На верхней полке плацкарта

На верхней полке плацкарта Нет ни земли, ни людей, ни тревог. На верхней полке плацкарта Я сжимаюсь в жалкий комок. На верхней полке плацкарта Я всего лишь жалкая нить… На верхней полке плацкарта До победного буду я гнить.

Я постарался как можно быстрее забросить свои сумки на верхние полки для багажа: не хотелось лишний раз тянуться за едой или наушниками к «нижним». Лишний раз их беспокоить, дёргать и заставлять нервничать из-за резко появившийся тушки в их поле зрения. Да и не хотелось мне делать лишние телодвижения. А зачем? Зачем спускаться, наклоняться и беспокоить своё существование? Куда проще подтянуться к третьей полочке и снять сумку оттуда, чем лезть по треклятой лестнице вниз, суя всем в нос свои вонючие пятки. Наверху было спокойно. Даже очень. Ничего не происходило. Жара… приятно грела, наверное, а десяти процентов окна вполне хватало, чтобы любоваться мелькавшим в окне дёрном и шпалами. Да и зачем видеть всё остальное? Я разве за своё существование не насмотрелся всего этого: как перон уплывает постепенно в бок, как вместе с ним уплывают и воспоминания. На смену рябящим рифам десятиэтажных зданий приходили валуны зелёного леса. Разве не видел я в окнах степных орлов? Разве не видел чаек, речки и воробьёв?! Конечно же видел! А вот металлический потолок багажной полки я никогда не разглядывал, не уделял ей должного внимания. А стоило бы. Вот на ней и лампа интересная — словно серебряный глаз. А сбоку можно найти разъем для телефона. Вполне уютное место, чтобы остаться в нём жить… по крайней мере до приезда к пункту назначения. Я не желал идти есть. Проходил час, а то и все пять. Я даже не заглядывал в телефон, чтобы развлечь себя хотя бы фотографиями. Мне вполне было уютно лежать на голом сером матрасе и пялиться в пустую точку или в ложбинку у стенки. Порой я даже понимал котов. Очень сильно понимал. Страшно как-то спускаться. Мой попутчик с мольбами звал меня вниз: разделить с ними настольную игру, поесть вкусных бутербродов или просто поговорить, но мысли словно уплыли из головы. А с мыслями ушёл и смысл на существование. Зачем быть разумным в поезде? Вот скажите, зачем? Зачем с кем-то контактировать, ходить в туалет по желанию, менять одежду или утолять другие нужды организма? Порой я слышал редкий смех внизу, порой какие-то диалоги, но прислушивался я лишь к тишине. Она меня напрягала и лишь она была наполнена смыслом. Лишь она говорила всю правду — мне там не место. Меня там не ждут, да и не хотят особо видеть. Люди, как букашки, что-то там делали, меняли виды деятельности, развивались, развлекались — а я морально «схлопнулся» на верхушке своей спальной горы, словно звезда. Мне было проще не существовать, обходить стороной лишние телодвижения, мысли. Я пропускал модельку поезда и время через себя, словно бы я оставался всё в том же городе из которого уехал. Моё тело было всё в том же положении, всё в том же старом доме на старой улице, а время и обстановка сами поменялись продолжив движение через меня. Пропускать через себя легко. Ты словно бы абстрагируешься от всего, даже от самого себя — отключаешь мозг и превращаешься в мушиную оболочку, которая впадает в оцепенение. Если не хочешь жить в плохих условиях, просто проведи через себя время, авось, в будущем будет легче, авось, бесящие тебя обстоятельства, люди, дома, просто возьмут и уйдут сами, как старые декорации, которые раньше подкручивали рычагом, чтобы сделать видимость движения. Может поэтому я герой старых фильмов? Грустных старых фильмов. Но почему-то смешно… на лице красуется сардоническая улыбка. Плохо, но так самоотверженно сидеть на верхней полке плацкарта, боясь спуститься вниз и нарушить чей-то покой. Ведь проще лишить покоя себя, постоянно варясь в своих мыслях.