Лунный свет

Прошедшая ночь была, наверное, самой тяжелой в жизни девушки. Понимание и осознание того, что ее отца больше нет на этом свете, накатами доводили до истерики и паники. Безумно хотелось что-нибудь с собой сделать, не задумываясь о последствиях. Помешал Неджи, который неожиданно для нее поднял на ноги кузину и, подхватив также под руку Ханаби в похожем состоянии, повел обеих на парковку, где ожидала машина и Ко. Мужчина молча помог ему с Хинатой, оставив на попечение парня младшую сестру. Все же легче их было вести по одной. Хината не помнила точно, когда и что сказала им, но она оказалась утром у себя в квартире, накрытая одеялом. Ее верхняя одежда была заботливо сложена в стопку и лежала на тумбочке. Потянувшись, девушка встала и направилась в душ. Голова раскалывалась, лицо опухло от слез. Горло хрипело, ее голос был очень тихий и скрипучий. Отражение в зеркале подтвердило ее ужасное состояние, дополнив лишь деталями — синяками, мешками и разводами. Думать ей ни о чем не хотелось, но все же остатки памяти как нельзя вовремя подкинули мысль, что ей нужно работать. И позвонить Гааре — первое дело. Да и остальные дела в ее фирме по судебным тяжбам прибавили задач на сегодня. К десяти часам девушка была собрана, одета и стояла в коридоре, одевая верхнюю одежду. — Вроде все взяла, — пошарила по карманам она. — Черт, телефон чуть не забыла. Проскакав на одной ноге, чтоб ничего не запачкать, Хината вернулась к надеванию второго сапога. Осмотрев себя в зеркало, взгляд упал на фотографию в рамочке с ее семьей. — Я стала совсем взрослой, правда, пап? Вы бы с мамой мной гордились. Обязательно, — грустно прошептала девушка, проведя пальцами по стеклу с фотографией родителей. — Прощайте, мои дорогие. Пожелайте мне успеха. Дверь за девушкой закрылась, а в воздухе взмахом руки пролетели маленькие слезинки.

