Острова старых воспоминаний

      Сентябрь для Вани выдался тяжёлым. Даже слишком тяжёлым. События в мире втягивали в свой водоворот, не давая опомниться, однако, несмотря на это, сам Иван считал, что месяц прошёл для него вполне продуктивно. Особенно ему запомнился день, когда босс вызвал его к себе и, как обычно, не отвлекаясь от рассмотрения каких-то несомненно важных документов, спросил:       — Иван, я вижу, в последнее время ты слоняешься без дела. Как-то это неправильно…       — Простите, — виновато пробурчал в ответ Брагинский, — но мне действительно нечего делать в последнее время. Я выполнил все ваши поручения, даже с Альфредом встретился и обсудил всё, что вы говорили.       — Да, я помню… — задумчиво ответил босс, хмуря брови. — Но всё равно нельзя тебе оставаться не при деле. Скоро близится годовщина победы над Японией… Не думал, что мы можем сделать в честь этой даты?       — О, точно! — воодушевился Ваня. — Китай предложил мне вместе с ним начать расследования военных преступлений японской армии. Скоро мы должны приступить!       — Да, это, конечно, хорошо, но нужно что-то ещё… Что-то памятное… — босс наконец отложил бумаги в сторону и внимательно посмотрел на Ивана. — Не хочешь провести военные учения на Курильских островах?       — На Курильских островах? — переспросил Брагинский, удивлённо захлопав глазами. — Не думаю, что Япония этому обрадуется… В прошлый раз, когда был на Курилах, я выучил много японских ругательств…       — Ну и что? — беззаботно спросил босс. — Знаешь же поговорку, что знания за плечами не носить? — и по-доброму усмехнулся. — Ну, удачи тебе! Я надеюсь, ты проведёшь время с пользой.       Иван незамедлительно взялся за исполнение поручения. Он любил Курильские острова и вообще любил все регионы своего большого дома. Но, несмотря на это, Курилы оставались для Вани той ещё загадкой. Он помнил те дни, когда шли завершающие бои Второй мировой, отчётливо всплывало в памяти измученное лицо Кику, который даже не думал тогда складывать оружие. Война с Людвигом оставила Ивана почти без сил, однако он помнил про своё обещание перед Союзными силами заняться Японией. Да и босс тогда, хлопая Брагинского по плечу, говорил: «Крепись, Иван, немного осталось». Впрочем, возвращённые назад территории, утраченные во время русско-японской, и ликующие глаза Яо, который с превеликим облегчением наблюдал за капитуляцией японских войск, наверное, действительно стоили потраченных сил.       — Мы на месте, — голос пилота вывел Ивана из вереницы воспоминаний и вернул обратно в реальность.       Вертолёт пошёл на посадку. Брагинский вышел наружу. Лиц прибывших сразу же коснулись прохладные потоки ветра. Ваня слегка поёжился. Сегодня на островах было довольно холодно. Иван осмотрелся. В этот раз ему поручена лишь роль наблюдателя, так как посоветовали «поберечь себя перед предстоящим мировым собранием». И, честно говоря, Иван расстроился. Это означало, что следующие часы Брагинского будет грызть невероятная скука и даже тоска. Чего интересного в том, чтобы просто стоять и смотреть? Но ничего не поделаешь. Сказали беречься — значит, беречься.       — Значит так, — сказал ему пилот, — стой здесь и никуда не уходи. Отсюда хороший и, главное, безопасный обзор.       — Понял, — кивнул Иван, радуясь внутри себя, что догадался взять термос с чаем. Всё-таки погода не располагала к долгому нахождению на ветру. В движении, конечно, было бы не так холодно, однако к активным действиям, как понял Брагинский, его сегодня не допустят.       Начались приготовления. Иван топтался на месте, не зная, чем себя занять. И тут его голову озарила поистине гениальная идея.       — Я придумал! — глаза Брагинского загорелись энтузиазмом. — У кого-нибудь есть японский флаг?       — На кой чёрт тебе этот флаг? — спросил пилот, удивлённо подняв густые тёмные брови.       — Нужен! Где бы нам его достать да побыстрее?       — Откуда я знаю! — пожал плечами мужчина. — Я тебе его нарисовать, что ли, должен? Или сшить? И вообще, нахрена он нам нужен?       — Но это ведь победа над Японией! Думаю, если мы воспроизведём события тех лет, то это будет смотреться очень-очень здорово!       — Да… — задумчиво согласился пилот, покачивая головой. — Идея-то хорошая, но где мы возьмём этот флаг? Надо было заранее думать, а мы, как всегда, всё в последний момент.       — Я знаю, где достать! — Брагинский сорвался с места и побежал куда-то в сторону моря.       — Эй, куда он? — обеспокоенно спросил подошедший военный. — Иван! Живо вернись!       Но кто б его слышал…       — Чёрт! Что нам делать? — сокрушенно спросил пилот. — Если с ним что-то случится, нам башку оторвут.       — Идти за ним! Точнее, бежать, — пришёл к выводу военный и направился в ту же сторону.

