Берег Черного моря.

Волны одни за другими разбиваются об галечный берег черного моря, местами немного освещаемый солнцем. Темно-фиолетовые тучи затянули небо, где яркими вспышками проявляются столбы электростатического заряда, где-то далеко бьющие в соленую воду. По набережной Сухума беззаботно идут два паренька, у которых, наконец, появилось время отдохнуть от всех съемок и проектов, ставших их постоянной безвылазной работой. Арсений, как раз тот, кто и предложил поехать вместе с ним за границу, сейчас мило улыбается, осматривая пляж, глазами рыская в поисках местечка, куда можно им приземлиться. Антон, как раз тот, кто согласился поехать, лишь через несколько секунд доходит до мужчины, перекладывая пакеты в другую руку. — А-арс, — устало стонет зеленоглазый, свободной рукой оперевшись об бетонные перила — давай выбирай место и пошли быстрее… Другой внезапно подскакивает, что-то крича в след, и убегает. Шастун непроизвольно приподнимает уголок губ, по-доброму усмехаясь, доходит до брюнета и достает из одного мешка мягенький плед с каким-то рисунком, разворачивая его и укладывая на землю. Оба сразу туда плюхаются, начиная доставать из второго пакета напитки и различные снеки, параллельно говоря о том, что становится как-то холодно. Когда все было красиво уложено, Арс берет телефон и для себя на камеру запечатляет этот момент. Просто безумная атмосфера — горы, пляж, бушующее море, гроза вдалеке и... Антон под боком, специально влезающий в кадр, озаряя все своей улыбкой. Голубоглазый не может не залипнуть. Это слишком. Весь Антон — это слишком. Этот парень, что с первого дня их знакомства стал самым ярким в его жизни. Этот парень, что каждый день сводит с ума все больше и больше. Этот парень, что может всегда рассмешить и успокоить, обнять и помочь. Этот парень, что…всего друг. Арсений больше не может. В груди скребут кошки от одного лишь упоминания этого факта. Он хочет сказать ему. Прямо сейчас. — Шаст… — тихо подзывает он Антона, что в этот момент любовался видом, — Ты можешь прямо сейчас просто встать и уехать обратно, — сердце предательски быстро колотиться под ребрами, будто намереваясь выскочить, — но мне кажется я влюбился… — брюнет немного запинается. Комок в горле. Вот черт. — В тебя… Договорил. Смог. Арс не решается поднять взгляд еще некоторое время. Ему страшно. Понятное дело, что ему страшно. Он говорит о чувствах человеку, что уже как восемь лет не может изчезнуть из его головы. Он говорит это своему коллеге, даже не зная, как он может отнестись к этому. Он говорит это своему другу, которого до чертиков боится потерять из-за своей глупости. Вдруг голубоглазый слышит шорох рядом с собой, рефлекторно поднимая туда взгляд. Антон встает. И уходит. Он просто взял и ушел, ничего не ответив. Просто взял и оставил Арсения одного на этом пледе, вместе с его чувствами. Мысль об этом очень долго доходит до Попова, который до сих пор не может в это поверить. «Он правда ушел…» — одиноким отголоском промелькнуло у него в голове. Нет. Нет, нет, нет… Этого не может быть. Да, он дал ему выбор уйти, но… Но не так же. Почему не объяснил? Почему ничего не сказал? Почему даже, блять, не ударил? Все больше и больше вопросов возникает, но ни на один нет ответа. Арс все так же смотрит вслед уже пропавшей фигуре, в силах лишь повернуть голову в сторону штормящегося моря, у которого, похоже, все еще больше усугубляется. «Как иронично…» — думает он, чувствуя, как что-то мокрое падает на его ладони. В мыслях проносится, что это дождь, но вокруг сухо. Капли продолжают медленно капать, как до Попова доходит, что он плачет. Он плачет. Давно такого не было. Краешком толстовки, что ему подарил Шастун, брюнет пытается вытереть свое лицо, но слезы начинают литься все сильнее. Бросив эту затею, он подминает под себя ноги, утыкаясь в них лицом. В мыслях ничего нет. Он просто забывается. Не зная, сколько прошло время, Арсений резко вздрагивает. На его хрупкие плечи падает что-то мягкое и крайне пушистое — плед, который лежал у них в номере. В полном непонимании он поднимает взгляд своих красных от слез глаз, видя перед собой его. Антон лишь мило улыбается, доставая какие-то теплые вязаные носочки из рюкзака, но эмоции на лице сразу меняются, как только он замечает состояние брюнета. Простояв в ступоре несколько секунд, он мгновенно усаживается рядом, накрывая пледом уже их двоих, сразу сгребая в кольцо своих рук содрогающееся от всхлипов тело. — Боже, что случилось, Арсюш?.. — с откровенным беспокойством бормочет младший, гладя по волосам это чудо. Но тот ничего не отвечает, беспорядочно хватаясь за Антона, прижимая его все сильнее и сильнее. Арсений так и не знает ответа Шастуна, но тот все еще продолжает его успокаивать, больше не пытаясь прервать тишину, а это уже хороший знак. Через несколько минут, когда Попов, вроде, уже может размеренно дышать, шатен медленно ослабляет хватку, вытаскивая руку из-под пледа. Подхватив ею подбородок старшего, он всматривается прямо в бушующую синеву глаз напротив. — Мой милый… — лишь успевает произнести Шастун, перед тем, как расстояние между ними полностью изчезает. Зеленоглазый мягко накрывает чужие губы, пытаясь вложить в этот поцелуй максимум своих чувств. Он не пытается его углубить или сделать каким-то страстным. Нет. Он пытается сделать его максимально успокаивающим и нежным. Немного опешив, Арсений тормозит, но медленно вливается, начиная отвечать шатену. Они, крайне нехотя, отстраняются, когда воздуха начинает совсем не хватать. Кончиком пальцев Антон проводит по лицу Арса, очерчивая скулы и наблюдая, как на его щеках прояляется румянец. — Тош, я думал, чт… — не успевает ни слова сказать старший, как на его губы ложится указательный палец паренька напротив, показывая этим «не надо лишних слов». — Арсюш, я тоже…