Вне времени

Глава 3

Даже если я никогда раньше не видел твоего лица, не слышал твоего голоса, я узнаю тебя. Даже если нас будут разделять столетия, я буду тебя чувствовать. Где-то между песком и звездной пылью, в каждом сотворении и разрушении есть пульс, и он эхом отдается от нас с тобой.

– Лэнг Лив

Время повествования: Август 2004 / Время Драко: Май 2000

Драко Малфой Драко часто обвиняли в том, что он холодный и бесчувственный человек, хотя сам он не считал, что подобные суждения верны. Он искренне любил мать и отца и сделал бы ради них что угодно, даже согласился принять темную метку волшебника-психопата, одержимого убийствами, лишь бы родители были в безопасности. И хотя Драко не демонстрировал никому свои чувства, они у него были. Наблюдая, как Грейнджер плачет из-за чего-то, что сделал он, Драко определенно испытывал дискомфорт. Он не любил ее, она ему даже не нравилась. Честно говоря, он совсем ее не знал. В школе она дико раздражала. Он даже уверял себя и окружающих, что ненавидит ее, что хотел бы, чтобы она умерла, но это были всего лишь слова. Драко никогда не испытывал никаких сильных чувств по отношению к Грейнджер. Он задевал ее в школе и оскорблял, только желая насолить Поттеру. Однако увидев, как магглорожденных волшебников пытают и убивают в его собственном доме, он осознал, насколько опасны могут быть его «просто слова». Он пообещал себе, что больше никогда не обидит магглорожденного волшебника, но перед ним стояла сейчас именно такая. И она плакала, раненая его словами. Драко стало жаль Грейнджер. Но кроме как соврать и уверить, что он любит ее, он не знал, как можно исправить ситуацию. Он молчал, думая, что что бы он ни сказал, это только ухудшит положение дел. Поэтому Драко просто надеялся, что скоро вернется в свое время, а к плачущей девушке вернется ее муж и разберется со всем этим дерьмом. «Ты и есть ее муж», – напомнил внутренний голос, но Драко проигнорировал его. – Ты впервые слышишь про то, что мы женаты? Драко кивнул, не уверенный в своей способности говорить. – Знаешь, как больно, когда человек, которого ты любишь больше всего на свете, смотрит на тебя вот так? А ты знаешь, как пугает, когда практически незнакомка утверждает, что любит тебя больше всего на свете? Драко прикусил язык и отвел взгляд. Он заметил золотой снитч на полке. Интересно, это тот самый, что он поймал в матче против Когтеврана на втором курсе? – Даже не знаю, что хуже, видеть, как ты открыто презираешь меня, как сейчас, или наблюдать за твоим притворством, которое начнется через пару лет, – Грейнджер вздохнула. – Думаю, это одинаково ужасно. Она вышла из комнаты, но Драко не сдвинулся с места, не зная, нужно ли идти за ней. – Пойдем,– раздраженно бросила она, просовывая голову в дверной проем. Драко прошел за ней в коридор. Девушка остановилась и указала на дверь. – Временные прыжки могут длиться несколько дней. Спать будешь тут. Кухня внизу. Домового эльфа у нас нет, так что если проголодаешься, придется готовить самому, – она посмотрела на него с вызовом и усмешкой, но Драко был абсолютно невозмутим. Грейнджер взмахнула палочкой, и в ее руке появился большой фотоальбом. – Держи, – она протянула его Драко. – Здесь вся наша жизнь до настоящего момента. Грейнджер вздохнула и направилась к своей спальне. Прежде чем исчезнуть внутри, она прошептала, не поворачиваясь: – Когда я делала этот альбом, то была уверена, что помогу тебе пройти через все, расскажу про каждое фото, про обстоятельства, когда они были сняты. Но нет. У меня просто нет сил. Драко вошел в гостевую спальню, бросил альбом на кровать и проверил дату, используя заклинание. 