Вне времени

Глава 21

Время повествования: Декабрь 2002

Гермиона Грейнджер Гермиона достала письмо Драко из-под подушки и перечитала уже примерно в пятидесятый раз, с момента как получила его несколько дней назад на Рождество. Гермиона, Я разрывался между двумя клише, думая, что подарить тебе в этом году на Рождество. Первая моя мысль – книга. Но как же предсказуемо было бы подарить Гермионе Грейнджер книгу, да? Знаю, тебе бы такой подарок пришелся по душе, но мне показалось, что простая книга не соответствует случаю. Все-таки это мой первый рождественский подарок тебе. Вторая моя мысль – украшения, но это так банально и неиндивидуально. Украшение, конечно, больше подходит на роль подарка для любимой девушки, чем книга, но ты заслуживаешь чего-то получше. И пока две эти мысли постоянно роились в моей голове, ко мне пришла гениальная идея. В конверте ты найдешь пару сережек, которые сначала тебе покажутся совершенно обычными, но при ближайшем рассмотрении, я уверен, ты увидишь, что они заколдованы. Я наложил на них специальные чары, чтобы они могли читать книги тому, на кого надеты. Надев их и произнеся заклинание, ты услышишь голос, но никто вокруг его слышать не будет. Ты сама подсказала мне идею, помнишь, недавно рассказывала мне про маггловские наушники? Все детали о заклинании и его действии ты найдешь на следующей странице. Я не разобрался пока что, как связать сережки с несколькими книгами, но уверен, что ты быстро решишь эту задачку сама. Но сейчас они прочитают тебе прекрасный сборник стихов, который, как мне кажется, ты оценишь сполна. Я немного расстроен, что не увижу твою реакцию, потому что мне кажется, что у меня получился весьма интересный подарок. Надеюсь, что твоя поездка проходит лучше, чем ты ожидала. В любом случае, я с тобой и поддержу, как только ты вернешься. Пришли мне Патронус в ту же секунду, как будешь в Лондоне. С Рождеством. Я люблю тебя всем сердцем и очень скучаю по тебе. – Драко. Гермиона коснулась рукой аккуратных золотых сережек, которые она не снимала с Рождества (и кстати, сережки были роскошные и полная противоположность "обычных", какими их назвал Драко), но подавила желание произнести заклинание и снова активировать чары. Неожиданным сюрпризом оказался тот факт, что слова в голове Гермионы звучали голосом Драко. Судя по письму, он не планировал этого изначально, но девушка была очень рада, что все получилось именно так, и решила не видоизменять заклинание, боясь, что случайно заменит голос Драко на свой собственный. Гермиона сомневалась, что без этого голоса сможет вынести оставшиеся дни своего пребывания у родителей. Она тяжело вздохнула и аккуратно вернула письмо под подушку, а затем спустилась на ужин. Девушка откладывала этот разговор уже две недели, но уже завтра ей пора возвращаться в Лондон, поэтому пришло время наконец сказать родителям об отношениях с Драко. Проблема заключалась в том, что раньше она рассказывала им все-все, поэтому мама и папа сразу же вспомнят, кто такой Драко Малфой и что он делал по отношению к Гермионе. Она собиралась с мыслями до самого конца ужина, и когда все приступили к десерту, девушка призвала всю свою гриффиндорскую смелость. – Мам, пап, я хотела вам рассказать, что у меня новый парень. – Это прекрасно, милая, – туманно ответила мама. До войны Гермиона и ее мать были очень близки. Джин Грейнджер знала все о жизни своей дочери в мельчайших деталях: какие предметы та изучала, какие отношения у нее с одноклассниками, кто из мальчиков ей нравился. Но теперь между ними была пропасть. Гермиона сомневалась даже, что мама знала название ее должности в Министерстве. – Да, и у нас все серьезно, – продолжила Гермиона. – Да? – теперь мама, кажется, заинтересовалась немного больше и внимательно посмотрела на дочь. – Сколько вы уже вместе? – Почти полгода. Но до этого мы еще около года были друзьями. – Он волшебник? – спросил отец. – Да, пап, он волшебник, – вздохнула Гермиона. – Мы