***

Два дня спустя. — Моим клиенткам все-таки не ясны причины подачи иска на них истицей. Не могли бы Вы, госпожа Тоннер, пояснить Ваши претензии? — обратился к данной девушке адвокат Цунаде и Хинаты, внимательно смотря на нее. Заседание, пока еще предварительное, состоялось у них в конференц-зале, чтобы как можно быстрее решить этот вопрос до судебного разбирательства, пригласив вторую сторону и мирового судью, чей график был расписан на месяц вперед, но его попросил прийти важный человек, и он согласился. О чем сейчас жалел, ведь женщины не могли прийти к согласию битый час. А у него еще гольф после обеда и два других процесса. — По-моему, моя клиентка довольно четко выразилась, когда предоставила Вам свои претензии в письменном виде. Более того, мы вынуждены заявить еще и о том, что требуем компенсации за моральный ущерб. Ведь госпожа очень расстроилась, когда узнала о связи своего жениха с одним из Вашим сотрудников, госпожа Цунаде. Они любовники. Ваша сотрудница воспользовалась положением и соблазнила господина Учиха. Все это время Элен молчала и смотрела только на одного человека — на Хинату, которая хотела провалиться сквозь землю, ибо чувствовала враждебность и негатив, исходящие от нее. Брюнетка пришла сюда, зная, что не услышит ничего нового, но услышать это в реальности было сильнее самых плохих вариантов ее фантазиии. Ее съедало чувство неприятия и гнева, как ни странно. Да, она жила в одной квартире с Итачи. Да, она влюбилась в него, несмотря ни на что. Она и не собиралась отпираться. Но ведь между ними ничего не было и нет сейчас. Он вернулся домой и не передумал жениться на своей невесте. Да парень на ее сообщения и звонки не отвечал, чтобы хоть узнать, как он. Просто, такое ощущение, забыл о ней и не вспоминал. Да, ей было обидно, но ведь она знала, что у них нет будущего при таком раскладе. К тому же у нее личное горе — умер ее отец. Умер. А она даже его оплакать как следует не может. И почему в суд подали на фирму и еще требовали моральной компенсации, если во всем виновата только она? Это не укладывалось у нее в голове. Такая злоба. Вроде Элен производила впечатление девушки спокойной и рассудительной, но от таковой мало что осталось. По ее впалым глазам, лицу, которое исхудало, и нервным подергиваниям рук и перекладываниям ноги на ногу было видно, что она в гневе, и только месть за внимание Итачи придает ее поступкам смысл. А есть ли он вообще, если, кроме самой Элен, никто про это не вспоминает, будто ничего никогда и не было? Прошлого ведь не вернешь. Зато настоящее тратится впустую на выяснения отношений с якобы соперницей, которая убита горем, ее почти нет морально в этом помещении, а объект споров где-то сам по себе и занимается не понять чем и с кем. За то время может появиться настоящая соперница, но ей плевать, ведь задета ее гордость. Всего лишь гордость. Какая мелочность и расточительство. — К Вашему сожалению и к нашему облегчению, вынужден сообщить Вам, что в данный момент у Вас нет ни единой дееспособной претензии, потому как договор между сторонами о найме нашей фирмы заключен не был. Были лишь договоренности на стадии обсуждения. Обсуждения. То есть Ваша истица могла бы подать в суд, только если бы имела на руках сей документ, которым Вы похвастаться не можете. Следовательно, Ваше исковое заявление о якобы моральном вреде и нарушении прав Клиента, подчеркиваю слово «Клиент», которым Вы, госпожа Элен Тоннер, не являетесь, не может быть даже рассмотрен в суде. Это же просто смешно. Вы бы еще с каждой прохожей и поговорившей с Вашим женихом женщиной такие разборки устраивали. В конце концов, Вы ему еще не жена. Так что побойтесь Бога клеветать на мою клиентку как на «любовницу» и перестаньте подавать в суд при таких абсурдных, на мой взгляд, обстоятельствах. Не стоит ожидать от нас и компенсации. У нас все, — закончил свою речь адвокат ответчиков. — Мда, я посмотрю, Вы неплохо подготовились к этому делу, да, Цунаде-сан? Может, Вы еще и на это ответите, а? — сказала вдруг Элен, повернувшись на кресле к женщине со злобным взглядом и кинув конверт, из которого вылезли фотографии Итачи и Хинаты, снятые ее детективами. Та лишь так же взглянула на нее. Ее совсем не пугал вид этой «соплячки с папенькиными деньгами и разыгравшимся Эго», как прозвала ее она про себя, и она смотрела на нее, не отводя взгляда. — Знаете, молодая госпожа, Вы могли бы более рационально потратить свои деньги, ой, деньги Вашего отца… — не забыла вставить женщина, за что получила небольшой оскал, скрытый под усмешку, — на более приятные вещи. Да и разве слежка без согласия одной из сторон, не имея законного права на это, скажем, как УЖЕ супруга… — давила на гордость Сенджу, чувствуя, как блондинка хочет высказаться против, но ей нечем, — не является манией преследования или, как говорит молодежь, сталкерством? За такое вмешательство можно получить и судебный запрет, не так ли, господин адвокат молодой госпожи? Адвокат, пожилой мужчина в деловом костюме и очках, повернулся к своей клиентке и что-то сказал, на что та лишь гневно сверкнула глазами и отвернулась. — Согласны, возможно, не все методы, использованные нанятыми детективами, были законными, но…мы бы хотели получить от Вас, госпожа Хьюга Хината, письменное соглашение, по которому Вы не можете и дальше встречаться и продолжать ваши отношения с Учиха Итачи. Вот оно, — протянул адвокат бумаги девушке, которая слушала это и не верила собственным ушам. Она и правда такая помеха? Хината выразительно глянула на начальницу, и та все сказала за нее: — Мы Вам ничего не должны. Ничего не взяли и ничего не вернем. А что касается этого Вашего второго, кхм, предложения, то это личное дело, личное Хинаты, и никто, даже уважаемый судья, не может принудить ее подписать столь нелепое…пф…самое нелепое соглашение. Вы не Бог и не судья. И если Вам нечего больше нам предъявить, то милости просим покинуть наше скромное помещение. Если все же есть — встретимся в суде и еще раз укажем Вам на Ваши недочеты. — Сторона истца, у Вас есть что добавить или предъявить новые доказательства? — спросил наконец скучающий судья, который едва не задремал у себя в кресле, так его утомили бабьи разборки. — А у Вас, ответчики? — Получив молчание с обеих сторон, он закончил: — Что ж, уважаемые истец и ответчики, в силу того, что не было доказано заявленное в иске нарушение прав Клиента, коим, как оказалось, истица не является даже, и приняв во внимание все представленные мне письменные и устные доводы сторон, я объявляю дело закрытым и выношу дело в пользу ответчика. Конец. Мне нужно бежать по своим срочным делам. А если вам, молодые люди, так хочется потратить время впустую в следующий раз, то обратитесь к другому судье, который наверняка сделает то же самое, а именно пошлет вас по домам или выпишет обоим судебный запрет, чтоб вы и на десять километров друг к другу не подходили. Всего доброго. Судья встал и, закопошившись недолго с собиранием вещей и документов, поставил печать и подпись в трех экземплярах, один из которых взял себе, а потом как можно быстрее вышел из зала в полной тишине. Каждый думал о своем: Цунаде — о том, что наконец эта кошмарная неделя закончилась и причем в их пользу, теперь можно и спокойно Орочимару с Джирайей в асфальт закатать с их поглощением; Хината — о том, что каким же геморроем вышла ей вся ситуация с Итачи, которому она начала помогать просто из жалости, а потом еще и крепко влюбилась в этого придурка; Элен — о том, что стоит и правда ускориться со свадьбой, а с этой фирмой, как и лично с Хинатой, она разберется потом, когда никто этого ожидать не будет.