***

      Совместными усилиями Иван был найден. И не с пустыми руками. А с японским флагом. Да большим таким, можно сказать, огромным. На вопрос, где он достал его, Ваня многозначительно улыбнулся и сказал, что места знать надо.       — Хорошо, — тихо вздохнул военный, надеясь, что больше таких ситуации не будет. — Итак, Иван, ты, конечно, молодец, но теперь стой здесь и никуда не уходи, понял?       — Понял, — ответом Вани послужил немного грустный кивок. Что ж, его миссия выполнена. Теперь опять придётся скучать.       Заворожëнно наблюдая за меткой стрельбой, чëткостью командования и вообще, всем этим захватывающим зрелищем, Иван не смог удержать восторженных междометий и, не отрываясь, любовался невероятно быстрыми самолëтами. Однако память вновь переносила к событиям прошедших дней. Невольно вспоминался день Тегеранской конференции, когда Ваня дал обещание начать войну с Японией. Альфред тогда удовлетворенно кивнул, Артур ничего не ответил, отпив из кружки чай, однако были видны уголки его улыбки, и Ваня до сих пор гадал, что же значила эта улыбка. Китай же, когда ему доложили эту новость, лишь вздохнул и произнёс что-то по типу: «поживём — увидим». Ван Яо, в отличие от своих лидеров, тогда слабо надеялся на помощь. Он вообще ни на что не надеялся.       Иван также помнил вид Кику, когда они встретились с ним на поле боя. Япония судорожно сжимал рукоять катаны, но, видимо, после поражения союзников, он тоже потерял надежду на что-либо, но всё равно по какой-то странной причине продолжал сражаться. Его лицо было спокойно; оно не выражало ни ярости, ни гнева. Но одно Брагинский запомнил точно: это глаза. Глаза Кику, в которых читалась откровенная ненависть. К кому? К Ивану? К Яо? К своим правителям, которые обещали всё, а оставили ни с чем? К самому себе? Ваня не знал. Да и некогда было узнавать тогда.       Из сороковых годов двадцатого века обратно в двадцать первый Ивана вернул возмущëнный голос сзади:       — Россия-сан, что вы себе позволяете?!       Иван обернулся и с удивлением обнаружил, что перед ним стоит Япония. На нём была одета куртка, однако, по всей видимости, она не особо спасала японца от холода, который заставлял дрожать всем телом.       — О, Япония! Привет, — на лице Ивана появилась дружелюбная улыбка. — Ты пришёл посмотреть на мои самолёты?       — Какие ещё самолëты?! — жаль, что Греции не было рядом в тот момент. Он упустил такую возможность увидеть по-настоящему злого Кику. — Вы проигнорировали мой вопрос. Что вы вытворяете на островах, которые по факту должны быть моими?!       — Ой, Кику, ради Бога, не начинай… — Иван закатил глаза, заранее предвидя, что сейчас будет.       — Россия-сан, это возмутительно! Вы не имеете пра… — Хонда не договорил, так как на его плечи без всякого предупреждения легли руки Брагинского.       — Не ворчи, Япония! — всё с той же улыбкой ответил Иван. — Лучше глянь, какое зрелище сейчас будет, — и указал рукой на небо.       Япония, кажется, не желал смотреть в обозначенное Иваном направление, а хотел, наоборот, продолжить тираду о том, что вообще-то это его острова, и что Иван тут не должен находиться со всей этой военной техникой. Но и Ваня был настроен решительно. Что он, зря, что ли, искал этот японский флаг у чëрта на куличиках?       