Рифмованное

Люциус, Ваши бы руки на талии; Люциус, ах… в своей жизни Вы знали ли Это биение крови? Вскинуты вежливо брови, Вежливый холод в ответе: — О чем вы, миледи? О нынешнем лете? Я о другом; не о вальсах размеренных, Не о защите, годами проверенной; Я не о том, как прослыть образцом — Мужем, милордом, отцом. Я — о загадочном, темном, таинственном, Я — о единственной или единственном. Я — о сплетении рук: Есть ли — те руки, в чьих жарких объятиях Вы — не на «Вы», и слетают проклятия Вместе со стонами с губ? Голос то нежен, то груб, И замыкается круг… Кто-то шепнул мне о старом пророчестве: Мол, всем Малфоям судьба — одиночество. Но я не верю (пророчества лгут), Видя изгиб Ваших губ: Нежный, капризный, надменный, уверенный — Чьими устами на прочность проверенный? Предположить не могу… Люциус… Если б узнать, кого именно Вы называете ночью по имени Так, будто больно молчать… С кем до рассвета, дрожа от желания… До сумасшествия… до расставания… Губы коснутся плеча, Лужицей воска — свеча… Кто бы ни избран Вашей любовью — Это не стало пищей злословью, Вы избежали молвы. Взгляд Ваш, как небо, — прозрачен и ясен; Кто бы то ни был — Бесспорно, прекрасен Тот, кого выбрали Вы. Люциус, ах... хоть улыбкой ответьте. — Я вас покину, простите, миледи, Это хозяина долг. Быстро идет через бальную залу, Каждый проводит невольно глазами; Многое Вам эти взгляды б сказали, Если читать между строк. Кто там, кого Вы так встретить спешите? В мантии черной, немодно пошитой, Худ, неопрятен и строг, Гость Ваш ступил на порог; Взгляд, как иголка, вне правил, вне времени. Взмахом ресниц оценили, измерили, Как на витрине товар: — Мерлин великий, вот это явление! — Как он вообще оказался здесь, в Мэноре? — Он, говорят, зельевар…