3 Августа 2004. Он обошел комнату, поглядывая на альбом. Наконец, он открыл его и пролистал начало, останавливаясь на дне свадьбы. Драко удивился, обнаружив колдографию с Поттером. Два волшебника улыбались в камеру, Поттер похлопывал Драко по плечу. Это не будущее. Это какая-то альтернативная реальность. Теория была подтверждена дальше колдографией танцующих Тео и Грейнджер. Там была и Дафна, обнимавшая невесту и что-то шепчущая ей на следующей колдографии. То есть, Дафна была не против их союза? А Астория? На заднем плане Драко заметил отца. Он не слишком удивился полному ненависти взгляду, которым Люциус одаривал Грейнджер. Ну, хотя бы что-то осталось прежним. Драко захлопнул книгу и лег в кровать. Смотря в потолок, он очистил сознание от роившихся мыслей, применив окклюменцию. Затем он медленно впускал их обратно, тщательно обдумывая каждую. Я путешествую во времени. Это ему нужно было принять как данность. Да, были некоторые неудобства, но в конечном итоге путешествия во времени не являлись большой проблемой. В будущем я женат на Гермионе Грейнджер. Нет. Гермиона Грейнджер была милой, наверное, но совсем не в его вкусе. Она ему даже не нравилась. Он не хотел на ней жениться. Он собирался жениться на Астории. Драко достало, что ему постоянно говорят, что делать. Этого хватило на войне. Решение оставалось за ним, и никто, тем более Грейнджер из будущего не сможет заставить его сделать что-то, что он сам не хочет. Я в ответе за свое будущее. Только я сам. Драко не знал, было ли это так, но хотел верить. Иначе он просто сойдет с ума. Он снова очистил разум и стал перечислять все известные ему зелья, пока наконец не уснул. В ту ночь ему приснился кошмар – он видел, как Грейнджер пытала его тетка в гостиной Малфой Мэнора. Драко проснулся, почувствовав холодные ладони на лице, резко сел в кровати, тяжело дыша. Грейнджер сидела на краю кровати и взволнованно смотрела на него. Он не сразу понял, где он и почему рядом сидит девушка из его ужасного сна. Тебе приснился сон о войне, а теперь ты проснулся в будущем. Грейнджер думает, что ты ее муж. Драко глубоко вдохнул, закрыл глаза, притянул колени к груди и снова воспользовался окклюменцией. Ему очень хотелось, чтобы Грейнджер ушла, но он ощущал тяжесть ее тела рядом на кровати. Через несколько мгновений Драко открыл глаза и встретился с ней взглядом. Она кивнула в сторону тумбочки, на которой оказался стакан воды и зелье голубого цвета. Драко выпил воду и не притронулся к зелью. – Обычно твоя окклюменция работает лучше, когда ты принимаешь мозговой эликсир, – объяснила Грейнджер. Драко все еще озадаченно смотрел на пузырек. – И когда я это выяснил? Она обдумала вопрос, затем слегка улыбнулась. – Думаю, сейчас. Драко задумался. Если он примет зелье, и оно сработает, он наверняка продолжит им пользоваться, когда вернется в свое время. Затем встретит Грейнджер в своем времени, расскажет об этом, чтобы однажды, уже в будущем, она могла рассказать ему об этом. Эта временная петля была такой сложной, что у Драко разболелась голова. – Ты привыкнешь, – Гермиона наклонила голову. Ее голос был уставшим. – Ты, кажется, не привыкла, – Драко вспомнил, что она сказала пару часов назад. Я знала, на что иду, но иногда все это просто невыносимо. – Я сказала, что ты привыкнешь, не мы. Несколько секунд Драко смотрел на нее, затем принял зелье, надеясь, что теперь Грейнджер уйдет, но она никуда не собиралась. – Ты можешь идти. – Лучше я останусь, пока ты не уснешь, в противном случае, ты снова проснешься через несколько часов, – она встала с кровати и устроилась в кресле в углу. – Я сплю сам каждый день, Грейнджер, – он закатил глаза. Она заклинанием призвала книгу из гостиной. – Знаю. Но сегодня тебе не нужно, – она усмехнулась. – Плюс, теперь, когда ты не