я уверен — ты станешь моим спасением

Такемичи... Пальцами касается фотографии и в груди все сжимается. Развороти он сейчас себе грудную клетку, как оттуда выберется что-то темное, расправив плечи. Я смотрю в своё сердце, и странное дело — там кто-то шевелится в дырке.¹. Кто-то, кто впивался когтями под сердцем в мягкие ткани после смерти Шиничиро. Кто-то, кто потом раздирал плоть каждый раз не давая заживать старым ранам после смерти Баджи. И усмирять его могла только она. Эмма. Но ее больше нет, так что остановить демонов, сотканных из мрака его души некому. Им не нужно таблетки, не нужно колоться — они голодны, хотят свежих эмоций; они хотят дух, они хотят есть². — На предателей обрушится карма «Брахмы»! — снова раздался веселый голос Санзу, которого забавляла вся эта ситуация. — Шшш, слушай! Что скажет Майки, — ждет, подняв глаза на сидящего к ним спиной босса. — Убей. «Он знает будущее каждого. И хочет всех спасти», — слова Хинаты сказанные в день смерти его сестры въевшиеся под корку сознания. — Будет сделано. Выстрел. Второй. Третий. Все подхватили настроение Харучиё, предлагая варианты того, как избавиться от тел «шестеренок, которые не подходят механизму “Брахмы”». Но блондин не слушал их, дожевывая печенье рыбку, смотря на затянутое смогом большого города небо. Хотелось рассмеяться, ведь оно так похоже на него самого, а Такемичи ветер, который не способен развеять эту грязь. Он знает, что у ребят все хорошо, что они все живы. Главное не встречаться с ними, а особенно с человеком, которого по сей день считает своим героем. — Прости, Такемичи, но меня спасти нельзя как бы ты не старался, — прошептал парень, а его теперь уже белые, как когда-то у Изаны волосы спадали на глаза. Черные глаза лишенные жизненных яркости и блеска закрылись, а губы растянулись в слабой улыбке. Грустно и одиноко. Но уже не так, как раньше. Зато теперь он ничего не потеряет, умерев. — Майки? — окликнули его, но парень лишь махнул рукой, показывая, чтобы не ждали. И наконец тишина. Вдали слышны сирены полиции, гул автомобилей, а совсем рядом проехал байк рядом, с которым буквально еще одиннадцать лет назад гонял рядом, смеясь и наслаждаясь тем, как ветер ударяет в лицо, откидывает назад волосы. Перед пустым взглядом предстала картинка того, каким счастливым он когда-то был. А рядом друзья, опора и поддержка: Доракен, Мицуя, Казутора, Пачин, Баджи. — Мы скоро встретимся, Баджи, — тихо произнёс, откинув голову назад, блаженно улыбаясь, вновь прикрывая темные глаза. — Я расскажу тебе обо всем за то время, что тебя не было с нами.

私を救って

Он не смотрит в зеркало, проходя мимо него, боясь увидеть в нем не себя настоящего. А кто из нас настоящий? Может тот Манджиро Сано, который когда-то смеялся с остальными и был главой «Свастонов» уже окончательно утонул во тьме, смирившись с несправедливостью к себе? Раньше пытался всплыть, хоть необузданные твари глубин и пытались затянуть к себе, может сейчас его труп уже почти разложился где-то на дне сознания. Все же решается и делает осторожный шаг к зеркалу, но взгляд не поднимает. Не настолько он и «непобедимый» свое собственное я побеждает его. Потихоньку глаза поднимает и замирает. Это не он. В нем нет ничего из того Манджиро Сано каким он был. Он — олицетворение умерших. Темные глаза брата смотрят на него, но не осуждают, ведь мертвые этого делать не умеют. Белые волосы и стрижка Изаны, которого, хоть и не долго, но считал своим братом. Соткан из мертвецов, переняв у них самое худшее. Он — тень былого Майки. Тень, живущая без хозяина.

