Другой мир - попытка вторая

— Нини? — окликает парня Чан, пока тот переодевается в служебном помещении. — Да? — Я тут подумал, — Чан выдерживает паузу, не зная как озвучить свою идею. — Не хочешь сегодня пойти ко мне с ночевой? — Что? Я не услышал, — переспрашивает Ян, выходя к парню. — Не хочешь сегодня остаться у меня с ночевой?       Чан заметил, как младший занервничал, но Чонин почти сразу ответил: — Да, конечно, я буду только рад провести с тобой ещё больше времени, — улыбается Чонин и чмокает парня в губы, беря за руку направляется к выходу из кафе.       Дома у Бана немного холодно и местами разбросаны вещи. Чан совсем забыл, что у него не прибрано, поэтому, как только перешагнул порог, помчался собирать разбросные вещи, пряча их по шкафам и выкидывая некоторый мусор. Чонин всё это время стоял у порога, даже не раздевшись. — Ты чего тут стоишь? — наконец-то Чан закончил супер быструю уборку и решил проверить, где пропал Чонин. — Раздевайся и проходи, я пока чайник поставлю.       Чонин, брошенный на произвол судьбы, избавляется от верхней одежды и проходит в комнату, в которой наводил порядки Чан.       Пока Ян был предоставлен самому себе, изучал комнату, в которой находился. В целом всё было аккуратно расставлено, многие вещи казались вообще не тронутыми, вероятно, потому что Чан трудоголик и буквально пропадает на работе. Единственное, что заставляло Чонина нервничать — оставленные дома таблетки. — Заскучал? — в комнату заходит Крис с двумя кружками чая. — Прости, к чаю ничего нет, — неловко улыбается. — Ничего, мне и тебя достаточно. — Кто бы мог подумать, что этот ребёнок может так спокойно говорить такие вещи, даже не смущаясь, — шепчет Чан, чтобы скрыть своё смущение. — Ох, точно! — подрывается с места и уносится в другую комнату, оставляя Чонина недоумевать.       Возвращается в комнату уже с какими-то вещами в руках. — Тебе надо переодеться же, — протягивает вещи парню. — Можешь переодеться там, — указывает на соседнюю комнату.       Ян принимает их и уходит.       Эта комната казалась вообще забытой всеми. Чонин стягивает с себя свитер и взгляд цепляется за свежие шрамы на руках. «Чан не должен это увидеть, я обещал ему…»       Поэтому натягивает его обратно, переодевается только в шорты и возвращается к Чану. — А почему свитер не снял? — Мне, кажется, тут прохладно. — Хорошо, но спать же ты не ляжешь в нём, я надеюсь? — смеётся старший. — Нет, конечно, — отшучивается Ян.       Время за болтовнёй пролетело незаметно, но нужно ложиться спать, работу никто не отменял. — Я постелил, переодевайся и будем ложиться. — Угу, только я выключу свет? — Если тебе так будет комфортнее, то пожалуйста.       Чонин выключает свет, снимает свитер и надевает Чанову футболку. «Кофейный запах даже тут, так по-родному»       Чан уже устроился на кровати под тёплым одеялом, ожидая младшего. Сердце трепетало. Это первый раз, когда Чонин остаётся с ночевой. Ян заходит в комнату, осторожно присаживается на край кровати, не решаясь лечь. В голову лезут различные мысли. Всё-таки подростковый возраст — это тяжело. Различные непристойности так и норовят залезть в голову. Чан, не дожидаясь, когда Чонин решится лечь, обнимает его со спины и оставляет поцелуй на плече младшего. — Нини, всё хорошо? — Да, просто устал немного. — Иди ко мне, — Чонин разворачивается лицом к старшему и укладывается, устраиваясь поудобнее в крепких объятиях.       Чонин прижимается сильнее, так он чувствует себя в защищенным.       Удивительно, как кто-то может подарить чувство безопасности, буквально просто существуя.       Чан гладит Чонина по спине в успокаивающем жесте, он ещё по дороге домой заметил, что парня что-то беспокоило. Но Чонин ничего не говорил, Чан переживал о его состоянии не меньше. Поглаживания перешли на руки, Чонин хотел отодвинуться, чтобы Крис не трогал эти уродливые шрамы. — Всё хорошо Нини, я видел их все. «Не все, далеко не все. Я урод. И шрамы эти уродливые» — Я люблю тебя. Каждую частичку тебя, — Чан берёт в ладонь чужую руку и целует шрам на запястье, потом следующий, который находится совсем рядом, но размером значительно больше первого. — Я буду целовать каждый твой шрам, чтобы шрамы на твоём сердце излечились. — Чан… — Малыш, ты самый чудесный на свете, твоя улыбка заставляет меня сиять, твои глаза заставляют меня в них тонуть, твои руки изящные и сильные, твои пальцы очень красивые, ты весь очень красивый. Каждый шрамик на твоём теле тоже красивый, но пожалуйста, не делай новые. Давай начнём счастливую жизнь вместе. Я буду всегда рядом. Если тебе плохо, больно, грустно или наоборот хорошо — говори мне. Всегда, обо всём говори мне. Я ни за что и никогда тебя не оставлю. Я буду рядом. Всегда. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже, — Чан целует носик напротив, на что получает самую красивую улыбку в мире в ответ. — Давай спать, малыш.       Ночью Банчан просыпается от чувства пустоты. Очень странно, ведь малыш Нини сейчас с ним. Бан поворачивается лицом к месту, где спал Чонин. Но его нет. Крис негромко зовёт младшего, но ответа не поступает. Чувство паники встаёт комом в горле и окутывает всё тело.       Не медля, он встаёт с кровати и идёт проверить соседнюю комнату, надеясь, что Яну просто не спалось, и, чтобы не мешать старшему, он ушёл сюда. Но в комнате его не оказалось, тогда Чан направился к ванной, стараясь не думать о плохом.       