хочешь, чтобы я тут оставалась, я точно не уйду. Грейнджер устроилась поудобнее и принялась читать, наколдовав слабый огонек света над страницей и выключив лампу на тумбочке. Драко свирепо посмотрел на нее. – Стерва, –пробормотал он себе под нос. – Идиот, – ясно услышал он, хотя и не видел ее лица в темноте. Драко улыбнулся – ссоры с ней были давно знакомы ему и немного успокаивали. Он лежал в кровати и был абсолютно уверен, что не сможет уснуть в ее присутствии. Он отвернулся, но все еще слышал ее тихое дыхание или шелест бумаги каждый раз, когда она переворачивала страницу. Драко снова использовал окклюменцию, признавая, что Грейнджер оказалась права – мозговой эликсир облегчил разум. Он быстро уснул. Открыв глаза через несколько часов, Драко был в одиночестве. Через плотные занавески в комнату отчаянно пробивался дневной свет. Драко потянулся, проверил, есть ли еще кто-то в доме. Он был один, но через несколько минут выяснилось, что Гоменум Ревелио не работает на животных – в коридоре показался огромный кот. Драко запер его в гостевой спальне и обошел остальные комнаты. Было много его вещей, и много чего, как он заключил, принадлежащего Грейнджер. Он совершенно точно жил здесь, но опять же, если он не захочет для себя такого будущего, то не допустит. – Ты в ответе за свою жизнь и свои решения, только ты сам, – сказал он вслух. Кот ответил громким «мяу» из-за двери, и Драко не понял, соглашается он или протестует.

Время повествования: Июнь 2000 / Время Драко: Июнь 2000

Гермиона Грейнджер Всю оставшуюся неделю Гермиона не ходила в кафе – была слишком занята на работе. Она думала, был ли Малфой там и хотела ли она, чтобы был. Никому из друзей о странных встречах с задирой из детства она не сказала, они бы точно направили ее в Мунго. Хотя если кому-то и надо было проверить голову и посетить больницу, так это Малфою. Когда в следующем месяце ее начальник объявил, что каждому сотруднику придется проверять поместья чистокровных, она немедленно вызвалась пойти в Малфой Мэнор. Стоя у кованых ворот и ожидая, когда ее впустят, она жалела о своем решении. Вернуться в это место было не самой лучшей идеей. Гермионе не хотелось продемонстрировать Малфою паническую атаку, только войдя в дом. А что если Малфоя там вообще не будет? И ей придется быть один на один с Люциусом? Она почти развернулась, но увидела Малфоя по пути к воротам и облегченно выдохнула. Затем тут же отругала себя. Он не был с ней козлом два раза, а она уже рада его видеть? Возьми себя в руки, Гермиона. Малфой подошел ближе, и она увидела его лицо – он точно не был рад ее видеть. Она мысленно перебрала подробности последней встречи с ним, но не могла понять, почему он злился на нее. Малфой быстро открыл ворота, повернулся к дому и не сказал ни слова. Ей пришлось постараться, чтобы не отставать. Дойдя до фойе, Драко повернулся к гостиной, затем замер на секунду и повел ее в другую комнату. – Ты один? – спросила Гермиона, когда он жестом предложил ей сесть. – Мои родители уехали заграницу на месяц, – Малфой кивнул. – Уверен, это где-то зафиксировано, так как мы должны уведомлять Министерство о подобных поездках, – добавил он с сожалением. Гермиона усмехнулась. – Уведомлять Министерство об отъездах вряд ли так же неудобно, как провести остаток дней в Азкабане, – она огрызнулась. – Почему ты здесь? – он уставился на нее. – Наши проверки проводятся Авроратом и не предполагались в течение следующих двух месяцев. Гермиона несколько мгновений смотрела на него, встревоженная резкой переменой в его поведении, затем вернулась к своим записям. Она не могла так легко отпустить случившееся. Малфой поцеловал ей руку в их последнюю встречу, а теперь снова вел себя так, словно