***

— Спасибо тебе большое, Гаара-кун. Твой адвокат был очень хорош, — благодарила девушка по телефону парня, который расплылся при этом в довольной улыбке, сидя у себя в кабинете и выгнав всех за двери, когда увидел, кто ему звонит. Хината. — Не за что. Обращайся. — Он повертел в руке карандаш, который упал на пол. — Черт! — Что? Я что-то не то…сказала? — Девушку удивило сменившееся резко настроение собеседника, и она гадала, что не так сказала или сделала. — Все нормально. Карандаш обронил, — успокоил он ее. — Мне приятно, что мы стали вновь…э...разговаривать с тобой, будто ничего и не случилось. Как старые друзья, да? Брюнетке показалось, что голос парня прозвучал немного грустно. Послышался вздох. Она перевела дыхание. — Знаешь…я бы, наверное, никогда не набралась смелости и не позвонила, если бы не то, что случилось. — Ты имеешь в виду поданный иск? — Нет, не это. Вернее, и это, но другое совсем не то... В общем... — Сказать это вслух было еще слишком страшно. — Если…если бы мой отец не умер… — В трубке молчали и ждали продолжения. — Люди часто не понимают, что жизнь у них всего одна и прожить ее тоже дано лишь однажды. Хочется жить с чистой совестью, так что я не вижу довода, чтобы ни сказать тебе: «Прости, Гаара. Мне действительно жаль, что все так вышло. Наверное, встреться мы раньше, я бы обязательно в тебя влюбилась… Прости. Надеюсь, ваш ребенок с Мацури сделает тебя любящим отцом! Давай останемся в памяти друг друга хорошими приятелями? Не прошу о большем, но хочется верить в лучшее». В горле пересохло. Девушка репетировала эту речь много-много раз все эти недели с самого отъезда тогда вечером из его дома. И ей стало казаться, что она сможет побороть страх. Сказав же это сейчас ему, пусть и по телефону, и зная, что он внимательно вслушивается в каждое ее слово, — ей стало легче и в то же время не по себе. Осталось дождаться ответа. — Мм… Вот оно как… — Повисшее молчание и немногословие парня усилили страхи девушки. Которые не оправдались. — Посмотрим. Ничего обещать не могу. Но я постараюсь, — был конечный ответ Гаары, от которого из Хинаты чуть весь дух не вышел, помахав на прощание платочком. — И я постараюсь. Спасибо за все. Доброго дня. — И тебе, — улыбнулся снова парень, достав из стола коробочку с ожерельем из синего бриллианта и повесив трубку. — Посмотрим, что из себя представляет Учиха Итачи. Но этого Хината уже не услышала. Она сидела у себя в кабинете, приложив холодные ладошки к щекам и перекладывая их временами на лоб, чтоб унять дрожь и снять красноту с лица. Все-таки она сказала. Сказала — и одной проблемой стало меньше. Другой проблемой было то, что завтра утром ей надо быть на похоронах отца. И так совпало, что день свадьбы Куренай выпал на тот же день. Однако, узнав о том, что произошло буквально за несколько дней с Хинатой, подруга решила перенести свадьбу еще на неделю позже. Просто скрывать выпирающий живот было все сложнее и сложнее, да и самочувствие беременной портил не закончившийся в первом триместре токсикоз. Но что не сделаешь ради друга?

