Метеорит был цветочками по сравнению с тем что ждало их дальше

8) Боря проснулся от того, что на его закрытые веки попал луч утреннего солнца. Парень поморщился и повернулся в сторону от окна. Он проверил, есть ли кто на второй половине кровати, и когда не наткнулся ни на кого рукой, приоткрыл левый глаз, смотря на абсолютно пустую вторую половину кровати. Вздохнул. Боря потёр той же рукой переносицу, переворачиваясь на спину. Снова вздохнул. Парень поднёс экран телефона к глазам, проверяя время. Боря положил телефон обратно и закрыл лицо руками, после чего перевернулся и уткнулся лицом в подушку. Пролежал так пару минут, но в итоге всё-таки заставил себя подняться. В доме было тихо. Все разбрелись по своим комнатам, выходя максимум за едой и в ванну. Боря вышел из комнаты в безлюдный коридор, направляясь в сторону ванны. Проходя мимо комнаты Дани парень услышал его диалог с Фокас. - Телефон отключён, - вздохнул Туголуков. - Я не смог ей дозвониться. - Думаешь, она предатель? - приподняла бровь Настя. - Если бы она была у светлой стороны, мы бы скорее всего это знали, - вздохнул Даня. - Как минимум, мы бы не сидели в этом доме. Значит, она нас не выдавала. - Кто видел её последней? - поинтересовалась Настя. - Шайтан, - закатил глаза Туголуков. - Единственное вразумительное что я слышал от него это то, что ей ногу прострелили. Фокас вздохнула и встала с кресла. - Я поговорю с ним, когда он протрезвеет, - сказала Настя. - То есть, никогда? - приподнял бровь Даня. Настя хмыкнула и направилась к выходу из комнаты. Боря продолжил свой путь до ванной комнаты. Наташа сидела на кровати, листая какие-то старые фотки. Слезы неконтролируемо текли по её лицу, капая на плед. Фотографии были сделаны ещё в школе и сразу после неё. Здесь были фотки с Машей, с другой Машей и Соней, фотографии со свадьбы Насти, а так же какие-то очень старые вместе с Витей. Девушка зашла в контактный лист и долго смотрела на чужие имена. Ей сейчас как никогда сильно захотелось поговорить с кем-нибудь. В последние месяцы одиночество стало чувствоваться гораздо сильнее, чем раньше. Единственным человеком из их, так называемой, команды суперзлодеев, с которым Наташа общалась, была Софа. Но она не показывалась в этом доме уже три дня, с того самого происшествия в Тель-Авиве. Катя после метеорита немного, точнее очень даже много, поехала крышей и теперь стала одержима убийствами и насилием, чего Рознер не выносила. С ней можно было поговорить, но всегда почему-то диалоги сводились к чему-то совершенно неприятному. Наташа втянула воздух, вспоминая, как раньше любила болтать по ночам со своими соседками. В какой-то момент девушка не выдержала и тихо всхлипнула, откидывая телефон подальше, сама утыкаясь лицом в подушку. Рыдания сами по себе стали вырываться из груди и Рознер никак не могла их проконтролировать. - Наташ? - послышался стук в дверь. - Все хорошо? Рознер громко всхлипнула. Дверь, кажется приоткрылась. Наташа судорожно втянула в себя воздух и повернулась заплаканным лицом на вошедшего. Это был... Яро. Рознер забыла, что тот теперь жил с ними. - Все хорошо? - повторил свой вопрос парень. Наташа глубоко вдохнула, успокаиваясь. - Да, да... нормально, - девушка села ровно, выпрямляя спину. - Ты... как? - Почему плакала? - спросил Бандин, игнорируя чужой вопрос. - Ну, а ты как думаешь, - усмехнулась Наташа. - Наверно меня бросил парень... - насмешливо протянула девушка. Яро приподнял уголки губ и прошёл дальше в комнату. - Можно? - вспомнил о приличиях. - Да... да, - ответила Наташа, садясь повыше и подтягивая одеяло к подбородку. Пару минут была тишина. Рознер погрузилась в свои мысли, смотря в окно. - Это из-за Маши? - Яро прервал тишину. Наташа вздрогнула и распахнула глаза, когда услышала это имя. - Я... - девушка поджала губы, сдерживая себя от нового порыва разрыдаться. - В том числе. По большей части... из-за всего. Яро прищурился, внимательно вглядываясь