презирал ее. – Так как я пришла сюда по работе, прошу соблюдать субординацию, – она посмотрела ему в глаза. – Так что не надо в этот раз целовать мне руки, это было омерзительно, – добавила Гермиона. Малфой открыл рот, чтобы что-то сказать, затем передумал и хмуро посмотрел на нее. – Почему ты сейчас выглядишь так, словно ничего не помнишь? Он молчал. – Так много девушек, что сложно уследить? Гринграсс необычайно повезло… – Не лезь не в свое дело, Грейнджер. Гермиона покачала головой, немного обиженная и разозленная, но вернулась к цели визита. Она проверяла соблюдение законов в Мэноре, Малфой отвечал коротко и по делу. К концу разговора Гермиона засомневалась в реальности их предыдущей встречи. Может, то был кто-то другой. Оборотное зелье? Она решила задать несколько вопросов милой версии Малфоя, когда он в следующий раз объявится. – Мы закончили? – спросил Малфой после длительного молчания. Гермиона кивнула и сложила документы в сумку. Он направился прямо к входной двери, но Гермиона остановилась у входа в гостиную, осторожно заглядывая внутрь. Все выглядело совершенно по-другому. Она посмотрела на то место, где ее пытали, почти ожидая увидеть кровь на полу, но ее не было. Конечно, не было. – Грейнджер, – Гермиона вздрогнула. Она не заметила, что Малфой стоит рядом. – В тот день… Она не дала ему договорить. – Все закончилось, и мы победили, – Гермиона сделала глубокий вдох и пошла к входной двери. – Я не хочу говорить об этом. До свидания, Малфой, – она открыла массивную дверь. Малфой стоял позади, облокотившись о стену и закрыв лицо руками. Он был другим, совершенно точно. Этот Малфой был злым, беспокойным и угрюмым, а тот, из кафе, был самоуверенным и саркастичным, но в хорошем смысле. Гермиона понятия не имела, что с ним происходит, и задавалась вопросом, хочет ли она знать. Драко Малфой Вернувшись из будущего и узнав о браке с Грейнджер, Драко поклялся себе, что не позволит путешествиям во времени повлиять на его способность принимать решения. Он не станет преследовать Грейнджер только потому, что в будущем они могут быть женаты. Это абсурдно. Ему, наоборот, нужно держаться от нее как можно дальше, поэтому, увидев ее у ворот Мэнора, Драко едва смог подавить раздражение. Узнав, что придет представитель Министерства, он ожидал увидеть аврора, но никак не Гермиону Грейнджер. Да, Драко был в курсе, что она работала в Министерстве, хотя точно и не знал, в чем заключалась ее работа. И мало того, что она пришла в его дом, она еще и утверждала, что он ее поцеловал. Черт подери. Конечно, это был не он, а Драко из будущего. Неужели каждый раз, попадая в прошлое, он искал встречи с ней? Хотел бы он поговорить с этой идиотской версией самого себя и объяснить, что к чему. Возможно, стоит оставить письмо для этого придурка. На протяжении всей процедуры проверки Драко был груб с Грейнджер. Да, это было нечестно. Он злился на Драко и Грейнджер из будущего, не на сидящую перед ним девушку, но ему нужно было куда-то выплеснуть свою злость, и она просто попала под горячую руку. Когда встреча подошла к концу, Драко выдохнул с облегчением. Наконец-то Грейнджер покинет его дом, но по пути к выходу она отстала. Обернувшись, Драко увидел ее у входа в гостиную – то самое место, где несколько лет назад ее безжалостно пытала Беллатриса. Он медленно подошел к Грейнджер. Она не заметила его, погрузившись в свои мысли и осматривая комнату с особым вниманием. В ее глазах Драко увидел решимость, неохотно отмечая, что поведение Грейнджер заслуживает уважения. Не каждый мог вернуться в место, которое хранит ужасные воспоминания, и суметь держать себя в руках. Поэтому Драко и не вернулся в Хогвартс после финальной битвы. Он вздохнул и