***

— Итачи, постой! — позвал брата Саске, приближаясь к нему. — Ты ничего не скажешь? Даже не возразишь? Я тебя не узнаю прям. Брюнет совсем запыхался, пока бежал за братом в своем душном и давящем бабочкой смокинге. Это было необходимо, чтобы спросить того о том, что так кардинально изменило его мнение. Раньше Итачи особо не церемонился ни с отцом, ни с матерью по любому поводу, который его не устраивал. И когда младший Учиха собственной персоной присутствовал при разговоре отца, Элен и Итачи о том, что свадьбу необходимо ускорить, ему не показалось, что Итачи просто согласился и даже сам назвал дату — пятнадцатое июня. При этом он переглянулся с Элен, кивнул и вышел из комнаты, чтобы принести из кабинета отца обручальные кольца — семейная реликвия. Никаких пререканий, шуток. Он был спокойным и смирным. Еще и трезвый как стеклышко. Саске потер сперва один глаз, затем второй — не помогло. Проходя мимо него, Итачи случайно едва толкнул в плечо брата, чего тот даже не заметил бы, но он извинился и, обойдя его, пошел дальше. — Что с тобой не так? Куда девался весельчак и язва, а не этот унылый интеллигентик? Ответом ему было то, что Учиха-старший развернулся и продолжил путь, думая о своем. — Эй, я с кем говорю, вообще-то?! — И он догнал его, схватив за рукав костюма. — Брат, что с тобой сделал отец и эта…эта…Элен? Скажи хоть что-нибудь! Прошу, не молчи! Саске сорвался на крик, который разлетелся эхом по особняку, и их могли услышать, но ему было плевать, ведь один из самых дорогих ему людей был в таком состоянии, что казался безвольной куклой, марионеткой и кем угодно, но только не тем беззаботным, насмешливым, наглым и кадрящим девушек на каждом шагу ради того, чтобы потешить свое эго, красавчиком с большими деньгами. Младший брат мог поклясться, что каких-то пару недель назад видел того совсем другим, пусть он и был для него занозой и кошмарным братом. Но не это же молчаливое и печальное существо. — Я все слышал, Саске, — погладил вдруг Итачи брата по голове как маленького, зная, что он это терперь не может, но сейчас был в полной растерянности и слушал. — Все ведь и так давно решено. За меня. И не стоит жалеть и взывать к моему прошлому поведению. Я все слышу, вижу и понимаю. И ты пойми, наконец: все в этом мире имеет цену. Живи как хочешь, пока есть время. Скоро его у тебя не будет. Учиха высвободил руку и пошел дальше. Ему оставалось идти всего несколько метров. За кольцом. Которое он подарит той, что привнесла в его жизнь столько перемен и чуть ли не ставшей тем, кто сломал бы хрупкий и наивный мир такой доброй глупышки по имени Хината, с которой он провел под одной крышей такие замечательные и действительно беззаботно-счастливые две недели. Если бы время можно было повернуть назад…