в лицо Рознер, как будто ища подвох. - Я могу найти оправдание всем нам, чтобы быть тут, - туманно начал парень. - У меня с Фокас сошлись взгляды на жизнь, её перспективы мне импонируют, Катя поехавшая на всю свою отмороженную голову, ей просто нравится безнаказанно крошить людей, Даня уже тысячу лет во френдзоне, он никогда в жизни наверно Настю не предаст. Фастовская, как и Боря, как-то не могут прижиться, им скорее всего некуда деваться. Я не до конца догоняю, зачем Софе это было надо, но скорее всего из-за того же самого. Но ты... что Ты здесь делаешь? Наташа посмотрела на Яро слегка прищурившись. Он попал в точку. Как раз в то, о чем девушка беспрестанно думала последние пару дней. Когда Гринфайр нашла её, Рознер была разбита, без работы, без каких либо перспектив на будущее. Фокас предложила поработать вместе с ней, и Наташа схватилась за эту возможность, как за спасательный круг. По началу они только набирали себе команду, потом искали сектантов и прочее, всякая мелочевка. Но дальше стало хуже. Рознер думала, что ничего страшного не произойдёт, но когда погиб Никита она поняла, что Гринфайр зашла слишком далеко. Но уйти Наташа уже тоже не могла. Идти было откровенно некуда. Запертая в этом самом доме с убийцами своих друзей, Наташа ломалась. То, чего бы она хотела сейчас больше всего, это всадить в Рому всю обойму, а потом взять хлыст и задушить Даню. Видеть, как жизнь покидает их тело, смотреть в пустые глаза и понимать, что её друзья отомщены. Наташа втянула в себя воздух, пытаясь успокоиться. Руки тряслись, поэтому девушка спрятала их под одеяло. Рознер подняла взгляд на Яро, который все ещё неотрывно смотрел на девушку. - Чего ты хочешь? - спросил вдруг парень. Наташа посмотрела в окно. «Оказаться как можно дальше отсюда» - подумала про себя девушка, а вслух произнесла только: - Прямо сейчас я хочу остаться одна, - девушка посмотрела на Бандина. Яро прищурился, смотря в глаза Рознер, но почти тут же сдался, вздохнул, кивнул, вставая с кровати, и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Наташа почти тут же потянулась к своему телефону, открывая контакты и долго ища в них нужное имя. При взгляде на него Рознер стало не хватать воздуха, ладони вспотели и пальцы не хотели слушаться, но девушка заставила себя успокоиться, вздохнула, нажала на кнопку вызова и приложила телефон к уху. Послышались гудки, длинною в вечность. Первый. Наташа чувствует как одинокая слеза течёт по щеке. Вытирает её кончиками пальцев. Второй. Слезы безостановочно падают на покрывало, бледные губы девушки дрожат. Рознер жмурится и опускает голову, одной рукой нервно прижимая телефон к уху, а другой закрывая лицо. Третий. Её бьет крупная дрожь. Из груди рвутся громкие всхлипы. Глубокий вдох. Наташа стискивает покрывало в кулаке, сжимает губы в тонкую линию. Поднимает глаза и снова смотрит в окно. Четвёртый. - Ало? Ещё один глубокий вдох. - Это я, - дрожащим голосом говорит Наташа. Рома очнулся, почувствовав жуткую головную боль. Парень приоткрыл глаз. В комнате царил полумрак, свет шёл только из окна, которое было прикрыто массивными шторами. Во рту было сухо, глаза болели, так же как и голова, а тело отказывалось слушаться. Пересилив себя Плискин все-таки приподнялся... с пола, на котором видимо заснул ночью, и встал на колени, опираясь на кровать. Перебрав парочку бутылок, валявшихся рядом, Рома нашёл одну, в которой ещё что-то осталось. По вкусу это было похоже на смесь вина с пивом. Мерзко конечно, но зато уже не так сухо. Плискин поднялся на ноги окончательно и, чуть пошатываясь, пошёл к прилегающей его комнате ванной. Ополоснув лицо, Рома посмотрел на свою полуторанедельную щетину, немытые волосы и огромные круги под глазами. Вздохнул, попил воды из-под крана и вышел из комнаты, направляясь на кухню под призывами собственного урчащего живота. Там сидел Борис, недовольно жуя какую-то яичницу, и Фокас листая что-то в телефоне ела