проследил за ее взглядом – Грейнджер смотрела именно туда, где его тетка издевалась над ней. Он перевел взгляд туда, где в тот момент стоял сам и наблюдал за пытками, морщась и стоя неподвижно, вопреки всему надеясь, что кто-нибудь другой сейчас войдет и спасет ее. Раньше Драко не задумывался о том, что мог бы помочь ей тогда. Даже сейчас, случись все снова, он вряд ли отважился бы на подобный акт героизма. Возможно, если бы на месте Грейнджер были мама или отец. Но ее он бы спасать не стал. Он испытывал чувство вины за ту роль, которую его семья сыграла в войне. Наверное, поэтому сцена с пытками Грейнджер регулярно появлялась в его ночных кошмарах, последнее время даже чаще обычного. Ее истошные крики, Поттер и Уизли, выбегающие из подземелий, и то чувство пустого отчаяния, которое охватило Драко, когда он смотрел, как она кричит от боли. – Грейнджер, в тот день… – слова прозвучали сами собой. Она подпрыгнула от удивления, не ожидая увидеть его рядом, затем перебила его, чему Драко даже обрадовался, не имея понятия, что сказать ей дальше. – Все закончилось, и мы победили,– она глубоко вдохнула и пошла к выходу. – Я не хочу говорить об этом. До свидания, Малфой. Драко отвернулся и закрыл лицо руками. Что, черт возьми, он будет делать? Раньше перемещение во времени казалось лишь маленьким неудобством, но теперь Драко осознал, что все его планы на будущее могли не состояться. Если Драко из будущего продолжит ухаживать за Грейнджер, станет ли она искать встреч с ним? Она решит, что он психопат, однако это волновало его меньше всего. Но что если этот другой Драко пойдет и бросит Асторию? Или скажет родителям, что решил стать предателем крови? Драко вспомнил лицо отца на свадебной колдографии. Ни при каком развитии событий ему не хотелось бы, чтобы Люциус смотрел на свою будущую невестку так злобно. Сам Драко может и преодолел предубеждения по поводу чистоты крови, но его родители – это дело другое. Вряд ли новая этика в магическом обществе была им по душе. В любом случае, они никогда не обсуждали подобные темы с сыном. Наверняка Люциус и Нарцисса не одобряли пытки и убийства магглорожденных, но это не значит, что они одобрили бы брак единственного сына с подобной невестой. Нужно поскорее покончить с этими чертовыми прыжками во времени. Он выпрямился и направился в библиотеку, удивляясь, почему ему не пришло в голову начать исследовать свое состояние раньше. Но когда он добрался до раздела о путешествиях во времени, то обнаружил, что все книги на соответствующую тему исчезли. Драко отступил назад и потер подбородок, пытаясь сообразить, кто мог их забрать. На ум приходил только один человек. Его отец был с ним в кабинете, когда все произошло, и он видел, как Драко использовал маховик времени. Знал ли он, что происходит? И, что более важно, знал ли он, как обратить это вспять? Гермиона Грейнджер Гермиона была дома и работала над новым законопроектом. Она улыбнулась, почувствовав, как сильные руки массажируют ее плечи, и повернулась, чтобы поцеловать Рона. Она даже не услышала, как он вошел. – Слышал, ты сегодня была в Малфой Мэноре. Как так вышло? Он продолжил массажировать плечи и шею, Гермиона вздохнула и закрыла глаза. – Все в порядке. Прошло нормально, но я точно не собираюсь туда возвращаться в ближайшее время. – Почему не попросила пойти с тобой? Она пожала плечами и задумалась, что бы подумал Малфой, увидев парня-аврора. С каких пор тебя волнует, что подумает о тебе Малфой? Хороший вопрос, на который у нее не было ответа. – Не было ничего такого, Рон, правда. Спасибо, что предложил помощь. Как дела на работе? – Нормально,– пробормотал он, убирая руки и разворачивая Гермиону к себе. – Давай сходим куда-нибудь? В