его знаем? Девушка заморгала. Можно было закончить разговор прямо сейчас, но она прекрасно понимала, куда движутся их с Драко отношения, в конце концов ей все равно придется рассказать родителям. Лучше было сделать все сейчас. – Вы не встречались с ним лично, но да, вы знаете его. Это Драко Малфой. Мама уронила ложку, а отец уставился на Гермиону с открытым ртом. – Должно быть, в вашем этом волшебном мире это весьма распространенное имя. Ведь невозможно, чтобы ты встречалась с тем же парнем, который отравлял твою школьную жизнь, – строго сказала мать. Гермиона опустила голову. – Это не распространенное имя. И это тот самый парень, о котором я вам рассказывала. – Тот, который ненавидел тебя, потому что тебя растили мы, неволшебники? Тот, чей отец заманил тебя в Министерство, откуда тебе еле удалось выбраться живой? Тот парень, который был на стороне ужасного темного волшебника? Который просто стоял и смотрел, как тебя мучают в его доме, который ничего тогда не сделал? – с каждым предложением голос матери становился все холоднее. Глаза защипало от подступающих слез, и Гермиона продолжила упрямо смотреть в стол, не в силах взглянуть на родителей. Она сама рассказала им обо всем в мельчайших подробностях. – Скажи же нам, Гермиона, это тот же самый человек? – теперь глаза матери горели огнем злости, но голос был ровным и тихим, как будто она была очень разочарована. Гермиона всю жизнь ненавидела этот тон. Лучше бы мама кричала на нее. – Да, мама, это тот же самый человек, но он уже не тот потерянный и запутавшийся мальчишка, которым был тогда. – Потерянный и запутавшийся? – этот вопрос был от отца. – Ты говорила, что он просто смотрел, как тебя подвергают пыткам, и ничего не сделал. А теперь ты обо всем этом забыла, потому что он был потерянным и запутавшимся?! Гермиона глубоко вдохнула. – Он был напуган. У него не было другого выбора. Я простила его, но вы не обязаны этого понимать. Просто примите как факт, что я люблю его, он делает меня очень счастливой и... – Ты просишь принять слишком много, Гермиона, – перебила ее мать. – Сначала воспоминания. Может, я могла бы простить тебя за это. Затем ты рассказываешь про все бесчисленные случаи, когда тебя почти убили, признаешься, что скрывала все от нас, чтобы мы не запретили тебе возвращаться в Хогвартс. И теперь это? Я отказываюсь принимать и понимать это! – Я знаю, что вы не поймете, – Гермиона почти умоляла, – но я и не прошу понять. Просто примите меня! Примите, что я из волшебного мира, примите, что война окончена, примите, что теперь я счастлива, что у меня есть прекрасный парень, который осознал свои ошибки и изменился! Оба родителя молчали, но после ужасно долгой и гнетущей тишины, мама, наконец, спросила: – Что же с тобой стало, Гермиона? – В каком смысле? – Я уже давно думаю об этом. Мне кажется, магия повлияла на твое мышление. Потому что ты не та дочь, которую я растила и воспитывала. Гермиона не знала, что на это ответить. – Джин, – отец осторожно попытался остановить неминуемое, но мама не обратила на него внимания и продолжила. – Моя дочь никогда бы не стала убеждать родителей покинуть страну, не стерла бы им память. Она никогда не стала бы оправдывать тех, из-за кого ее семья развалилась, и уж точно не стала бы встречаться с бывшим врагом. Это отвратительно, Гермиона, неужели ты не видишь? Гермиона резко встала и направилась в спальню, у нее не было сил слушать дальше. Но мама последовала за ней. – Этот Драко Малфой хотел, чтобы тебя убили. Он сражался на стороне психопата, который пытался убить тебя и нас с отцом. А теперь ты с ним встречаешься? Твой волшебный мир лишил тебя всех нравственных принципов, Гермиона! Он тебя развратил! Гермиона хлопнула дверью спальни, затем произнесла запирающее и заглушающее заклинания и упала на кровать. Девушка рассеяно думала, почему же она не плачет. Но Гермиона была в полнейшем оцепенении и решила, что слезы придут к ней позже, когда она отойдет от шока.