бутерброд,. Рома прошёл мимо, заглядывая в холодильник. Он нашёл там какой-то очередной бутерброд, понюхал тот на пригодность к употреблению и кинул на стол. Захватил новую бутылку пива и закрыл холодильник. Плискин залез в ящик, где хранился алкоголь, запасы которого значительно поредели с момента появления Ромы в доме, и вытащил бутылку водки. Парень поставил все на стол и стал лазить по ящикам в поисках аспирина. Аспирина не было, был анальгин. Рома прикинул в голове, что это за хрень он собирается выпить и, подумав, что хуже не будет, открыл пиво рогом, кинул в него пару таблеток и сделал глоток. Боря наблюдал за другом с уставшим выражением лица. - Рома, ты еблан? - решил уточнить парень. - Пошёл нахуй, Борис, - ответил Рома, делая ещё один глоток. - Блядь, я о нем беспокоюсь, а меня нахуй посылают, - Боря схватился за голову. - Ты пидорас. - Похуй, - ответил Плискин и продолжил шариться по ящикам. - Хочу люд... - пробормотал Рома. - Сука, хули нету ничего? - Хватит так ебашить! - сказал парню Никотинус, не выдерживая и подходя к нему. - Отъебись, - Рома отмахнулся от Бориса, проверяя какую-то коробку от снотворного. - Бля, кто у вас столько снотворного то жрет? - произнёс парень, отшвырнув пустую пачку и захлопывая ящик. - В смысле отъебись?! Сука, такими темпами ты завтра не проснёшься, - сообщил Дунавецкий. - И это будет лучшим исходом этой ебаной жизни, - ответил Плискин, не преуспевший в своих поисках. Рома взял в одну руку бутерброд, а в другую две бутылки и пошёл к выходу, распахнув полы халата, под которым был в одних лишь спальных штанах. - Блять! Насть! Сделай что-нибудь! - Борис решил найти помощи хоть у кого-нибудь. - А я что сделаю? - удивилась Фокас, подняв взгляд от экрана телефона. - Как будто моё мнение кто-то учитывает, - усмехнулась Настя. - В конце концов, ты его сюда привела! - воскликнул Борис. Гринфайр приподняла бровь, долго смотря в глаза Бори. - Блять, иди нахуй! - парень махнул рукой и пошёл за другом наверх. Рома сидел на полу, опираясь на спинку кровати. Он со скучающим выражением лица закидывал в рот какие-то таблетки. - Где ты это блять достал? - пытаясь говорить как можно спокойнее спросил Боря. - Сука, Борис, во-первых мне двадцать семь, во-вторых, я ебаный Черт, Борис! Мне блять наркоту достать как нехуй делать, - закатил глаза Рома, прикурив косяк, который он достал из халата и сделав пару глотков пива, а водку отставив к тумбочке. - Ты ебанутый? Мешать это все блять? - Мне нихуя не будет, - пожал плечами Рома. - Прошаренный дохуя? - вздохнул Боря. - Братан, у меня стаж побольше твоего будет, после того как ты тогда слился, - прищурился Плискин. - Думаешь за три с половиной года я не стал прошаренным? - Нахуй ты это делаешь? - спросил разочарованно Дунавецкий. - Нельзя так накачиваться наркотой без причины! - Почему нет? - приподнял бровь Рома, делая тяжку. - Хочу объебываться травой, буду объебываться травой, хочу ебашить кокс, значит я буду ебашить кокс, в конце концов, хочу бухать и курить - я буду БУХАТЬ и буду КУРИТЬ, и ты меня не остановишь, как бы ты не пытался! Ты не вставишь человеку свои мозги, поэтому ОТЪЕБИСЬ! - выкрикнул Плискин, буквально тут же успокаиваясь и продолжая флегматично потягивать пиво. - Сука, а если ты завтра захочешь колоться? Прыгать с крышы? Рогами человека пырнуть? - Ну, допустим колоться точно не захочу, - Плискин почесал затылок. - Ой неужели, хоть на это у него мозгов хватает! - закатил глаза Борис. Рома пожал плечами и приподнял рукав халата, являя парочку шрамов. - Я пробовал давно, - сказал Плискин. - Посидел пару месяцев, потом бросил. Это довольно неприятно, если честно. Да и в последний раз я как-то так умудрился воткнуть иглу в руку, что чуть не сдох. Бухой наверно был. Не помню. Не важно, короче. Хуйня. - Ох, сукаааааа, какой же ты долбоеб! - Боря подошёл к стенке и побился об неё головой. - Ты себе последние мозги отбил! - С каких пор ты такой