Не слушая восклицаний Японии, Иван аккуратно приподнял подбородок последнего, дабы он смог увидеть то, что творилось наверху. На небе, которое сегодня было довольно облачным, пронëсся самолëт, развеяв за собой белое полотно с ярко-красным кругом посередине.       — Это… Это… Это как называется?! — Кику скинул с себя руки Брагинского и с нескрываемой яростью посмотрел на него.       — Это флаг Японии, — с энтузиазмом пояснил Иван.       — Да вижу, что не Гватемалы! Вы… Да какое право вы вообще имеете! — лицо Кику, кажется, приобрело тот же оттенок, что и солнце на его флаге.       — Ты похож на снеговичка, — хихикнул Иван, внимательно разглядывая сердитого Хонду.       — На какого ещё снеговичка?.. Не уходите от темы!       — Ой, Кику, как от тебя много шума, — Ваня слегка нахмурился. — А говорят, что ты спокойный… Давай так, у меня там термос с чаем есть. Мы с тобой сядем, попьëм чай и спокойно всë обсудим.       — Да не буду я с вами ничего обсуждать! Ваши действия возмутительны!       Иван тяжело вздохнул. Эту песню Кику поёт уже не один год. Стоит Ване что-то сделать на Курильских островах — и его словарный запас японских ругательств пополнялся с невероятной скоростью. Правда, Кику утверждал, что это не он ругается, а Иван просто японский язык не знает. Но это мелочи.       — Ну, ладно, обсуждать со мной ты ничего не хочешь — может, тогда просто чай попьём? С печеньками… — последняя фраза прозвучала мечтательным тоном. Ваня действительно проголодался. Но кормить его пока никто не собирался, по всей видимости. Ну да ладно. За столько лет Иван научился добывать еду где угодно. А ещё был вариант развести Кику на онигири. Нет, а что? Должна же быть от него хоть какая-то польза. А то пришёл тут, видите ли, шумит, возмущается, а толку никакого.       Ваня хотел сказать о том, что Кику вообще-то гость, а гостям положено приносить с собой гостиницы, как минимум. Но его прервал звонкий голос, раздававшийся где-то позади него.       — Айя! Иван! Россия! — Ваня обернулся. Интуиция его не подвела, и внезапным гостем оказался Китай. Что ж, у него еда всегда найдëтся.       — Ваня! — вид у Яо был взбудораженный и, можно сказать, перевозбуждëнный, о чём свидетельствовали красные щëки и растрëпанные в разные стороны волосы. — Это было бомбически! Идеально! Я в восхищении, ару! Ты большой молодец, так держать! — Китай похлопал друга по плечу.       — Спасибо, — на лице Ивана засияла улыбка, и он, кажется, забыл о том, что Япония всё ещё здесь и всё ещё возмущается.       — Ой, и ты здесь, Япония, — глаза Китая засверкали ярче. — Ну, что может быть лучше, чем видеть моего брата и лучшего друга вместе! Ах, отрада для глаз, ару.       — Китай-сан, что вы здесь делаете? — проигнорировав восклицания брата, спросил Кику, кутаясь поглубже в куртку.       — Да, кстати, Китай, как ты узнал о том, что я тут? — не убирая улыбки с лица, спросил Иван.       — А тебе всё расскажи, — усмехнулся Яо, аккуратно щëлкнув Ивана по носу. — Ладно, шучу. Я пришёл к тебе, дабы мы (Кику, закрой уши) начали расследование японских военных преступлений, но тебя дома не было. Я спросил, где ты, ну мне и сказали. И, знаешь, для меня это стало приятным сюрпризом.       — Приятным сюрпризом?.. — в один голос удивились Иван и Кику.       — Ну да. Всë-таки для меня эта дата тоже имеет значение.       