этот раз место выберешь сама. Гермиона снова вздохнула и посмотрела на письменный стол. – Мне правда нужно закончить с работой, Рон. Это конечный образец, который потом направят старейшинам, поэтому не хочу ничего упустить. В холодильнике вчерашний ужин, если ты голоден. Или можем заказать что-нибудь. Рон молча сел на диван, откинулся на спинку и положил ноги на кофейный столик. Посмотрев на Гермиону очень внимательно, он спросил: – Ты правда хочешь так работать в долгосрочной перспективе? Что будет через несколько лет? Гермиона немного не поняла вопроса. Что он имел в виду? Намекал, что ей надо перестать работать, родить много детей и постоянно быть с ними дома, как сделала его мать? – Я всегда буду работать, Рон, – она прищурилась. Он, кажется, заметил перемену настроения и попытался избежать ссоры: – Конечно, но я говорю конкретно об этой работе. У тебя ни на что не остается времени. Думаешь, так может продолжаться долго? – На что конкретно у меня не остается времени? – На меня? – Рон мягко улыбнулся, а Гермиона поняла, что он немного смущен тем, куда повернул разговор. Она улыбнулась в ответ и мысленно отругала себя за собственные мысли. Рон не намекал на бессрочный декрет, он просто хотел проводить с ней больше времени. И не в будущем, а сейчас. – Прости, Рон, но это начало моей карьеры. Если я потрачу время на работу сейчас, когда у меня нет других обязательств, то уже скоро смогу пожинать плоды своего труда, понимаешь? Рон кивнул: он слышал этот аргумент далеко не впервые. Он встал и направился к холодильнику. Живоглот тут же оказался рядом. – Черт. Я уже давно должен привыкнуть к тебе, котяра, но иногда ты застаешь меня врасплох. Рон поднял кота на руки, поднес к холодильнику, все еще разговаривая с ним и осматривая ассортимент на полках. – Ну, что тут вкусненького, а, Глот? Так, есть макароны, но я их уже ел на обед, – он посмотрел на животное. – А ты чем обедал? Да? Кошачьей едой? Надо же, я бы и не догадался, приятель. Гермиона улыбнулась про себя. Рон постепенно преодолел свою первоначальную ненависть к Живоглоту и иногда вел целые беседы с котом, как сейчас. Она нахмурилась, задаваясь вопросом, сделал ли он это потому, что был невероятно одинок в ее компании. Рон был очень общительным, и Гермиона часто испытывала вину из-за того, что ему приходилось проводить так много вечеров наедине с ней в этой квартире. Она выбросила эту мысль из головы. Нужно перестать драматизировать; у них с Роном все хорошо. – Я люблю тебя, – она крикнула в направлении кухни. – Да, да, – он стоял вполоборота. – Просто не так сильно, как свою работу. – Рон… – Я шучу, Гермиона. Я доем карри, ладно? – Приятного аппетита. Гермиона вздохнула и вернулась к работе. Ей следовало бы знать, что, конечно, Рон не намекал на их будущее, они редко говорили об этом. Но это было странно, не так ли? Им следует сесть и серьезно поговорить о том, чего они оба хотели от жизни. Только почему они все время откладывают этот разговор?

Время повествования: Июль 2000 / Время Драко: Июль 2000

Драко Малфой Драко был на игре Гарпий и Торнадо в компании Блейза и Тео, когда снова увидел Грейнджер. Он осматривал поле и трибуны в поисках снитча, когда сквозь линзы омниокуляра заметил копну кудрявых волос. Он почти уронил его, чем заслужил настороженный взгляд Тео. Драко только пожал плечами, и Тео вернулся к игре, а Драко – к осмотру поля и трибун. Только в этот раз он не думал о снитче, а смотрел на Грейнджер. Она была с Уизли и Поттером – естественно – но игра ей явно была неинтересна. Отгоняя от себя ее образ, Драко попытался сосредоточиться на матче. Эта волшебница последнее время занимала неприлично много его мыслей. Однако, он не смог следить за