правильный? - простонал Рома. - Траву не переносишь, кокс тебя тоже не устраивает, сигареты блять только на заданиях, да ты, сука, пить бросаешь, что происходит, Боря?! - Ничего не происходит Ром, просто мне не нравится перспектива сдохнуть обдолбанным в канаве. Ну или блять не в канаве, где угодно. Не хочу дохнуть, но, судя по тому, сколько мне приходится курить, выбора у меня нет, - серьезно сообщил Дунавецкий. - Все мы когда-нибудь сдохнем, - пожал плечами Рома, не впечатлившись монологом друга. Боря собирался было что-то ответить, как в дверном проеме появилась Фокас. - Поднимайся, поехали проветримся, - сказала она. - Нахуй надо... - скривился Рома. - Я сказала, подъём Блять! - Фокас щелкнула пальцами, сжигая оставшийся косяк в руке Ромы, задев его самого немного. Плискин глубокомысленно посмотрел на свою опустевшую ладонь, которая стала красной на секунду, но почти тут же вернула свой нормальный цвет. - Бля, обидно, - сказал Рома, посмотрев на Настю. - У тебя две минуты, я внизу, - сообщила девушка и, развернувшись, ушла. Плискин закатил глаза, сделал очередной глоток пива и стал подниматься на ноги. - Так и не пожрал, - вздохнул Рома, проходя мимо Бориса в коридор. Дунавецкий проследил за тем, как Фокас усадила плохо соображающего Плискина на пассажирское сиденье своего темно синего BMW I8, сама села на место водителя и вдавила видимо педаль газа на полную, так как машина сорвалась с места практически тут же, чуть не сбив автоматические ворота, не успевшие нормально открыться. Борис вздохнул и пошёл доедать свою яичницу. Дверь в комнату Фастовской была приоткрыта и Боря совершенно случайно услышал обрывок разговора: - Ну ты же знаешь, что тебя это ни к чему не приведёт, - произнесла Катя. - Да знаю я, но что я могу сделать с этим? - устало спросила Настя. - Я уже ничего не понимаю... - Может тебе стоит поговорить с кем-то с другой стороны, - предложила Катя. - Ты нормальная вообще?! - воскликнула Фастовская, переходя на ультразвук, но, видимо поняв, что кричит на весь дом, успокоилась и заговорщицки зашептала: - Ты же знаешь, что Фокас сделает если узнает! - Так как она узнает? - поинтересовалась Катя. - Я не скажу, - пообещала Бич. Боря сильно сомневался конечно в молчании Кейт Бич, ведь она, во-первых, была одной из самых верных приспешниц Гринфайр, а во-вторых, была абсолютно ебанутой, в чем Дунавецкий не переставал убеждаться практически постоянно. Но вряд ли Фастовская сейчас думала об этом, по всей видимости, у неё были проблемы посерьёзнее. Какое-то время было тихо. Боря собрался было уже уходить, как Фастовская вдруг сказала. - У меня есть одна идея... Борис приподнял бровь, внимательно слушая, что же это за идея, но, видимо, на этом диалог между девушками закончился, так как продолжения не последовало. Дунавецкий забил на то, что услышал, и продолжил свой путь на кухню. Рома молчал всю поездку, глубокомысленно пялясь в окно. Он делал вид, что ему совершенно наплевать на то, куда его везут и зачем. Даже если бы они остановились посреди леса. Но посреди леса они бы точно не остановились, так как уже виляли по улицам в центре Тель Авива. Фокас заехала на территорию какого-то жилого комплекса, остановившись возле одного из подъездов. - Девятый этаж, 52 квартира. Вперёд, - сказала Гринфайр. Плискин осмотрелся через лобовое стекло и приподнял брови. - Эммм, что? - Иди давай. Тебе понравится, - хмыкнула Фокас. - Если там не пятнадцать ахуенных танцовщиц в купальниках, я отказываюсь выходить из машины, - важно сообщил Рома, пытаясь сделать глоток пива, но бутылка была уже давно пустой. Гринфайр закатила глаза. - Ну, ты не узнаешь, пока не сходишь, - пожала плечами. Плискин посмотрел на Настю, вздохнул и наконец-таки вылез из машины, оставив пустую бутылку на сидении. Парень повернулся, смотря на Фокас через лобовое стекло и, снова вздохнув, направился к двери. Гринфайр уехала как только дверь закрылась. Рома прошёл к