели тщетно пытаясь попасть в царство Морфея, уходил в гостиную смотреть телевизор. Так он мог хоть как-то скоротать время до наступления утра.                 В доме было до ужаса тихо, звуки издавал лишь телевизор. Да и тот звучал очень приглушённо, и был поставлен на маленькую громкость, дабы не потревожить других жильцов дома. Любые звуки в такой тишине ощущались особенно громко. Будь то звучание быстро проезжавшей машины, или скрип веток дерева, которые раскачивал ветер.                 По телевизору не показывали ничего интересного. Можно было спихнуть это на время суток, мол никто же не будет смотреть в такой поздний час. Но телевидение и раньше не розполагало большим количеством интересного контента, поэтому, что днём, что ночью смотреть его было до смерти скучно.                 Эдд же включал ящик, поскольку был убеждён, что телевизор играющий на фоне поможет ему быстрее уснуть. Но пока этот метод совсем не помогал, и Эдд всё так же не мог уснуть. Только место того, чтобы вертеться в постели, мучаясь от бессонницы, парень делал ровно тоже самое, но на диване под звуки чей-то болтовни.                 Парень ложился то на один бок, то на другой, переворачивал подушку, но всё было тщетно. Поэтому всё, что ему оставалось делать — это бросать беглый взгляд на телевизор, убеждаясь, что там нет ничего интересного, и опять перекидывать свой взор на пространство вокруг него, ища в комнате, что-то, что можно по разглядывать. Но единственными выделяющимися вещами в этой темени, были фотографии, которые украшали стену своими яркими красками. Эдд начал рассматривать каждую деталь на этих картинках, тепло улыбаясь.                 На большинстве, была запечатлена вся компания в полном сборе, во время их приключений, на некоторых парни по отдельности, а на нескольких красовались только Том и Эдд. Последних было от силы три, но мало их было только в этой настенной коллекции. На деле же их было намного больше. Их большое количество, было обусловлено любовью Эдда к фотографии, и Томасу. Парень хранил их в альбоме, а некоторые стояли на его рабочем столе.                 Но его коллекция вскоре стала совместной с коллекцией Тома. И хотя у черноглазого изображений было немного меньше, ценил он их ни капли не меньше. Раньше, Эдвард и предположить не мог, что Том так бережно и сентиментально может относиться к таким мелочам. По крайней мере, с начала Томас не создавал такого впечатления. Но, похоже, черноглазый был куда более чувствительным, чем на первый взгляд. Ведь он, как и Эдд, хранил всё связанное о своём возлюбленном, и их отношениях очень трепетно.                 От этих мыслей Эдд опять улыбнулся. Все эти мысли о Томасе согревали его душу. И хоть они и не были чем-то материальным, по ощущениям, грели они не меньше чем тёплый плед, которым сейчас укрывался парень.                 Но вдруг Эдда привлекли звуки шагов по лестнице, и посмотрев туда, он увидел силуэт, спускающийся в его направлении. Эдвард на секунду испугался, но как только разглядел в силуэте знакомые ему черты, тотчас успокоился. Это был Том. С телефоном, который освещал ему дорогу, в руках, он замер на последней ступеньке. Черноглазый выглядел встревожено, и, наверное, даже испуганно. — Тоже не спится? — спросил Эдд. Получив в ответ одобрительный кивок от Томаса, он добавил. — Хочешь со мной полежать?                 Том ничего не ответил. Он молча лёг рядом с Эддом, прислоняясь к парню, обвивая того руками, и сильно прижимаясь к нему, будто ища в нём защиты. Эдвард не понимал, что заставило Тома так волноваться. Но, в любом случаи, зная Томаса, задавать вопросов не было смысла. Нужно было дождаться того момента, когда парень успокоиться, и сам захочет рассказать, что случилось. А пока, всё, что оставалось делать Эдду, так это прижать партнёра поближе к себе, чтобы тот почувствовал поддержку.             Стоит заметить, что с другими людьми, Том не был так открыт в плане тактильных контактов. Он не переносил касания или объятия. И даже пожатие руки, вызывало у него дискомфорт. Ведь он постоянно ждал, условного, ножа в спину от всех окружающих. Но Эдд был исключением. Он доверял Эдду.                 И черноглазый, необъяснимо сильно, тянулся к нему. Даже тогда, когда они ещё не были в отношениях, Том чувствовал это. Ему хотелось обнять Эдда, хотелось держать его за руку. Но он не был хорош в проявлениях чувств. Особенно проявлением их через тактильный контакт. Томас стал постепенно учится этому, только когда они стали встречаться. И, с течением времени, ему становилось, всё легче и комфортнее быть открытым перед своим партнёром.                 Отношения стали для Тома эдаким островком спокойствия, где он мог расслабиться, и перестать волноваться. Ему не нужно было отовсюду ожидать опасности, как он привык, ведь парень знал, что Эдду можно довериться.                 Особенно умиротворенно он чувствовал себя, когда обнимал Эдда. Как сейчас. Обвивая его руками, и прислоняясь к его груди, он мог чувствовать его тепле, и слышать сердцебиение партнёра. — Эдд? — тихо, практически неслышно, начал говорить Том. — Да? — Мне снятся кошмары… Это то из-за чего я не могу спать. — Томас отвёл свой взгляд куда-то в сторону, будто он сказал, что-то постыдное.                 Эдд хотел было спросить у Тома, почему тот раньше не сообщил ему об этом. Но всё-таки решил этого не делать. Видно было, что черноглазому сложно было говорить об этом, и даже только что сказанные слова дались ему с трудом. Не стоило бы его допрашивать. Томас, очевидно, боялся проявить хоть какую-то слабость перед кем либо. Поэтому то, что он сейчас говорил об этом Эдду, было большим прогрессом, и откровением для самого Тома. — Они постоянно тебе снятся? — встревоженно спросил Эдд, аккуратно поглаживая Тома по голове. — Частенько… — всё так же тихо, прошептал Томас.                 Такие сны не только часто посещали Тома, но и явно производили на него не лучшие впечатление. Ведь даже воспоминания о них приносили парню очевидный дискомфорт. Эти сны как будто совместили все самые жуткие страхи и тревоги, но не менее пугающим было то, что выглядели они до жути реалистично, как будто бы всё было наяву. Казалось, что отличить сон от реальности было невозможно. И частенько, он боялся идти спать, зная, что ему приснится очередной такой кошмар. Но парень не нашёл бы в себе смелости признать, что ему страшно. Впрочем, для Эдда это было понятно, и без объяснения.                 Продолжать тему о сновидениях Тома не было смысла. Это бы только больше встревожило Томаса. И, зная это, Эдд решил отвлечь своего парня от неприятных мыслей. Поэтому, он начал говорить о всём, что могло прийти ему в голову, чтобы хоть как-то развлечь Тома. И хотя Томас сначала не выглядел очень увлечённо, как только речь зашла о музыке, он заметно оживился. Помогали поднять его настроение и странные шутки Эдда, которые, вряд ли, понимали кто-то кроме Тома и него самого.                 Вскоре парни уже весело болтали о всякой всячине, похоже, утратив счёт временем, и хоть на немножко забыв о своих проблемах со сном.                 И хотя уснуть им так и не удалось. Сейчас, в объятиях друг друга, и за разговорами это, явно, заботило их меньше всего.