У Ван Яо были свои воспоминания. Безусловно, за всю свою долгую историю Китай пережил много войн и потрясений, но, кажется, война с собственным, как он считал, братом стала для него одной из самых кровавых. В памяти чëтко отложились моменты, когда Яо пребывал в тëмной камере в японском плену, запах сырости, который беспощадно бил в ноздри, и вкус крови на губах, когда Яо прижимал к себе изувеченный Нанкин, целуя бедного юношу в окровавленные виски и лицо.       И обо всём этом Яо хотел бы забыть. Как о страшном сне. Как говорилось ранее, вступив в Союзные силы, Ван Яо мало на что надеялся. Он хотел защитить себя, свои земли, Корею, который тоже переживал не самые лучшие времена, Тайвань, которая хоть и далека была от идеала сестры, но всё равно ощутила на себе остриё японской катаны. Но, глядя на болтавшего без умолку, а порой даже не по делу Альфреда, на вечно дерущихся Артура и Франциска и на немного пугающего Ивана, Яо понял, что дело это гиблое, и помощи он не дождётся, хоть его лидеры и уверяли в обратном.       Когда Ван Яо доложили об освобождении Северо-восточного Китая, он сначала не поверил. Слишком хорошо, слишком прекрасно, чтобы верить. Но это оказалось правдой, и Яо, крепко обняв панду, тогда проплакал весь день от переполняемого счастья. Да и, в целом, за всю войну он не проронил ни слезинки, так что имел право наконец расслабиться и выплакаться вдоволь.       — Думаю, эти учения станут хорошим началом для нашей совместной работы, — отбросив старые воспоминания, Яо вновь вернулся в реальность. — Что думаешь?       — Полностью согласен, — кивнул Брагинский. — Слушай, Яо, как закончатся учения, что насчёт того, чтобы сходить вместе куда-нибудь? Я проголодался.       — О, я только за! Еле сюда добрался, между прочим. А что насчёт тебя, Кику? Пойдёшь с нами обедать?       Япония ничего не ответил. Развернувшись, он медленно побрëл прочь. Проблема территорий — проблема Ивана и Кику. И больше никого. Япония не хотел, чтобы в это кто-нибудь вмешивался, в частности Яо. Нет, Ван Яо и не хочет лезть в это дело, но выяснять отношения при нём у Кику не было абсолютно никакого желания.       Становилось холоднее. Даже куртка не спасала от пронизывающего ветра. Но для Кику это уже не имело особого значения. Сейчас он придёт домой, ляжет на футон и будет гладить соскучившегося по нему Почи. В конце концов, очередная ссора с Иваном не стоит того, чтобы тратить на неё целый выходной.       — Знаешь, Яо, — Ваня многозначительно посмотрел вслед Японии. — Я бы очень хотел подружиться с Кику, он, кажется, неплохой, но, думаю, он не хочет этого…       — Ой, ну и ладно! — весело ответил Китай. — Как там у вас в России говорят? Хрен с ним? Ну вот и хрен с ним! Нашёл, из-за кого расстраиваться! Может, нам лучше следует заняться чем-то более полезным и продуктивным?       — Например?       — Например, досмотреть эти прекрасные учения и пойти куда-нибудь поесть. Я жутко голодный, ару. Так переволновался, пока сюда шёл, что и про еду забыл.       Иван тихо усмехнулся. Конечно, он был только «за». Иногда ему казалось, что Яо и впрямь читает его мысли. Хотя, кто знает, может, так оно и есть, Китай способен на многое. А пока они заняли удобное место, чтобы наблюдать за быстрыми военными самолëтами. Этот день обещал быть хорошим, а неделя — продуктивной.