лифту, нажав на кнопку. Когда тот приехал и открылся из него выходила какая-то женщина в деловом костюме. Увидев черта, она распахнула глаза и прижалась к стенке лифта. Женщина стала моргать и тереть глаза, надеясь, что это всего лишь наваждение, но Шайтан не исчезал. Плискин закатил глаза и запахнул халат, завязывая пояс. Рома шагнул ближе к женщине, отчего та закричала и выбежала в панике из лифта. Парень проследил за ней с задумчивым выражением лица и всё-таки нажал на кнопку 9. Меньше чем через минуту Рома вышел на лестничную площадку девятого этажа, практически тут же уперевшись взглядом в 52 квартиру. Он снова вздохнул и подошёл ближе, нажав на звонок. Из-за железной двери раздались какие-то отголоски знакомой мелодии. Рома приподнял брови. Какое-то время ничего не происходило. Парень решил постучать. - Да блять! Я занят, сука! Кому там заняться нечем?! Плискин распахнул глаза, услышав знакомые недовольные возгласы за стеной. Дверь наконец-таки открылась, являя Плискину недовольного Лаврика. Первые пару секунд до Вани только доходило, Кто стоит перед ним. Но, когда дошло, единственное, что парень мог сказать, это: - Ебать... Даня сидел в своей комнате, смотря новостные ленты, в которых все ещё обсуждали происшествие трёх дневной давности. Бунты на улицах не стихали, как бы полиция не пыталась их утихомирить, а герои, после произошедшего, не высовывали носы из центра. На телефон пришло сообщение: «Нам нужно встретиться» Даня прикрыл глаза на секунду. «Нет, не нужно» «Даня, ты не видишь очевидных вещей! Фокас творит какую-то хуйню, а вы все просто боитесь ей об этом сказать. Но все вы понимаете, что это бессмысленно. И то, что произошло, лишь подтверждение» «Соня, не лезь в мои дела! Я не маленький мальчик и знаю, что делаю» «Дай мне один шанс. Нам надо поговорить, но в спокойной обстановке! Надо встретиться. Прошу» Даня сжал телефон в руке и побился об него лбом. Внизу хлопнула входная дверь, значит Фокас вернулась. Парень вздохнул и написал: «Хорошо, я подумаю. Напишу завтра» После чего заблокировал телефон и откинул его подальше от себя. Даня поднялся на ноги и пошёл в ванную. - Черт ебаный! Какого хуя ты тут делаешь?! - воскликнул после долгой тишины Лаврик. - Блять, а я ебу что ли?! - ответил Плискин. - Меня затолкали в ебучую машину, притащили сюда и сказали подиматься. - Блять, кто?! - прокричал Ваня. - Фокас ебать, кто ещё?! - ещё громче ответил Шайтан. - Я блять на неё работаю. Типа того... - Ты еблан, какого хуя?!?! - проорал Лаврик. - Сука, Рома, какой из тебя нахуй террорист?! Тобой только бабушек пугать! - Пошёл нахуй, животное, я тебя в рот ебал! И я тебе не черт! Я Шайтан, - с каждой фразой громкость все повышалась. - Шайтан, ебать! Хуян! - Пошёл нахуй, Пидор! - Ты сам пидор! Тут из всех квартир стали выходить люди и громко орать на двух пидорасов за крики, поднятые в подъезде. Ваня громко извинялся, а в конце концов втянул Рому за грязный воротник в квартиру, мгновенно запирая дверь на кучу замков. Когда Лаврик таки повернулся, Плискин отметил, что тот с годами только бриться стал ещё более по уебански, отращивая какие-то бакинбарды и прочую хуету. - А теперь по порядку, каким хуем ты тут оказался, а главное, как ты, блять, долбоеб конченный, вступил в клуб «Хочу-завоевать-ебаный-мир» с Фокас? Фокас поднялась наверх, собираясь подняться на третий этаж, в свою комнату, как её путь прервал звук сообщения. Настя приподняла бровь и зашла в комнату Дани, подходя к кровати. Экран телефона, лежащего на кровати, все ещё не потух. На нем высветилось сообщение от неизвестного номера: «Буду ждать» Фокас взяла телефон в руку и, разблокировав его, наткнулась взглядом на переписку. Увидев, кем был этот самый неизвестный номер, Настя распахнула глаза. Она быстро пробежалась глазами по переписке. Соня Брук пыталась переманить Даню на светлую сторону. И, судя по последнему ответу парня, у неё почти получилось. Фокас заблокировала