Дверь оказывается не закрыта, но и свет там не горел. Затаив дыхание, он открывает её и включает свет.       Тело парализует и, чтобы прийти в себя, понадобилось несколько секунд, но для Чана эти секунды казались вечностью.       Его глазам открылась картина: Чонин сидит у ванной, в руке нож, он в крови, и весь пол был залит алой кровью. — Чонин! Чёрт, сколько ты тут находишься? — в ответ тишина.       Под Яном была уже целая лужа, Чонин уже просто не в силах держать себя в сознании. Чан хлопает его по щекам, пытаясь вернуть в чувства. — Чан? — еле слышно хрипит младший. — Прости… — Нини, солнце, пожалуйста, не отключайся, я вызову скорую, — никогда ещё в жизни сердце так больно и сильно не стучало. Голова пульсировала, не мало сил уходило на то, чтобы держать себя в здравом уме, насколько это возможно в данной ситуации. — Не надо ско… — Чонин снова теряет сознание.       Чан снимает с себя футболку и перетягивает ей место над порезом, чтобы хоть как-то остановить кровопотерю.       Оставлять его не хочется, но нужно найти телефон и вызвать скорую как можно скорее. Чан вылетает из ванной и пытается в спальне отыскать телефон. — ДА ГДЕ ЖЕ ТЫ БЛЯТЬ, — эмоции выходят из-под контроля, до потери рассудка осталось совсем немного, но Чан держится. Он должен. Ради Чонина.       Телефон всё же находится, трясущимися руками набирает короткий номер, вызывая специалистов. Как только разговор завершается он тут же бежит к Чонину, находит аммиак и пытается привести в чувства парня.              Чонин приходит в себя на несколько секунд и отключается снова, и так пока скорая не приехала за ним. Чан весь в крови, на ватных ногах открывает дверь. Двое мужчин бегут в комнату, указанную Чаном и выносят оттуда тело на носилках.       Чан ничего не слышит, на уши давит ужасный шум, в глазах все картинки выглядят размазанными и словно в замедленной съёмке. Ничего не надев на себя, успев только сунуть босые ноги в первую попавшуюся обувь, Чан выбегает за врачами. «Я не успел. Всё повторяется… Я должен был это предотвратить…»       Из мыслей Чана выдергивает санитар, который трясёт его за плечо. — Вам звонят.       Уходит какое-то время на обработку поступившей информации.       Дрожащими руками в крови, он достает телефон и, не глядя, кто ему звонит, принимает звонок. «— Кристофер! У меня для тебя замечат…» — Минхо, не сейчас, — и сбрасывает звонок, машина останавливается и Чонина везут в операционную.       Чан смотрит на бездвижное тело своего малыша, а по щекам текут слёзы. «Пусть он будет жить…»       Зашивали рану не долго, но для Криса это было нескончаемое время. Он боялся, что больше никогда не увидит своего мальчика, его улыбку, не услышит его смех и не ощутит тепло от его прикосновений.       Пока Чан боролся за сохранность здравого смысла, к нему прибежали Минхо с Джисоном. — Чан! Что случилось? — Ребята? Откуда вы тут? — Банчан начал думать, что здравый смысл его покинул и это его галлюцинации, поэтому, чтобы удостовериться в реальности, он хватает Минхо за руку. И когда понимает, что тот реален, утыкается в его грудь и начинает плакать изо всех сил.              Минхо напуган, он видит руки друга, которые все в крови, одежда Криса тоже вся в крови. Он сразу понял, что что-то случилось с Чонином. Джисон был не меньше шокирован происходящим и не знал, куда себя деть, поэтому сел по другую сторону от Чана и поглаживал его спину, надеясь хоть как-то поддержать.       К ним вышел врач и Крис моментально подорвался с места. — Доктор, он жив? Скажите, что он жив, умоляю… — Жив. Но он потерял слишком много крови, без сознания проведёт дня два, сейчас его увезли в палату, посещение будет разрешено только, когда он придет в себя. — Доктор, спасибо вам, огромное спасибо, что спасли его, — от услышанных новостей, остатки сил покинули тело Бана и он просто упал на колени, плача и продолжая благодарить доктора. — Можно хотя бы одним глазком заглянуть к нему.       Доктор, видя состояние переживающего, всё же разрешил посетить пациента на пять минут. Минхо с Джисоном дожидались Банчана у выхода, к палате их даже не подпустили.       Спустя какое-то время, Крис спустился к парням. Сказать, что ему полегчало, было нельзя. Человек был разбит так, что возможность собрать его, хотя бы частично, казалась чудом. Взяв Кристофера под руку, а второй рукой обнимая за спину, парни выдвинулись к такси, которое Джисон успел заказать.       Домой Чана везти нельзя было, поэтому сейчас на кухне Минхо, Хан капал успокоительное в стакан, подавая его Чану.       Крис не переставал плакать всё это время, и даже во сне слёзы продолжали стекать по его щекам. — Я даже боюсь представить, что могло произойти, — говорит Минхо, присаживаясь рядом с Ханом на диван.       Джисон берет чужую руку в свою и крепко сжимает. Было страшно. — Джисон, может тебе тоже выпить успокоительного? Не сможешь же спать после увиденного.       Младший лишь кивает. Сил на слова не осталось. Минхо встал с дивана и ушёл на кухню за порцией успокоительного, себе тоже сделал. — Давай теперь тоже постараемся уснуть.       Вдвоём на одном диване поместиться было не так уж и просто, но эта проблема их не беспокоила, мысли были заняты лишь страхом за своих друзей.