игрой, так что положил омниокуляр и повернулся к Тео, который смотрел в никуда. – Зачем вообще приходить на игру, если не планируешь смотреть? – спросил Драко. Тео пожал плечами и сделал неприличный жест рукой, который Драко тут же отзеркалил. Нотт никогда не был любителем квиддича, скорее, он пришел просто за компанию. Наверняка ему было одиноко в огромном пустом доме. Отец Тео был одним из тех Пожирателей Смерти, которому действительно нравилось убивать людей, поэтому для Тео было облегчением, когда он погиб в Финальной битве. Мать вскоре после войны уехала за границу, оставив Тео одного в качестве хозяина Нотт Мэнора. Он всегда был тихим ребенком, но после войны стал еще более замкнутым. Единственным человеком, который мог заставить его выйти из дома, был Блейз. Драко всегда чувствовал, что должен быть ближе к Тео, так как, кроме Грега и Винсента, которые оба погибли на войне, они были единственными слизеринцами, отцы которых были Пожирателями Смерти. Только Драко никогда не знал, что сказать, и не мог понять отчаянно сильную ненависть Тео к своему отцу. Драко злился на своего отца за бесчисленные ошибки, но любил его. Хотя Драко и не мог винить Тео за его чувства: Нотт-старший был гребаным психопатом и обращался со своим сыном как с дерьмом. – Как проходит уничтожение темных объектов в Нотт Мэноре? – спросил Драко, пытаясь разрядить обстановку. – Я просто их сложил в одной комнате, пусть авроры сами с ними разбираются. Каждые пару недель кто-нибудь приходит и обезвреживает их, – Тео пожал плечами. Драко кивнул. Именно так большинство чистокровных семей отреагировали на указ Министерства об уничтожении темных объектов. Люциус же настоял, чтобы они с Драко сделали большую часть работы сами, чтобы заручиться благосклонностью аврората. Идея была неплохая, хотя никто из них не знал, что это приведет к поломке маховика времени и бесконтрольным прыжкам во времени. Драко вспомнил, что хотел попросить Тео поработать в его библиотеке, как в Малфой Мэноре исчезли все до единой книги о путешествиях во времени. Он хотел прямо спросить обо всем отца, но не хотел объясняться по поводу Грейнджер. Жаль, что нельзя попросить Блейза – с ним проводить время приятнее, но его родовое поместье находится в Италии. В Лондоне они с матерью жили в роскошной квартире без древней библиотеки. – Все еще не могу поверить, что вы с отцом решили сделать всю работу за них, – Тео прервал мысли Драко. – Еще одна гениальная идея отца о том, как восстановить репутацию Малфоев. Тео закатил глаза. – Если бы я мог сменить фамилию, сделал бы это, не задумываясь. Род Ноттов должен закончиться на мне. Моя мать, похоже, согласна. Она встречается с каким–то типом из Германии и, судя по всему, очень хочет иметь его фамилию. Драко кивнул, не зная, как ответить. К счастью, к разговору подключился Блейз: – Моя мать тоже охотится за новой фамилией. Но тебе повезло больше, приятель. Твоя мать хотя бы крутит роман заграницей, а моя прямо у меня под носом. – Который это будет муж по счету? – спросил Драко. – Девятый. Тео скривил губы от отвращения, Блейз кивнул. – Да, знаю, это мерзко. – А ты, Блейз, – огрызнулся Тео, – ты со сколькими женщинами переспал за прошедший год? – За прошедшие двенадцать месяцев или конкретно в 2000 году? – Ты что, знаешь ответ на каждый из этих вопросов? – Нет, сбился со счета, –Блейз усмехнулся и подмигнул. Тео и Драко одновременно закатили глаза, и Драко почувствовал знакомое чувство головокружения. – Эм, мне надо идти, меня сейчас стошнит, – он выбежал из ложи в коридор, даже не оборачиваясь на друзей. Он придумает более правдоподобное оправдание позже. Драко зашел в темный угол и глубоко дышал, думая, где окажется в следующий момент.