телефон и бросила на место. Девушка вышла из чужой комнаты и поднялась к себе. Из всех её соратников, Даню Настя считала самым верным. Тот был рядом практически всегда, был единственным, кто пошёл не потому что боялся или потому что деваться больше некуда было. Он был единственным оставшимся дорогим человеком. Нельзя было допустить его перехода на светлую сторону. Гринфайр решила предотвратить это любой ценой. Фастовская стояла напротив нужной ей квартиры. Она не бывала тут наверно лет пять, поэтому вообще не была уверенна, что адрес правильный. Вздохнув, девушка одела солнечные очки, из-за которых перестала что-либо видеть, так как в подъезде не работало освещение. Настя нажала на звонок и стала ждать. Дверь долго не открывали, наверно хозяйка к этому моменту уже спала. Фастовская прикрыла глаза и стала мысленно молиться, чтобы эта ебаная деревяшка таки открылась. Видимо молитвы были услышаны, так как меньше чем через минуту дверь отворилась, являя Насте заспанную Соню Брук. - Настя?! - девушка была в полнейшем шоке. - Я не собираюсь делать ничего плохого, - Фастовская выставила руки вперёд, надеясь так успокоить бывшую подругу. Но, кажется, Соня уже успела залезть ей в голову и понять, зачем Настя пришла. Девушка сглотнула и мгновенно подбежала к Фастовской, заключая её в крепкие объятия и шмыгая носом. Настя выдохнула и обняла Соню в ответ. Наташа шла по улице, делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Она не взяла с собой никаких вещей, только небольшой портфель, в котором лежал телефон, кошелёк, расческа и зубная щетка. Рознер не оборачивалась, боясь увидеть то, чего не хочет. Она снова вздохнула и, убедившись что отошла уже достаточно далеко, выставила руку, ловя такси. Наташа села в первое попавшееся, называя адрес, после чего воткнула в уши наушники, музыкой пытаясь отвлечь себя от происходящего. Такси двигалось, по её мнению слишком медленно, хотя девушка и понимала, что существуют правила дорожного движения и водитель не хочет себе проблем. За полтора часа поездки, Рознер успела довести себя до внутренней истерики, успокоиться, попытаться заснуть и, не преуспев, впасть в панику. Было страшно смотреть в окно, страшно смотреть в телефон, или даже закрывать глаза. Когда машина наконец завернула на нужную улицу и остановилась перед домом, Наташа была настолько эмоционально вымотана, что думала, что больше в жизни будет не способна даже на улыбку. Расплатившись с водителем, Рознер проследовала к дому. Внешняя дверь была открыта. Наташа медленно поднялась на террасу. Ноги отказывались ее держать, колени подкашивались, руки снова тряслись. Девушка сделала глубокий вдох и позвонила в дверь. Та открылась меньше чем через минуту, являя взору Рознер Машу. Борохович вздохнула с облегчением, и мгновенно притянула Наташу к себе, крепко сжимая в объятиях. Рознер, уткнулась лицом в чужое плечо, выдохнула и прикрыла глаза, чувствуя, как слезы ручьём текут по лицу. Рома глубокомысленно пялился в свою бутылку пива. Они решили не набухиваться, чтобы адекватно воспринимать происходящее. Но блять, воспринимать реальность, в которой на них упал метеорит, и весь их класс получил суперспособности, а после разделился на героев и злодеев, было, мягко сказать, пиздец сложно. - Ты хочешь мне сказать, что пошёл в террористы за еду и бухло? - приподнял бровь Ваня. - Нет, еблан, - закатил глаза Плискин. - Я просто заебался... - От чего ты заебался, ты ж нихуя не делал? - приподнял бровь Лаврик, делая тяжку и передавая самокрутку Роме. - Блять, от этого и заебался! - усмехнулся тот. - Жить почти на какой-то помойке, побираться, совершать мелкие ограбления хуй пойми чего, пугать шпану на улице, объебываться наркотиками, набухиваться, просыпаться в собственной блевотине и так далее по списку. Я блять не хотел такой жизни! Я пошёл в универ, нашёл ебанную работу, а потом, сука! В один миг у меня уже рога, хвост и я красный, как