Преодолевая баррикады

Мастер Дилюк, некоронованный король Мондштадта, самый молодой капитан Ордо Фавониус (пусть и бывший), богатейший винный магнат, таинственный Полуночный Герой, самый завидный жених Земель Свободы и просто загадочный и всегда отстранённый молодой человек. Никто и не мог догадаться, что за постыдный секрет скрывается за всем этим, никто, кроме Кэйи. Ведь только ему, несмотря ни на что, Дилюк смог доверить свою грязную тайну, открыться, и в конце концов, подчиниться, вскрывая боль в груди, скидывая давящий груз ответственности. Только Кэйа мог видеть его таким, только ему было это дозволено, только при нём срывались все маски – часто с кровью, болью, но срывались. – Посмотри на себя, ты жалок, – припечатал Кэйа, обходя связанного Дилюка по широкой дуге, да похлопывая себя по руке хлыстиком для лошадей. Кавалерии в Мондштадте не осталось, а вот амуниции – хоть отбавляй. Дилюк хмуро взглянул исподлобья, но промолчал. Ещё сопротивлялся, ещё не сломан, ещё нет, но скоро – да. Его руки были туго перетянуты собственным ремнём, грудь и ноги обхвачены плотным жгутом, алым, подстать волосам. Кэйа долго выбирал цвет верёвки, чтобы не отличалась ни на тон. Было красиво, было завораживающе, было просто о-ху-и-тель-но. – Что, о пощаде молить не будешь? – продолжил Кэйа и в первый раз с размахом ударил по широкой исполосованной шрамами спине. Шрамами, естественно, не от их игр, а оставшихся в напоминание о тех трёх годах, когда Дилюк был не пойми где. Хотя иногда хотелось оставить ещё и парочку и от себя, может, однажды Дилюк и на это согласится, сдаст ещё одну баррикаду. Сейчас же он только сдавленно выдохнул через зубы, но не издал не звука. За что получил ещё один удар, оставивший красную полосу, теперь по бедру. – Посмотрите на великого Полуночного Героя – такого беспомощного, уязвимого, совершенно неспособного к сопротивлению, – протянул Кэйа. Ложь, конечно. Он был уверен: захоти Дилюк, и он вывернется из этих пут в пару секунд и сам этим хлыстом отходит своего «мучителя». Вот только он не хотел, это было ясно как день. Ещё одним доказательством был член – стоящий крепко, уже текущий вовсю. А они только начали. Как же быстро Дилюк возбуждался от всей ситуации. Возбуждался быстро, но сдавался медленно. Кэйа упёрся подошвой сапога (естественно, хорошо вычищенной) в стояк Дилюка и надавил каблуком, наверняка причиняя боль, но Дилюк лишь упрямо сощурился и вновь не издал ни звука. Ломать его раз за разом было одно удовольствие – растягиваемое, для тех, кто умеет ждать и потом с наслаждением получать свой приз. Ещё несколько ударов по обнажённой спине, потом парочка по восхитительной крепкой заднице. Тонкая бледная кожа быстро окрашивалась в красные тона, хранила на себе отметки долго и наверняка болела ещё дольше. Трогает ли эти отметины Дилюк потом? Возбуждается ли от тянущей боли? Дрочит ли на воспоминания таких ночей? Хотелось бы знать, но их «отношения» оставались лишь внутри этой задней закрытой комнаты особняка и никогда не простирались дальше. Жаль, конечно; Кэйа отчаянно пытался сломить и этот барьер, но... видимо, плохо старался. Однажды... однажды они... но пока хлыст вновь со свистящим звуком рассёк воздух, встречаясь со спиной Дилюка. Дилюка, который, наконец, издал первый сдавленный стон. А вот и трещина в плотине. На пальцах собралась энергия Крио, и Кэйа, словно извиняясь, полил её по исполосованной спине, играя на контрасте температур с раскалённой кожей, будто Пиро Глаз Бога ещё висел на поясе своего обладателя, а не был отброшен куда-то в угол комнаты вместе с одеждой. Дилюк застонал сильнее, прогнулся весь, будто стремясь поглотить ледяные прикосновения. Кэйа резко отнял пальцы и вновь ударил, вырывая уже не стон, а крик. – Вот так, мой хорошенький, тебе так идут эти крики, – ничуть не слукавив, промурлыкал Кэйа, зарываясь пальцами свободной руки в алые непослушные волосы. Прочесал их, ласково заправил за ухо. – Ты ведь был таким непослушным мальчиком, тебя надо за это наказать. Не наливал вина своему главному клиенту, – удар. – Хмурил свои прекрасные бровки, – удар. – Огрызался, – удар. – Был так неприветлив, – удар. – Мне продолжать? Дилюк помотал головой как-то неопределённо, то ли соглашаясь, то ли отказываясь. Кэйа вновь погладил его по голове. – Но ничего, я не злюсь, мой хорошенький. Нет, я позабочусь о тебе, сделаю всё то, что ты так хочешь. Ты ведь хочешь всего этого? Не отвечай. Знаю, что хочешь, иначе нас бы тут не было. Ты ведь так хочешь, чтобы я тебя нагнул и выебал, так этого хочешь... Но это надо заработать, знаешь? Так пострайся же, – с этими словами Кэйа остановился прямо перед Дилюком, ткнулся топорщащимися в паху штанами ему в лицо. Дилюк бросил нечитаемый расфокусированный взгляд из-под густой чёлки и потянулся ртом к застёжке. С достойным восхищения профессионализмом зубами и языком вытащил пуговицу из петель, потянул за язычок молнии, стянул губами бельё. И тут же обхватил ими крупную головку члена, естественно, тоже возбуждённого. Дилюк не мог не оказывать собой такой эффект. Особенно такой, хотя... Кэйа хотел его любого, даже того хмурого и нелюдимого, витиевато посылающего его в далёкие дали да наливающего виноградный сок вместо вина. Сейчас же... Кэйа со стоном толкнулся в потрясающий жар чужого рта. Сейчас же Дилюк просто сносил крышу. Дилюк и не думал давиться: сказывались «тренировки»; только расслабил горло, пропуская член себе в рот на всю длину, и гортанно застонал, посылая чудесную вибрацию. Кэйа схватился за его волосы – как же ему шли распущенные! Но ещё больше – высокий хвост, в следующий раз надо будет обязательно их так подвязать. А что следующий раз будет, Кэйа ничуть не сомневался. И в следующий раз... нет, лучше сконцентрироваться на здесь и сейчас, а фантазировать о новых способах приручения «Мастера Дилюка» стоит позже, в одинокой холодной постели. Кэйа отстранился от волшебного рта, боясь, как бы веселье не кончилось слишком быстро. Ну уж нет, он ещё не закончил играть. Не закончил расписывать кожу алыми узорами, не закончил с вырыванием этих восхитительных звуков из чужого горла, не закончил мучить свою «жертву». Нет, это продлится долго, очень долго. И лишь под конец он нагнёт Дилюка и выебет всю душу, но сейчас... Кэйа поудобнее перехватил хлыстик. Сейчас время для совсем другого.