Время повествования: Июль 2000 / Время Драко: Апрель 2005

Гермиона Грейнджер Гермиона пыталась сосредоточиться на летающей Джинни, но мысли снова и снова отвлекались на что-то другое. Она думала об огромной стопке документов, которые ждут ее дома. Гермиона знала, что для ее друзей было важно, чтобы она время от времени отвлекалась от работы, выходила куда-то, но она бы предпочла что-нибудь более интерактивное, чем квиддич. Гарри и Рон были так сосредоточены на игре, что, наверное, даже забыли о ее присутствии. Она снова посмотрела в омниокуляр, рассматривая трибуны. В детстве они с отцом постоянно играли в игру – нужно было придумывать истории о незнакомцах, которых они встречали в парке. Гермиона часто играла во время квиддичных матчей. Она заметила Малфоя на противоположной трибуне; он смеялся вместе с Блейзом Забини и Тео Ноттом. Пока что она не разобралась, был ли это милый Малфой или злой. Вздохнув, она посмотрела на Гарри и Рона – те не обратили никакого внимания на нее. Затем она вспомнила, что хотела выбрать Гарри подарок на день рождения, и решила отправиться в магазины рядом со входом на стадион. Гермиона медленно шла к выходу, когда в нее кто-то врезался. – Прошу прощения, я… – волшебник замолчал, увидев девушку. Гермиона отстранилась. Перед ней стоял Драко Малфой. Его милая и воспитанная версия. Это было понятно по радушной улыбке, с которой он смотрел на нее. – Гер… эм, Грейнджер, – он кивнул. – Какое заклинание использовал Гарри против тебя в туалете на шестом курсе? – выпалила Гермиона. – Сектумсемпра. Авторство Снейпа, как выяснилось позже, – Драко усмехнулся и ответил, не задумываясь. – Какую книгу мы обсуждали в кафе? – она прищурилась. Малфой немного подумал, но в конце концов ответил верно: – Повесть о двух городах. Гермиона кивнула, но не отвела от него внимательного взгляда. – Думаешь, я использую оборотное зелье? – Другого объяснения твоему нормальному поведению я не нахожу, – она была немного смущена своей догадкой. – Но зачем мне принимать облик человека, которого ты ненавидела, чтобы быть с тобой вежливым? Гермионе пришлось признать, что это и правда было бы бессмысленно. Она так же отметила его выбор слов – ненавидеЛА. Почему он считает, что теперь она относится к нему иначе? Потому что они танцевали вместе? Или потому что обсуждали Диккенса в кафе? – Я понятия не имею, что происходит, так что мне на ум пришло только оборотное зелье. Не знаю, может еще неправильное использование Веселящих чар. Хотя это не объясняет твоего ужасного настроения пару недель назад… – ее голос стих. – Что ты тут делаешь? Игра в самом разгаре, – Малфой сменил тему. – Знаю. У меня к тебе тот же вопрос. Он кивнул, но не ответил. – Выпьем? – О, нет. Нет, мне правда нужно вернуться, – Гермиона сделала шаг назад. – Сомневаюсь, что они вообще заметили, что ты ушла. Пойдем, обещаю, верну тебя обратно к концу матча. – Ты не можешь знать, когда будет конец. В любой момент могут поймать снитч. – Или они могут играть еще несколько дней, – парировал Малфой. – Пойдем. – Почему? Он пожал плечами. – Нет, скажи. Почему ты вежлив со мной? Он смотрел на нее, кусая щеку, как будто искал правильный ответ. – Хочу загладить вину. Ты наверняка знаешь, что я извинился перед Поттером. Думаю, теперь твоя очередь. Подожди, – он наклонил голову. – Я еще ведь не извинился перед тобой? Гермиону смутил странный вопрос. Он как будто и правда не знал ответа. – Нет. Она вспомнила, что Гарри упоминал о разговоре с Малфоем в прошлом году. Гарри тогда сказал, что ему нужно извиниться и перед другими, даже предложил увидеться с Гермионой и Роном. Малфой признался, что год потратил на то, чтобы набраться смелости и извиниться перед ним, так что сразу попросить прощения у всех остальных не получится. Может, Гермиона была следующей в цепочке извинений? – Давай я куплю тебе выпить и расскажу обо всем, за что хотел бы попросить у тебя прощения, – продолжил Малфой. – Ты пообещал вернуть меня к концу матча, так что вряд ли мы успеем пройтись по всему списку. Он улыбнулся и одобрительно кивнул. – Так это «да»? – Нет. Это «ладно». – Буду довольствоваться тем, что есть. Идем.