私を救って

Его трясет, а постельное белье сбилось в бесформенный кусок ткани. Майки проснулся с криком о помощи. «Не бросай меня!», — слова, пошатнувшие величие тишины, властвующей пока он спал. Поджал колени к груди, зарываясь пальцами в волосы. Первый всхлип снова нарушил тишину. Слезы, не желая останавливается, скатывались по лицу, капали на колени, что находились под одеялом. Сон так хорошо начинался и был похож больше на воспоминания. Все вместе гоняли на байках, а рядом с ним, перекрикиваясь с Чифую, ехал живой и невредимый Баджи. Всё было хорошо. Жаль, что Смерть приходит неожиданно, особенно когда ее не ждешь. Смерть Шиничиро, который потом сменился на Такемичи, шептавшего, умирая на его руках о том, чтобы он позаботился об остальных раз сам больше этого сделать не сможет, и чтобы главное — спас себя самого. — Я не могу! Я не могу спасти себя, Такемичи! Мне нужна помощь, — кричал, рыдая, сжимая пальцами волосы все сильнее. — Я жалкий слабак, который сам себя спасти не может. Помоги мне, Мичи... прошу спаси меня, — уже шептал Сано, снова срываясь. Он готов отдать что угодно, даже с радостью отдаст собственную нынешнюю жизнь, только лишь бы увидеть Такемичи и молить его о помощи, встав на колени, цепляясь за него. Цепляясь за лучик солнца среди вулканического пепла Везувия, что скрыл Солнце, уничтожив прекрасный город. Как жаль, что свет поймать невозможно. Да и он не даст это сделать. Черный Импульс убьет потенциальную угрозу быстрее, чем Манджиро попросит помощи. Блондин заложник собственного разума. — За что мне все это? — шепчет, смотря в темный угол комнаты, находясь не здесь. Крик и слезы помогли, но теперь он опустошен. В чаше, что когда-то сияла, демонстрируя свое величие поползла еще одна трещина, а где-то и вовсе откололась часть. Теперь она не может быть переполнена. Все выльется наружу даже если тщательно заклеить пробоину. Он сорвется. Сорвется как этой ночью, снова надрывая горло криком, глотая нескончаемый поток слез. — Я хочу к остальным, — прошептал парень, прижимая колени теснее к груди и утыкаясь в них носом. Майки видел в интернете как Хаккай, счастливый махал своим фанатам, улыбаясь. Видел со стороны, как Чифую с искренней улыбкой объяснял молодой покупательнице какой лучше выбрать продукт, а Казутора не обращая на них внимания, гладил котенка, сидящего в лежанке. Видел, проходя мимо, как Кен полировал байк, оценивая свою работу. Они все так счастливы и сияют. Сано рад за них, даже завидует иногда, что ребята способны жить так. Его же руки по локоть в крови, даже тех, кого не убивал сам, но он отдал приказ убить. Преступная группировка «Брахма» — место, в котором скрывается, в котором гниет изнутри все больше. Майки прикрыл глаза, пытаясь погрузиться в воспоминания, вспомнить те счастье и тепло, которых так не хватает в нынешней жизни. Никто из его друзей даже понятия не имеет жив ли он вообще или уже давно разлагается в гробу под землей. Разлагается, но только каждый день ступая по земле и вдыхает загрязненный воздух родного Токио. Руки, сжатые в замок, что обнимают колени, сильнее сжал, стараясь унять дрожь. Он не чувствует того, что хочет. Нет. Он вообще ничего не чувствует, мысленно возвращаясь в прошлое, вспоминая.