черт! - Блять, братан, ну ты бы попробовал вернуться, нет? Восстановиться в универе или жить, как ни в чем не бывало... - Сука, Вань, посмотри на меня, - засмеялся Рома. - Я ж блять как с маскарада. Нет, меня они устраивают. Хоть от хвоста по началу были проблемы, но я привык, а рога это ахуенная вещь, - Плискин погладил один рог. - Вот только люди не привыкли к рогатым челикам. - Это не отговорка! Признайся, хотя бы себе, что объебываться, накуриваться, набухиваться, колоться и прочее было весело, а потом ты просто уже не мог остановиться! - Ваня стукнул бутылкой по столу, жестко смотря на друга. - Признайся, что ты просто сбежал, потому что тебе блять было лень! Потому что идея грабить банки и пугать старушек была веселее и проще, чем скрываться ото всех, батрачить вначале в универе, а потом на работе, а потом, если что-то бы вдруг раскрылось, то ещё и потерять все из-за какой-нибудь хуйни! Признайся, что ты просто струсил! Рома тяжело посмотрел на Лаврика. Но вскоре все же отвернулся и вздохнул, делая тяжку. - Да, ладно. Что уж тут скрывать? Лаврик вздохнул и откинулся назад, делая глоток пива. - Ты еблан, Ром, - сообщил Ваня. - Я знаю, - пожал плечами Плискин, ухмыльнувшись. Какое-то время было молчание. - А теперь ты решил пойти за Фокас, потому что... - задумался Ваня. - Очередной более простой путь вернуться в общество. Только вышло не очень, не так ли? - Теперь к списку: «Почему я говно» прибавился пункт: «Убил своих друзей», - невесело хмыкнул Плискин. - Я такой еблан, ты даже представить не можешь... решил снова спрятать все это где-то... на глубине. Но... ты видишь, во что это вылилось... Лаврик приподнял бровь. - Н-да уж... что делать будешь? Рома сделал тяжку и запил пивом. - Идея есть, реализации ноль. Но, чем черт не шутит? - Шайтан ухмыльнулся и подмигнул другу. - Но для начала, надо выпить чего покрепче. Фастовская крепко сжимала чашку чая в руках, периодически делая маленькие глотки. Разговоры с Соней сложно было назвать таковыми, так как она знала, что ты скажешь до того, как ты это произнес. Но старалась этого не показывать. Получалось плохо. - Насть, у тебя есть шанс, - сказала Соня. - Ты не убивала никого, на тебя очень мало всего... - Я убила Карину, - хмуро сообщила Настя, но хмурость её можно было только услышать, так как очки все ещё были на лице. - Не намеренно... но это факт. - Все ещё можно исправить! Мы можем тебя оправдать, поговорим с Лией, я думаю, у нас получится договориться... - Я крупно в этом сомневаюсь, - усмехнулась Фастовская. - Но мы можем поговорить со Львом, возможно он послушает. Настя подняла взгляд на Соню, глядя с надеждой, чего Брук конечно же не заметила за очками. Но надежда как-то быстро исчезла, стоило Фастовской увидеть лицо девушки. Брук вздохнула и сообщила: - Льва никто не видел с того самого дня, как... - Соня прикрыла глаза и замолчала. - Соня, из нас двоих только ты мысли читаешь, - Настя сжала стол так, что костяшки побелели. - Заканчивай давай! - Мы долго не могли дозвониться до него и поэтому пришли к нему в квартиру, но его там не было... - Соня втянула воздух, пытаясь сдержать эмоции. - Там была только Оля. Точнее... она была мертва. Мы предполагаем, что Лев убил её и сбежал. У Фастовской перехватило дыхание. Она прикрыла глаза, ещё сильнее сжав край стола. - Мне надо... отойти... - пробормотала Настя, резко поднимаясь из-за стола и убегая в ванну. Соня не спрашивала ничего. Впрочем, как и всегда. Фастовская, оказавшись запертой в ванной комнате, тут же стянула с лица очки, наклоняясь к раковине. Она громко втянула воздух. Лицо искривилось. Из глаз полелись слезы. «Он не мог... только не он! Лев никогда бы так не поступил! Это все ошибка...» Настя скатилась по стене на пол, уткнувшись лицом в колени. Если он действительно сбежал, это все меняет. Лия никогда не отличалась особой сердобольностью, так что вряд ли Фастовскую ждал бы хороший приём на светлой стороне. Но оставаться