***

И действительно, час спустя Гермиона выплакала все глаза. Она активировала магию сережек и сосредоточилась на голосе Драко, который читал стихи Уолта Уитмена. В таком состоянии ее обнаружил отец, которому удалось проникнуть в ее спальню позже вечером. Гермиона подняла голову от подушки и увидела, что отец просто снял замок с двери, раз уж не в силах был справиться с запирающим заклинанием. Увидев отца, она снова легла и стала слушать Драко: "Ответ: ты – человек! Судьбы своей ваятель! И лишь в тебе горит небесный свет!"* Отец сел рядом и начал гладить девушку по спине. Она взяла палочку и коснулась сережек, чтобы деактивировать магию, пытаясь не обращать внимание на то, как вздрогнул отец, наблюдая за ней. Они молчали, пока последние слезинки скатывались по щекам Гермионы на подушку. Отец гладил ее по спине, пытаясь утешить. Наконец, она спросила: – Пап, ты тоже думаешь, что я развращена и испорчена? Что из-за магии стала сумасшедшей? Он откашлялся. – Я всего лишь хотел бы, чтобы ты подарила свою любовь человеку, который этого заслуживает, Гермиона. – Ты не ответил на мой вопрос. Отец тяжело вздохнул. – Конечно я не думаю, что ты сумасшедшая, Гермиона, и твоя мама тоже так не думает. Ей просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть. Ей тяжело дается осознание, что вы очень отдалились в последнее время. – Мне тоже тяжело, – Гермиона села. Отец кивнул. – Этот парень, он действительно изменился? – Я бы не была с ним, будь это не так. Она хотела рассказать, каким замечательным Драко был с ней. Как он хотел для нее только лучшего. Как после долгих лет одиночества и отчуждения в волшебном мире она наконец-то чувствовала себя на своем месте. Она хотела рассказать, что из всех на свете книг, Драко связал ее серьги с любимым поэтическим сборником отца. Хотела объяснить, что если вторые половины действительно существуют, то они с Драко точно были единым целым, потому что быть с ним было хорошо, приятно и правильно. Но Гермиона не знала, с чего начать. Прежде чем она открыла рот, отец спросил: – Почему бы тебе не переехать сюда? Не попробовать начать с начала? Уверен, в Австралии тоже есть волшебники, они будут счастливы принять тебя в свое общество. Тогда ты бы смогла оставить позади все, что связано с войной. Гермиона покачала головой и удивилась, когда слезы снова покатились по щекам. Она-то думала, что выплакала их все. Отец не понимал. Никогда не поймет, как и мама. и поэтому между ними навсегда останется пропасть. Она вспомнила разговор, который случился у них с Драко два года назад, когда Гермиона поделилась с ним любимой строчкой из романа "1984": Может быть, человек не так нуждается в любви, как в понимании.** Он тогда спросил ее: "А люди, которые любят тебя, Гермиона? Они тебя понимают?" Она солгала, сказав да, когда на самом деле ни один человек в ее жизни, начиная с Рона и заканчивая родителями, не понимал ее. А теперь у нее был Драко, и они понимали друг друга на каком-то сверхъестественном уровне. Однако, Гермиона осознала, что большинство окружающих их людей, особенно ее родители, никогда не примут их отношения. Разве с Люциусом была не точно такая же ситуация? – Гермиона? – голос отца прервал ее размышления. Он ждал от нее ответа. – Мой дом в Англии, пап. Все мои друзья там. Моя работа. И Драко. – Знаю, но подумай об этом, ладно? Гермиона покачала головой и уставилась на свои коленки. – Прости, что я стала таким разочарованием для вас, пап. – Мой маленький ураган, ты не можешь стать разочарованием, это невозможно. Гермиона кивнула, отчаянно желая поверить в его слова, но они не нашли места в ее сердце. Она думала только о том, как сильно хочет домой. – Я люблю тебя, пап, – пробормотала она. Он грустно улыбнулся, сказал, что тоже любит ее, и, наконец, оставил ее одну.

Время повествования: Декабрь 2002 / Время Драко: Декабрь 2002

Драко Малфой Драко уже, наверное, в сотый раз глянул на часы, вздохнул и снова принялся читать. Гермиона сказала, что вернется сегодня в середине утра, что бы это ни значило. На часах было 10:14, что, по мнению Драко, было далеко за "середину утра", так что его девушка опаздывала. Ее не было всего две недели, возьми себя в руки, черт подери. Но эти две недели были очень долгими. Раньше Драко всегда приезжал в Мэнор на рождественские праздники, но в этом году нарушил традицию, которая шла вразрез с его планами избегать отца любой ценой, поэтому проводил время в одиночестве в квартире. Однако, Драко не удалось избежать рождественского ужина с родителями. Он ждал, что отец снова что-нибудь выкинет, попытается остаться с ним наедине, но тот только смотрел на сына так, как будто Драко должен вот-вот взорваться. Черт его знает, что это значило. Чем