私を救って

Храм совсем заброшенный. Весь заросший и покрытый мхом, а где-то и вовсе плесенью. Если бы сейчас рядом с ним встал он сам двенадцать лет назад, то нынешний Манджиро потерялся бы на фоне, скрылся бы за крепкой спиной пятнадцатилетнего подростка, что вел за собой кучу людей, которым восхищались. Он сам себя уничтожил. Он сам утащил на дно темных вод прошлого Майки, заставляя того медленно умирать, задыхаться, тянуть руку к свету, что становится все дальше, а стальная хватка на шее все сильнее. Он сам высвободил мертвецов из своего сознания, стараясь исправить ошибку и воскресить того, кого убил собственноручно, взять от каждого то, что было когда-то в нем. Но ничего не получилось. Завтра 19 июня. Завтра день основания «Свастонов». День, когда пора откопать капсулу времени и они все вместе соберутся. Все, но не он. Для них Майки больше не существует. Он не придет, не увидит их лица, их улыбки и, возможно, слезы ностальгии. Окинул взглядом пространство с возвышения, а перед глазами, кажись, промелькнуло последнее собрание «Токийской Свастики». Сам не ожидая повернул голову туда, где в тот день стоял рядом с ним Такемичи. — Такемучи, ты мой герой, — прошептал слова, что сказал ему в тот день, стоя на этом же месте. — Как жаль, что ты не можешь мне помочь. Отчаяние — то, чем пропитаны его слова, то, что он ощущает уже долгое время. Хочет снова увидеть Такемичи, который так похож на Шиничиро. Хочет, чтобы тот наорал на него, привел в чувства, заставил вынырнуть из тьмы наружу и, открыв глаза чуть ли не ослепнуть от яркости. Но Майки не может этого сделать ради безопасности своего героя. — Ты справился со своей задачей, Такимичи, ты выполнил свою цель, — губы изогнулись в грустной улыбке. — Тачибана Хината жива и ей ничего не угрожает, как и другим. Я тоже выполнил свое обещание. Я защитил их. Защитил отдалившись и сделав так, чтобы они ненавидели меня, — голос дрогнул на последних словах. Он ломается. Ломается окончательно и это невозможно остановить.