с Фокас... У нее заметно едет крыша в последнее время. Фастовская замечала, как та упивается своей властью над людьми или часами может смотреть на огонь, ею же и создаваемый. Есть Борис, но... с ним все было слишком сложно. Он перебарщивал со своей заботой, лез туда, куда не просят, но в то же время был единственным, кому действительно было дело до Насти. Мысли девушки были прерваны звонком в дверь. Фастовская нахмурилась, задумавшись о том, что вряд ли Соня ждала гостей в... два часа ночи? Послышались шаги девушки из кухни до двери. Потом недолгая тишина и тихое: - Ох, блять... Настя напряглась сильнее, после чего подняла с пола очки, надев их. - Привет, Сонь, - насмешливый голос, который можно было узнать из тысячи. - П-привет, Насть... - в голосе Брук прослеживалась дрожь. - Я уверенна, ты сейчас недоумеваешь, - усмехнулась Фокас, послышался звук шагов, - почему ты не можешь прочесть мои мысли? Или остановить меня от чего бы я там не задумала... - Да, ты угадала, - твёрдо произнесла Соня. - Необычное чувство... - Это все из-за вот этой маленькой штучки. Она помогает держать мой разум закрытым для всех. - Полезная вещь, - голос Брук почти не трясся. Тут послышался какой-то шум: вначале треск, потом что-то твёрдое падает на пол, а за ним и четкий звук падения тела. - Думаешь, удасться дозвониться своим друзьям? - снова насмешливо. - Не выйдет, подруга. Фастовская поднялась на ноги, положив руку на дверную ручку, но в её голове раздался голос Сони: «Не выходи! Если она увидит тебя, считай мы два трупа! Надо хотя бы узнать, чего она хочет» «Сонь, я могу её заморозить...» «Можешь не успеть, риск слишком велик. Насть, не лезь пока» - Чего ты хочешь? - негромко спросила Соня. Фастовская снова тихо выдохнула и опустилась на пол, зажав голову трясущимися руками. - Чего Я хочу? - переспросила Настя. - Давай лучше поговорим о том, чего Ты хочешь. О том, как ты пытаешься переманить единственного оставшегося близким мне человека на свою, так называемую, «Светлую» сторону. Послышался громкий вздох Сони. - Насть, послушай... Ты не можешь держать его, если он того не желает! Пойми же, что все твои идеи... - Мои идеи - не твоя забота, - спокойно проговорила Фокас. - Разговор не об этом. - Я не пытаюсь его переманить! Всего лишь хочу узнать, чего он хочет, хочу помочь! Он и мой друг тоже! - Ты пытаешься запудрить ему мозг и подбить на предательство, - прошипела Гринфайр. - Но он бы никогда так не поступил, потому что верен мне! - Как ты не видишь... что он далеко не «Верен»... - вздохнула Соня. Фастовская прикрыла глаза, тоже тихо делая вздох. Чувства Дани к Насте видели все, кроме неё самой. - Мне надоел этот разговор, - вздохнула Фокас, послышалось шуршание одежды. - Прости Сонь, ничего личного... просто не стоит стоять у меня на пути. Фастовская распахнула глаза, стянула очки, вцепившись руками в ванну, возле которой сидела. - Насть, послушай... - Я не позволю никому, - медленно проговорила Гринфайр, - отобрать его у меня! - Насть, если в тебе осталась хоть капля человечности, вспомни нашу дружбу... - в голосе Сони Брук послышалась дрожь. - Прошу! Остановись! Настя! Пожалуйста! Фастовская резко поднялась на ноги, намереваясь помочь Соне во что бы то ни стало, что бы не следовало за этим, но... Забывшись, девушка посмотрела в зеркало. Миллион проклятий прозвучал в голове, когда она парализованная оказалась на полу. В голосе Сони слышались всхлипы. Фастовская слушала это, чувствуя, как из глаз льются слезы, стекая по вискам на пол. Самым страшным была невозможность ничего сделать. Из-за собственной тупости. - Как мы заговорили, - хмыкнула Гринфайр. - Дружба, Настя... не ты ли хотела сдать меня пару минут назад? - Насть, я... если в тебе не осталось ничего... никакого сострадания... то давай. Я не буду сопротивляться... Пару секунд была тишина. А потом звук выстрела. Звук падения тела. Фастовская бы закричала... ...да вот только не могла.