больше Драко думал о событиях, произошедших на Балу, тем меньше понимал. Предположение Гермионы о том, что Люциус дал ему зелье извлечения, было логичным, но не объясняло состояние Драко после разговора. Он был очень расстроен. Почему? Не в стиле отца было сказать Драко о своих планах заранее. И Драко не думал, что так опечалился бы угрозе потери наследства, как предположила Гермиона. Такое он бы точно не стал скрывать от нее. Драко надеялся, что он лучше и выше этого, но, возможно, столкнувшись с угрозой остаться без денег, он засомневался? Нет. Я лучше и выше этого. Я бы отдал все за нее, не раздумывая. Но Драко казалось, что отец не стал бы угрожать деньгами. Кому еще тогда Люциус передаст свое состояние? Он любил Драко, несмотря ни на что, и презирал всех французских родственников. И хотя в рассказе Гермионы о произошедшем на Балу оставалось много пустых мест, она отказалась обсуждать эту тему, оставляя Драко наедине с его предположениями. С того вечера, когда они признались друг другу в любви и впервые занялись любовью, Гермиона была особенно решительна избегать любых подробностей об их будущем. Она хотела наслаждаться настоящим и не тратить счастливое время, волнуясь, что что-то изменится. Она сказала, что в жизни полно проблем, на которые она может повлиять, так что предпочла тратить энергию на то, где от нее хоть что-то зависело. Драко не мог так просто забыть о случившемся, но иногда, когда получалось не обращать внимание на сгущающиеся в их будущем тучи, он наслаждался самым счастливым временем за всю свою жизнь. Драко и Гермиона не могли надышаться друг другом. Они постоянно были вместе, расставаясь только в рабочее время. Именно по этой причине, кстати, две недели без нее дались Драко так тяжело. В середине комнаты появился Патронус Гермионы. – Я вернулась, – только и сказала выдра и пропала из виду. Драко кинулся к шкафу и схватил мантию, затем остановился. Нужно ли подождать пару минут? Он не хотел показаться чересчур отчаянным. Он покачал головой и надел мантию. Прошли времена игр с Гермионой. Драко уже собирался аппарировать, но вспомнил, что палочка была не при нем. Сидя почти все время дома, он оставил ее возле кровати. Взяв ее, Драко вздохнул и в следующую секунду оказался в гостиной квартиры Гермионы. Он услышал шум из ванной и поспешил туда, даже не сняв мантию и обувь, за что потом получит уйму возмущений. Увидев его, Гермиона широко улыбнулась и с удовольствием прильнула в его объятия. Драко едва увидел, что на ней был его рождественский подарок, зарываясь в копну кудрявых волос. Гермиона сильно сжала Драко в объятиях (почти до боли) и уткнулась носом в ложбинку у его ключицы. – Я так по тебе скучала, – прошептала она, и Драко кивнул, наслаждаясь знакомым ощущением ее тела в своих руках. Он собирался ответить, когда почувствовал, что девушка всхлипывает. Сердце пропустило удар. – Что случилось? Что такое? Она крепко держала его в объятиях, чем напомнила Драко, как он держал в руках рыдающую Гермиону в будущем. Она тогда упала на пол и плакала так сильно, что Драко был уверен – кто-то умер. Он изо всех сил хотел забыть ту картину и чувства, которые тогда испытал. Драко отвел Гермиону к дивану, снял мантию, сел и усадил девушку себе на колени. Она немного успокоилась. Драко приподнял ее подбородок, чтобы посмотреть в глаза, но не мог понять, что случилось. – Итак, все прошло плохо, – без надобности сказал он. Гермиона кивнула и глубоко вдохнула. – Все в порядке. Я вернулась. У меня есть ты, – она слегка улыбнулась, но Драко прекрасно видел, что ей пришлось сделать над собой усилие. После непродолжительного молчания, когда стало ясно, что Гермиона не собирается больше ничего говорить, Драко настоял: – Расскажи мне. Она покачала головой и снова глубоко вдохнула. – Прости, что заплакала. Поездка прошла не очень хорошо, но я буду в порядке, – девушка встала и пошла на кухню заварить чай. Драко последовал за ней, сел рядом с раковиной и наблюдал, как Гермиона кипятит воду палочкой. Он знал, что она собиралась рассказать родителям о нем, и подумал, что эта новость ухудшила их и без того натянутые отношения. Драко не винил ее родителей за подобную реакцию. Поэтому Гермиона не хотела ничего говорить? Раздумывая обо всем, Драко вдруг осознал, что Гермиона никогда не говорила ничего о родителях. Он даже не знал, кем они работают. Перед поездкой она упомянула, что их отношения довольно натянутые, но большую часть того, что он знал, рассказала ему Гермиона из будущего во время медового месяца. – Гермиона, – она невидящими глазами смотрела на кипящую воду, и было абсолютно ясно, что мысли ее где-то далеко. – Гермиона, – снова позвал Драко. Девушка, наконец, подняла глаза на него и натянуто