私を救って

Вот он перед ним, но только Манджиро очнулся слишком поздно, осознавая, что его рука сжимает пистолет, обременяя тяжестью и из него уже выпущено несколько пуль. Не так Майки хотел встретиться с ним, не так он хотел покончить со всем этим. — Я не хотел с тобой видеться. Ложь. Он чуть ли не молил судьбу о том, чтобы встретиться с ним, чтобы вновь увидеть его! — Потому что исход нашей встречи всегда был бы таким. Теперь он не врет. Такемичи в любом случае умер бы при встрече. Только почему кто-то там, где-то глубоко закричал, когда палец надавил на курок? Кричать от боли уже давно некому, так что это было? Почему сердце сжимается от боли? Он уйдет. Уйдет, оставив своего героя умирать от потери крови. Уйдет, не желая видеть его таким, не желая слышать надрывный крик внутри себя, который не заглушить, закрыв уши. — Твое долгое путешествие заканчивается здесь. — Спасу... — тихий хрип за спиной заставляет замереть. — Спасу тебя... Хрип, что заставляет забыть дышать, прислушиваться. Слова, о которых он так долго мечтал. Но его не спасти. Это невозможно. Ханагаки не способен спасти его брата, Баджи, Эмму. Злость начала закипать внутри него. Он убедил себя, что его не спасти, значит так тому и быть. — Неважно сколько раз... Я все равно спасу тебя... Казалось бы — простые слова перед смертью, но почему ком в горле, словно удавкой стискивает глотку? Дыхание слишком быстрое. Но вот глаза все также пусты, а лицо застыло без эмоций. — Ради тебя... Неважно сколько раз... Хватит. — Я покончу с этим. Здесь и сейчас. Хватит. Хватит с него страданий. Хватит с него смертей дорогих ему людей. Ему терять уже нечего. Ветер такой холодный бьет в лицо, забирается под тонкую ткань, заставляя мурашкам пробежаться по телу. Лестница на крышу же неприятно скрипит под ногами, периодически качаясь под его весом. Шаг. Еще шаг. Еще. Пока не встает на край крыши, смотря вдаль. Красиво. Город живет и дышит. Его огни непоколебимы и бессердечны. Городу абсолютно все равно на смерти своих людей, поэтому он даже не дрогнет от разбившегося тела об асфальт. «Шиничиро. Эмма. Баджи. Доракен. Спасибо, что были со мной все это время». — Ну че, ребята, погнали! — так он начал, так и закончит. Страшно, но он решается. Прыжок и ощущение полета, что успокаивает. Ветер свистит в ушах, путается в волосах, гладит по щекам, тем самым провожая в последний путь. Но, видимо, даже спокойной умереть он не может. Удивленно взирает на героя, умудрившего поймать его даже со своими ранениями. — Я не дам тебе умереть!! Ощутимый удар сердца о ребра отдается в висках и глотке. Или это адреналин, а не влияние слов Такемичи? — Быстрее, схвати меня за руку!! Даже сейчас герой пытается спасти его. Он всегда пытается спасти всех, даже если это будет стоить ему жизни. — Не говори глупостей. Ты же умрешь из-за меня. И все же... Сам не знает почему, но продолжает противиться. Смерть кажется ему лучшим вариантом. — Отпусти руку. Я покончу с этим, — с безразличием смотрит на своего героя, что вновь пришел спасти его. — Ты ведь будешь об этом сожалеть, — говорит Ханагаки и в голосе отчетливо слышно как ему тяжело. Будет. Обязательно будет, но тогда, когда будет уже поздно. Он не может вернуть время вспять. И Такемичи этого тоже больше не может. — Я... обязательно... спасу тебя. Неважно... сколько раз я вернусь в прошлое. Неважно, сколько раз... «Что?». — Ты что несешь... Ты ведь больше не можешь возвращаться? «А если все же может?», — мелькнула в его голове мысль. Что, если его все же возможно спасти? — Я не хотел с тобой видеться, я не хотел такого исхода. Когда я пришел в себя, ты был уже подстрелен. Такемучи, позволь мне... Спокойно умереть... — Заткнулся!!! — крик, который развеять новому порыву ветра не удалось. Его словно ударило молнией. Такое знакомое чувство... Тоже самое что он чувствовал, когда на него кричал его старший брат. Нет, это не обида, что-то совершенно иное, что-то отрезвляющее рассудок. — Ты всегда был таким. Что бы не происходило, ты все пытаешься тащить на себе!! Эй, Манджиро!! Одного раза будет достаточно! Просто попроси спасти тебя!! И я обязательно спасу тебя, Манджиро. Свет после долгой тьмы ослепляет, а легкие наполняются воздухом, который был необходим долгие годы. Слезы обжигая холодные щеки, размазывая человека перед ним, стекали с лица. Неужели все так просто? Неужели нужно просто сказать то, о чем мечтал так долго? Майки верит в это. Он просто не может не верить своему герою, который каждый раз так уверенно и целеустремленно пытался спасти всех, кто должен был умереть. Скольких он спас на самом деле?! — Спаси меня, Такемучи... Он перехватывает его руку, чтобы получилось рукопожатие. И его герой закрывает глаза, теряет сознание, перемещаясь на десять лет назад. Сано вновь падет вниз, но теперь уже с улыбкой и верой в то, что в другом настоящем он будет спасен. С верой в то, что в новом будущем будет смеяться и веселиться вместе с остальными. Будет ходить в зоомагазин к Казуторе и Чифую, чтобы пообщаться и погладить какого-нибудь котика. Будет навещать Мицую в его студии и Хаккая. Будет ходить к Нахое и Сои, чтобы покушать. Будет одним из гостей на свадьбе Хинаты и Такемичи. Вместе с Кенчиком будет гонять по ночным дорогом Токио на байках с улыбкой и чувством свободы.

Пожалуйста, спаси меня от этого ада, потому что я одной ногой стою в могиле.³