Танец.

— Я в магазин, тебе что-нибудь купить? — раздалось у дверного проёма. Я постаралась выровнять дыхание и прохрипеть хоть что-нибудь в ответ. — Нет, только хлеб и кофе, — отозвалась я. Голос дрожал, но я пыталась это скрыть. Облегчённо выдохнула, когда следом за его «хорошо» закрылась дверь.       Уведомление в телефоне напомнило мне о таблетках, которые я не пью уже неделю. Мой муж все ещё не заметил этого. Каждую таблетку, которую он мне даёт, я старательно прячу в диване. С тех пор ко мне вернулась память. Я вспомнила её имя: Ева. Прекрасная девушка, которую мне прислала сама судьба. Закрываю глаза – и я снова в той аудитории. Помню тот запах мела, шум и разговоры студентов за последней партой, и только одна девушка с яркими глазами смотрела на меня.       Я помню, как она дрожала, держав этот букет цветов. Помню её несмелое касание к моей руке. Она такая милая. Провожу рукой по щеке, вспоминаю то нежное прикосновение.       Я знала, что получу от мужа за эти цветы, знала, но сохранила их. Я плакала на лестничной площадке, вытирала кровь с лица. Судорожно набрала номер Евы, запачкала экран кровью. Но сразу же сбросила, когда входная дверь открылась. Сергей приполз ко мне на коленях, извинялся и плакал, говорил, что любит и ревнует, но знала бы я...       Помню, что Ева тогда спрашивала, что со мной. Бегала за мной и пыталась помочь, а я делала ей больно, игнорировала её. Улыбаюсь, кажется, я вспомнила, как она выглядит. И по щеке бежит слеза. Как там она без меня?       Я помню, она заметила синяки на моих руках и просила рассказать, но я накричала на неё. Бедная моя девочка, плакала всю ночь. Я снова и снова разбивала ей сердце. Как-то она проследила за мной и узнала мой адрес. И, когда Сергей снова выгнал меня из дома, то Ева уже ждала меня. Она плакала сильнее меня, обрабатывая мои раны. Помню тот поцелуй. Она прижалась к моим губам, но сразу же отстранилась, как от огня.       Наши отношения начались так нелепо. Я поцеловала её в своём кабинете, чтобы никто не услышал, как она кричит на меня из-за мужа. Я знала, что нужно его бросать, но боялась. Он клялся мне, что убьёт себя, приложив нож к венам на руке. И каждый раз я прощала его. Какая же я дура.       Ева как-то позвала меня на задний двор колледжа. Я легла на траву, но перед этим постелила свой плащ. Ева же легла мне на ноги. Я перебирала её волосы. Она все молчала, пока не заплакала. — Я очень сильно люблю Вас, — эти слова ранили меня. Я знала это, но боялась услышать. Девушка плакала и задыхалась на моих коленях, пока я не обняла её. Мы тогда долго целовались. Это был голодный поцелуй. Нам было мало друг друга. Хотелось залезть под её свитер. Быть с ней. Но я не могу остановить время.       Мы не виделись неделю. Она избегала меня и прогуливала мои пары. Я же старалась оставаться безразличной. Муж все говорил, что любит. Его щетина царапала мою кожу. Я вспомнила нежные губы Евы. Я скучала. Сергей был со мной груб. Он брал меня всегда, когда этого хотел и не останавливался даже, когда я умоляла остановиться.       Все же Ева не могла убегать от меня всю жизнь. Нам нужно было поговорить. Я закрыла свой кабинет на ключ. Она просила отпустить её, ведь будет только хуже. Я же поцеловала девушку, прижала к двери. Мы начали раздеваться. Ниже живота уже давно был жар и неприятная тяжесть. Я хотела её, а она меня. Мы сделали это прямо на столе, на тетрадках. Пусть простит меня Самойлова за испорченную тетрадь. Пришлось ей сказать, что она мне не сдавала.       Мы смеялись от радости и плакали, понимаю, что потом наши пути разойдутся. Тогда мой муж избил меня до полусмерти. Я лежала вся в крови на полу и понимала, что захлебнусь собственной кровью. Не могла даже рукой пошевелить. Я лежала и плакала, звала Еву. Пыталась встать и позвонить ей, но не могла. — Прости меня... я не хотел. Я люблю тебя и не могу допустить, чтобы ты ушла к другому. — Другой, — прохрипела я. — Ты? Нет! Это же... — Сергей упал на диван и схватился за голову. — За что мне все это?       Неделю я сидела дома, а после написала заявление об увольнении, точнее, муж заставил. — Пойми, она ребёнок. Ты портишь ей психику, сделала её такой. Это не любовь, — говорил он. Это были его стандартные фразы. Он гладил меня по голове и обнимал, пока я плакала. — Вика, поговори со мной! — последнее, что она сказала мне, когда я садилась в машину. Сергей ещё тогда поцеловал меня. Это увидела Ева и, конечно же, это её ранило. А потом мы уехали. Другой город, другая жизнь, но прежние чувства.       Ева... моя милая. Я всегда буду любить тебя, ты же знаешь. Я говорила тебе это, когда ты царапала мою спину во время секса. Ева... Любишь ли ты меня?       Улыбаюсь. Муж хотел, чтобы я пила эти таблетки. Я выпью все сразу. Открываю свой тайник в диване и беру таблетки. Одна... две... три... их около десяти. Набираю воду из-под крана в стакан. Смотрю на своё отражение в воде. Худая, с мешками под глазами. Запиваю таблетку. Одну за другой. Сажусь на диван и, взяв ручку, пишу на руке: «Я люблю Еву». — Любимая, я ещё купил твои любимые конфеты! Любимая? — Сергей вернулся из магазина, но никто ему не ответил. Он в спешке обыскал весь дом и нашёл уже холодную Викторию. Она лежала на диване с улыбкой на лице. — Что ты наделала?       Мужчина прижимает к себе бездыханное тело жены, целует, но она мертва. Включив на телефоне медленную музыку, он берет на руки Викторию и танцует с ней. Руки женщины, как у куклы, свисают вниз, да и она, как кукла. Сергей шепчет ей на ухо и танцует. Кружится с ней в медляке, обнимает за талию. — Открывайте дверь! Это полиция! — раздалось за дверью, но мужчина и дальше танцует со своей женой.       Спустя некоторое время дверь с грохотом падает. В квартиру ворвалась полиция. Ева была самой последней. — Не трогайте мою жену! — Сергей кидается на офицера полиции, кричит и смеётся. — Нет! Нет! — Ева подходит к лежащей Виктории. — Что ты сделал?! — девушка с кулаками бросается на мужчину, но её останавливает полицейский.       Ученица ещё какое-то время лежала возле учительницы, пока женщину не увезли в морг...