улыбнулась. – Я должен рассказать тебе кое-что, но это нарушает первое правило. Гермиона подошла к месту, где Драко сидел на столешнице, и наклонилась к нему. – Ладно. Я доверяю тебе. Уверена, ты скажешь только то, что необходимо. Он кивнул и взял ее за руку, затем быстро заговорил, боясь потерять смелость и передумать. – Однажды я рассказал тебе обо всем, что произошло на войне. Это был первый раз, когда я говорил с кем-то на эту тему. И ты... Так, я не должен говорить о тебе. В общем, мне было тяжело решиться на тот разговор, но после него я чувствовал огромное облегчение. Мне стало намного лучше. Когда он замолчал, Гермиона в недоумении смотрела на него, а потом фрагменты головоломки начали складываться в ее голове. – Тогда я рассказала тебе про пять своих худших воспоминаний с войны? Драко кивнул и понял, что она собралась сопротивляться, поэтому продолжил: – И тот раз, когда я пошел к Поттеру. Джиневра думает, я сделал что-то особенное, но на самом деле я сказал ему поговорить с ней откровенно, открыться ей. Сказал поделиться с ней каждой ужасной историей, которая с ним произошла. Он послушался, и посмотри на них теперь. Гермиона отстранилась и обняла себя руками, как будто защищаясь. Драко встал и обнял ее. – Ты никому не рассказывала о родителях, да? – Все и так знают, что я стерла им память и что ценой их защиты стали наши с ними отношения, – она пожала плечами в его объятиях. – Но кроме этого? Ты кому-нибудь рассказывала более подробно? Гермиона покачала головой. – Расскажи мне. Она опять покачала головой. Драко отклонился назад, чтобы видеть лицо девушки. – Почему нет? – Нет никакого смысла заострять на этом внимание. Драко, что сделано, то сделано. И мои рассказы заставят тебя грустить. Драко обнял ее и ждал, пока она сама на него посмотрит, прежде чем сказать: – Неважно, что чувствую я в этой ситуации. Мне важно, чтобы ты спустила этот груз с плеч. Если не мне, то кому ты расскажешь? Гермиона не двигалась, и Драко показалось, что раз она не стала отказываться сразу, то это хороший знак. Он пошел в спальню и сбросил чемодан и одежду с кровати. Затем он несколько раз попробовал какое-то заклинание, и, наконец, потолок комнаты превратился в ночное звездное небо. – Что ты делаешь? – Гермиона облокотилась о дверной косяк и с любопытством смотрела на Драко. Ему удалось добиться желаемого эффекта, и девушка ахнула, а Драко улыбнулся, удовлетворенный ее реакцией. – Это прекрасно. Откуда ты знаешь это заклинание? – Мама научила меня. Она любит звезды, как ты, наверное, догадалась. Так, ложись, – Драко указал на кровать, и Гермиона в недоумении посмотрела на него, но медленно подошла к кровати и легла на спину. Драко присоединился к ней, занимая другую половину кровати, взял девушку за руку и переплел пальцы. – Ладно, начинай, – он смотрел на звезды. Гермиона долго молчала. – Я не соглашалась ничего тебе рассказывать. – Знаю, но мы можем лежать так сколько захочешь, пока не почувствуешь, что готова. После продолжительной тишины, Гермиона наконец начала говорить. Она начала с самого детства, рассказала, как близки они были с родителями, как они отреагировали на новости о том, что она ведьма. Она рассказывала о школьных временах, разных поездках, объяснила свое решение стереть родителям память. Драко повернулся к ней, лицо девушки было в слезах, но она все еще смотрела на звездное небо. Драко последовал ее примеру. Гермиона продолжила, рассказав, какими напряженными стали их отношения летом после войны, когда она рассказала им обо всем, что скрывала последние годы. Об опасности остаться без движения на втором курсе, о том, как почти была убита в Министерстве на пятом. О пытках Беллатриссы в Мэноре. Драко воспользовался окклюменцией, чтобы не реагировать слишком эмоционально, потому что сейчас внимание должно быть сосредоточено на Гермионе, а не на нем. Она рассказала еще, как сильно расстроились родители, что их дочь утаивала большую часть своей жизни в течение нескольких лет. С тех пор они смотрели на Гермиону, как будто она была им чужая, и каждый раз неприязненно вздрагивали, когда она использовала магию в их присутствии. Наконец, Гермиона рассказала о поездке к ним на эти рождественские каникулы и о том, как мама отреагировала на новость о Драко. Закончив, девушка повернула голову и прошептала: – Прости. Драко прижал ее к себе. – Ты ни в чем не виновата, не извиняйся. Это ты меня прости, что тебе пришлось самой пройти через все это. В следующий раз, когда соберешься к ним, я поеду с тобой. – Не уверена, что им так будет легче, – Гермиона покачала головой. – Это не для них, а для тебя. Они правы на мой счет. Я был ужасным, и я не заслуживаю тебя. Не нужно было защищать меня, это вызвало только