Только не забывай...

Адам буквально влетел на кухню. Таким я его никогда не видел. Глаза моего возлюбленного горели непонятной для меня яростью, отчасти ненавистью. С волос и одежды, промокшей насквозь, ручьями стекала вода, образовывая лужицу там, где он стоял. Шокированный до мозга костей я и не заметил, как из моих рук выпала тарелка, в которую я собирался накладывать ужин, разлетаясь на множество осколков. - Нам нужно поговорить. - сказал Адам, прикрывая рукой глаза. - О чём? Что-то случилось? - Саули, - он сделал долгую паузу, подыскивая нужные слова и потирая виски. - в общем... Нам нужно расстаться. - Что? Что ты сказал? - в ушах зазвенело, - Адам, если это шутка, то она не удалась. - ноги подкашивались, я начал искать руками стул, н отрывая глаз от возлюбленного. - Нет, я не шучу, и шутить не собираюсь. Нам на самом деле нужно расстаться. - Но почему? Я... я не понимаю... Может, я что-то не так сделал? Ты только скажи, я всё исправлю! Адам! Ну не молчи же ты как бревно! - Нет, Сау, ты ничего не сделал. Дело не в... - Не во мне дело? Тогда в ком, в тебе? Адам, это уже не отговорка! Не заводи шарманку! - Да, дело, в какой-то степени во мне, но не совсем... - Тогда в ком? Адам молчал. До меня, кажется, стал доходить смысл его слов. Сложив все звенья в одну цепь, я понял, кто есть виновник торжества. - Рэтлифф... Всё ясно! - Ламберт виновато потупил взгляд. - Значит ты променял меня на эту дешёвую шлюшку? - после этих слов последовал грубый удар, которого я никак не ожидал. - Никогда, слышишь, никогда не называй его так! - А как? Как тогда? Если он и в грош тебя не ставит? - Мне плевать. Я его люблю. - Да он же со свету тебя сживёт! Думаешь, он такой хороший? Да ему на тебя срать! Понимаешь? - Заткнись... - Он тебе уже давал? Конечно! Жди в скором времени просьбу, которую ты обязан будешь выполнить, ведь наш хорошенький Томми, когда-то расплатился натурой! - Заткнись! - ещё один удар. По щеке. Больно. - Я тебя ненавижу... И Рэтлиффа твоего ненавижу... Всех вас ненавижу! - с безумной скоростью на глаза накатывались слёзы, которые я даже не пытался сдерживать. Пускай этот предатель видит, как мне сейчас плохо! Потом ведь всё равно прибежит ко мне на коленях! Высказав Ламберту напоследок всё, что я о нём думаю, я ушёл в спальню. Пройдя в гардеробную, я порывисто начал сбрасывать все свои вещи в чемодан. Зацепив случайно футболку Адама, я вспомнил, что она его любимая, и, не раздумывая, порвал. В клочья. Прибывая в состоянии истерики, я также выбежал из гардеробной, разбил зеркало в уборной, раскидал постель и остановился у прикроватной тумбочки. Ярость затмила разум. Мозг отключился, а в глазах плясали бесенята. Швырнув напоследок фоторамку в стену, я направился к выходу. Адам всё так же стоял в проходе, не шевелясь и не роняя ни звука. Кажется, он даже не моргал. На долю секунды возникло ощущение, будто я в музее, а брюнет самый ценный экспонат, которому я, не выдержав, залепил пощёчину. - Меня так никто ещё не унижал! - Прощай... - ответил брюнет, и повернув в мою сторону голову, закрыл глаза. Я шагал по тротуарам улицы, останавливая встречные машины. Нееет, так просто я этого не оставлю... Они у меня за всё заплатят, особенно басист...