больше ярости с их стороны. Я должен быть рядом, чтобы тебе не пришлось принимать все на себя, и в следующий раз так и будет. – Ладно, – девушка затихла. Через несколько секунд Драко снова почувствовал, как ее тело трясется от рыданий, и посильнее прижал ее к себе. Прошло много времени, прежде чем Гермиона перестала плакать. – Тебе получше? – Не очень. Совершенно разбита. – Это пройдет. Скоро станет легче. Гермиона кивнула, села и взволнованно посмотрела на Драко. – Как ты? – Я в порядке, Гермиона, и очень счастлив, что ты вернулась, – он тоже сел, мягко поцеловал ее, но через пару мгновений поцелуи стали отчаянными, и девушка уже стягивала с него рубашку. – Ты уверена? Мы не... – Уверена, – перебила она и поспешила снять блузку. Драко хотел сорвать с нее оставшуюся одежду и наброситься, но призвал все имеющееся самообладание, напоминая себе, что внимание должно быть сейчас сосредоточено на Гермионе, а не на нем. Ей нужна была поддержка и успокоение, и Драко отчаянно хотел дать ей их, потому что многие проблемы с родителями появились из-за него. К сожалению, у тела Драко – и Гермионы – были другие планы. Она засунула руку ему в брюки и поглаживала член, хаотично целуя в шею и грудь. Драко хотел немного отодвинуть ее, но девушка потянулась рукой к столу, схватила палочку и что-то неслышно пробормотала. Драко с любопытством смотрел на нее, пока она возвращала палочку на место. Он вопросительно изогнул бровь, но Гермиона только усмехнулась и вернула руку в его брюки. Драко застонал, когда она коснулась его члена и начала ласкать теперь уже влажной и теплой рукой. Гермиона Грейнджер наколдовала смазывающие чары. Черт подери. – Я смотрю, ты все-таки прочитала статью о том, как использовать палочку в постели, – выдохнул Драко, откидываясь назад, пока Гермиона расстегивала его брюки и снимала вместе с бельем. Гермиона усмехнулась, но не подняла глаз, полностью сосредоточенная на его пахе. – Если точнее, то она называлась "Как использовать палочку в постели по максимуму", и да, я ее прочитала. В Австралии было скучно, – она все-таки посмотрела на Драко и подмигнула, усилив хватку на члене, ускоряя движения. Драко выругался. Последний раз ему дрочила девушка еще в школе, но тогда и близко не было так хорошо, как сейчас. По какой-то неизвестной причине секс с Гермионой просто был лучше. Хоть они и не делали ничего сверхъестественного, ощущения были острее, оргазмы ярче. Потому что с ней у Драко был не трах или перепих, Драко любил Гермиону, она была его самым близким человеком во всем огромном мире. Она всегда понимала, когда он расстроен, даже если он пытался скрыть грусть. Она даже всегда знала, почему он расстроен. Но вместо того чтобы отстраниться и подождать, когда пройдут темные времена в его жизни (как делают большинство людей, включая самого Драко), Гермиона старалась быть рядом, помочь, исправить то, что было не в порядке. Она любила Драко и отдала ему все свое сердце. Она была его. Ему даже казалось, что их с Гермионой секс был настолько хорош, что за последние пару месяцев он влюбился в нее еще сильнее. На самом деле, все было ровно наоборот. Секс был настолько хорош, потому что Драко был по уши влюблен. Ну и тот факт, что Гермиона была красивая, сексуальная и всегда решительно настроена преуспеть во всем, только добавлял перчинку. Драко глубоко вздохнул и попытался отвлечься. Немного невнимательности – и он превратится в хлюпика, который запросто может расплакаться во время секса. А он все еще Драко Малфой, не какой-нибудь сопливый пуффендуец. И разве не должен он сейчас думать только о Гермионе и о том, как сделать ей приятно? Он сел и аккуратно убрал ее руки от себя. – То, что ты ими делаешь, просто восхитительно, но если ты не остановишься, я кончу прямо сейчас, – Гермиона с насмешкой посмотрела на него. – Да, знаю, я как третьекурсник, который только что потерял девственность. Видишь, до чего меня довела наша двухнедельная разлука. Он поцеловал девушку, затем на пару секунд отстранился, оглядев ее с головы до ног. Черт, Гермиона была прекрасна. Ее торчащая упругая грудь с потемневшими от возбуждения сосками так и манила, но на девушке все еще были джинсы. Ее волосы были взъерошены, Драко любил запускать в них руки, целуя ее, а глаза ярко горели желанием, хоть и были немного покрасневшими от слез. Драко снова озарило. Эта идеальная, роскошная девушка была его. Прекрати эти сопли. Давай, сделай уже приятно этой шикарной ведьме. Он оказался сверху и стянул с Гермионы джинсы вместе с трусиками. Уложив ее аккуратно на подушки, Драко снова начал медленно целовать каждый сантиметр ее тела. Гермиона то и дело хотела прикоснуться к его члену, но Драко постоянно убирал ее руку. Девушка удрученно вздохнула, прижалась к Драко и, прикусив мочку его уха, прошептала: – Прекрати медлить. Трахни меня уже, Драко. Так. Это официально была самая сексуальная фраза, которую он от нее слышал. Его член качнулся, он стоял так крепко, что было даже больно, но Драко призвал все имеющееся самообладание и продолжил. Он опустил руку между ног Гермионы и вошел в нее двумя пальцами. Девушка тут же прикусила губу от удовольствия, пытаясь увеличить темп, но Драко навязывал ей свои правила. Черт, она была такая влажная, так сгорала от нетерпения, что невозможно было продержаться долго. Да он кончит сейчас прямо в штаны. – Ладно, – сказал Драко, стиснув зубы. – Ты победила. Он быстро до конца снял брюки и резким толчком вошел в Гермиону. Они оба застонали, таким неожиданным и грубым был этот рывок. Но она сама сказала, чтобы он ее трахнул, так что... Как будто читая мысли Драко, Гермиона приподнялась на локти и порочно улыбнулась. – Другое дело. Он не смог сдержать улыбки. Ее уверенность так быстро появлялась и пропадала, что напоминала летний ветер – Драко понятия не имел, чем она вызвана, но хотел сделать все возможное, чтобы насладиться ею подольше. – Ты такая красивая, – прошептал он, делая очередной толчок в нее, пока Гермиона откинулась на подушки и восхитительно стонала. – Роскошная, – зарычал Драко. Очередной толчок. Черт, он был так близко. Гермиона двинула бедрами, но Драко прижал ее к кровати всем своим телом. Он максимум продержится еще пару минут, поэтому хотел использовать оставшееся время по максимуму. – Этот первый заход получится быстрым, но второй сделаем чуть помедленнее, ладно? – Драко прошептал в волосы Гермионы. – А каким будет третий заход? – быстро спросила она. Он поднял голову, чтобы взглянуть на нее, и встретил такую хитрую улыбку, какой он не видел даже ни у одной слизеринки. – Я чертовски сильно тебя люблю. – Почему бы тебе не показать, насколько сильно? А то все слова да слова. И Драко продолжил. Пока они занимались любовью (хотя словосочетание и подходило их сексу, Драко все еще кривился, слыша подобную фразу), он пытался своими ласками донести до Гермионы все, чего не мог выразить словами. Как безусловно и безраздельно он любил ее. Как его счастье целиком и полностью зависело от нее. Как прекрасна она была. И как одновременно восхитительно и пугающе было быть с ней.

***

Позже, когда оба они были до смерти уставшими и бездвижно лежали в объятиях друг друга, Драко спросил: – Ты уверена, что не хочешь, чтобы я прекратил прыжки, Гермиона? Всей этой ситуации с твоими родителями не было бы. – Драко, – она почти перебила его, повернулась в его руках. – Пообещай мне одну вещь. – Все что угодно, – быстро ответил он, ни секунды не раздумывая. Он сделал бы для этой девушки все, что она захочет, даже если этим желанием будет послать его куда подальше. – Никогда больше не задавай мне этот вопрос. Драко облегченно выдохнул и кивнул. Слава Мерлину. Он хотел проверить, просто на всякий случай, но был рад ее ответу. Если Гермионы в его жизни не станет, то зачем вообще ему нужна такая жизнь? – Знаю, если ты прекратишь прыжки, то я даже не буду знать, что между нами что-то было, – продолжила девушка, – но мое сердце будет болеть о тебе. Я уверена. Драко убрал прядь волос от ее лица и заправил за ухо, снова кивнул, не зная, что сказать. Ему казалось, что быть еще ближе невозможно, но именно это он сейчас и чувствовал, слушая, как Гермиона вслух говорит ровно то же самое, что было у него на душе. Она положила голову ему на грудь и спросила: – Тебе сложно быть со мной? – Что? – Ну, если бы твоей девушкой был кто-то из чистокровных, тебе не пришлось постоянно вспоминать о поступках из прошлого, не пришлось бы постоянно жалеть о них, просить прощения. Со мной ты то слушаешь о проблемах с родителями, то о проблемах с друзьями. Это ведь сложно, да? Драко гладил кончиками пальцев длинные волосы Гермионы, обдумывая ее слова. – Ты права, с тобой нелегко. Но я уже говорил тебе, легкий путь не для меня. Ты именно та, кто мне нужен, и если мне надо сталкиваться с последствиями своих действий, я выдержу. Это то малое, что я могу сделать, учитывая мои ужасные поступки. И ты стоишь этого, Гермиона. Я говорил тебе. Я буду рядом столько, сколько ты позволишь. – Я хочу, чтобы ты был рядом всегда, – прошептала девушка. – Всегда – это довольно долгий промежуток времени. – Не такой долгий, как последние две недели. – В этом я с тобой согласен. Гарри Поттер Джинни перебирала стопку свадебных журналов, и Гарри, улыбаясь, наблюдал за ней. Он поверить не мог своей удаче – он женится на этой удивительной девушке всего через несколько месяцев. Она улыбнулась, заметив его в дверном проеме. – Тебе придется убрать здесь все до вечера. Но не знаю, куда эту огромную кипу можно пристроить, – пошутил Гарри. – Я в жизни не видел столько журналов. – Ха-ха, – саркастично ответила Джинни, закатывая глаза. – Я всего лишь хочу, чтобы наша свадьба прошла идеально. – Если ты придешь, она и так будет идеальной. – Это было слащаво, но мне нравится, – она улыбнулась, достала палочку и сложила журналы в невысокие стопки. – У нас все есть на вечер? – Куча еды, огневиски, сливочное пиво, вино. Джордж принесет игры и салюты, так что, думаю, к встрече Нового года мы готовы, – Гарри пожал плечами. Джинни кивнула, отлеветировала сложенные журналы в кладовку. – Что насчет Малфоя и Гермионы? Они придут? – Да, и спасибо, что напомнила. Мне надо поговорить с Малфоем об Андромеде, не уверен, что он доброжелательно настроен по отношению к ней. – С чего бы? Он уже пересмотрел свои глупые убеждения по поводу превосходства чистокровных. – Да, но я должен предупредить его, просто на всякий случай. Я быстро, – Гарри поцеловал Джинни в щеку и аппарировал. Он появился возле квартиры Гермионы. Усвоив урок, Гарри теперь не пользовался камином и не хотел заявляться без предупреждения. Ему хватило того одного раза, когда он застал Малфоя и Гермиону за очень личным занятием. Гермиона открыла быстро. После уже пары секунд Гарри понял, что Малфоя в квартире нет. Странно, он постоянно тут ошивается. – Как ты? – спросила девушка. – Все готово к вечеру? Гарри кивнул. – Вообще-то, я пришел поговорить с Малфоем. – Он вышел купить кое-что из продуктов, скоро вернется. Гарри снова кивнул и сел за стол. – Как прошла поездка? – Тяжело, – лицо Гермионы напряглось. Гарри, пытаясь поддержать подругу, слегка сжал ее ладонь. Девушка едва заметно улыбнулась. Друзья молчали, и Гарри очень хотел бы помочь Гермионе, но она никогда не говорила о родителях, а он прекрасно знал, что лучше не расспрашивать. Он взглянул на нее. Гермиона кусала губы, как будто набиралась смелости наконец-то открыться ему. Гарри терпеливо ждал. – Гарри, эм... Знаю, ты годами пытаешься заставить меня поговорить с кем-нибудь о проблеме в отношениях с родителями, – Гермиона замолчала, и Гарри кивнул. – Я послушалась твоего совета. Я рассказала Драко. И мне стало лучше. – О... Хорошо, – Гарри попытался скрыть разочарование. Он-то думал, что она хочет поделиться с ним. Но не это главное. Хорошо, что у Гермионы теперь появился человек, которому она могла открыться. – Я просто хотела, чтобы ты знал. – Я рад за тебя, Гермиона. Правда. Я очень счастлив, что у тебя есть кто-то, кого ты любишь и кому можешь доверить свои переживания. Девушка улыбнулась и обняла друга. – Да. Теперь надо только, чтобы Рон был такого же мнения. – Малфой извинился перед ним, пока тебя не было. Наверняка он тебе сказал. Так что первый шаг сделан. – Драко сказал, все прошло не очень хорошо. – Я сказал, что все прошло так же прекрасно, как попытка Хагрида приручить огнеплюя–мантикраба, – Малфой вошел в кухню и поставил большой пакет на стол. Гермиона и Гарри оба прищурились. – А я сказала, что Хагрид мой друг, и что я не стану терпеть подобных комментариев на его счет. – Да ладно, вам что, нравились те отвратительные твари? – Да, – одновременно ответили друзья, улыбнувшись друг другу. – Похрен, – пробормотал Малфой. – Так, вы говорили про Уизли? – Не переживай по поводу Рона, – сказала Гермиона. – Ему просто нужно время. Малфой пожал плечами. Гарри понял по выражению его лица, что на самом деле он переживает. – Я поговорю с ним сегодня, – сказал Гарри. – Напомню, что ты все равно никуда не денешься. Ты ведь не денешься? – Не планирую никаких путешествий, – саркастично ответил Малфой. – Да и мне ведь надо сначала спросить у тебя разрешения, аврор Поттер. Гарри закатил глаза. Как Гермиона терпит этого заносчивого придурка? – Я пришел поговорить о вечеринке. Андромеда придет. – Андромеда... Моя тетка? – И ее внук. – Тэдди. С синими волосами. Я с ним уже виделся, – Малфой улыбнулся очень искренне. Гарри даже растерялся и не сразу понял, что Малфой встречал Тэдди во время прыжка в будущее. – Так... Ладно. То есть все в порядке? Ты не против, что они тоже будут? Малфой кивнул. – Понял, оставлю вас тогда. Обедайте, приятного аппетита. Увидимся вечером. Малфой коротко кивнул, затем немного невпопад добавил: – Спасибо, что предупредил, Поттер. Казалось, ему и самому не по себе от этих слов. Наверное, тяжело было превращаться из абсолютно жестокого человека в почти вежливого. Странные изменения, но наблюдать за ними было не менее сложно, чем их проходить. Сложнее всего было заставить себя поверить, что все наяву. – Нет проблем. Увидимся вечером. * Перевод поэмы Уолта Уитмана «O me! O life!» Ивана Богуна **Цитата из романа Джорджа Оруэлла «1984»