новая ебучая жизнь

новогоднее утро всегда ощущается иначе. новый год - новая жизнь, новые возможности, все с чистого листа, но еле открыв с утра глаза, морщась от похмелья и буквально белоснежного дневного света, видя объедки салатов на развернутом праздничном столе, свисающую с телевизора ободранную мишуру и нагло разлегшуюся на полу елку, первая ваша мысль будет "вау, вот она, новая жизнь" или все же "блять, какой сейчас год"? валера подумал о втором и понял, что новый год скорее похож на остатки от старого. нащупав очки где то в складках простыни, попутно обнаружив что одна из дужек пришла в негодность, он наконец обрел ясность и мог в полной мере оценить масштабность пиздеца в его квартире. на удивление все было не так плохо, но хуже чем хотелось бы. на полу валялся календарь с одной оставшейся декабрьской страничкой и обведенным красным маркером числом 31. с помощью нелегких математических рассчетов (они такое не проходили!), сложив один плюс один, валя все же выяснил какой сейчас год. снова оглядывая комнату, события вчерашнего вечера и сегодняшней ночи восстанавливались по кусочкам как в детективных сериалах и проясняли многие странные вещи, как например красное блестящее дилдо, гордо красующееся на стене. это подарок от любимого друга валеры, который как раз сонно ерзал рядом, пытаясь победить простыню, но запутался в ней еще больше. наконец высунулась недовольная темная макушка, за ней еще более недовольная рожа: -блять да кто придумал эти простыни, почему они всегда в какую то поебень превращаются за ночь - коль, ты у меня всю простыню ночью спиздил, наслаждайся провозившись еще полминуты, коля видимо решил, что простыня теперь часть его самого, и запинаясь, пошел в ванную, волоча за собой белый хвост - да ты прям иисус во плоти - ага, а ты дева мария - отмахивался коля из ванной - а, хотя нет, ты жертвенный ягненок из за шума воды валера слышал лишь глухое ворчание, так что предпочел не отвечать. головная боль резким спазмом напомнила о себе и две таблетки обезбаливающих отправились в рот вместе с пивной кружкой воды, сменяя наконец пустыню на приятный блаженный оазис.

***

коля часто оставался у вали, да что уж, он почти переехал к нему. тетрадки, какие то шмотки, их у него все равно не много, грязные носки, все это было здесь, в валериной квартире, а значит здесь был дом. а в другом доме его все равно не ждут, там ему не рады так, как "о, приперся" здесь, там лишь крики и упреки, холод и боль. валя знает колю с седьмого класса, когда перевелся в новую школу, валя знает колину семью. у них странная дружба, она была странной с самого начала, с первого знакомства. валя помнит, какой был в седьмом классе, такой худой и бледный, с вьющимися светлыми волосами, "какой то он педиковатый". а еще валя помнит как сидел в коридоре и плакал, и как коля избивал мальчиков, которые разбили ему очки и, подумаешь, нос. помнит, как они побитые шли после школы и потом еще долго долго шатались где то, разговаривали и смеялись. а сейчас они на втором курсе, учатся на разных факультетах, но видят друг друга чаще, чем когда были одноклассниками. спят на одной кровати, носят одну одежду, завтракают вместе, такая тесная тесная хорошая у них дружба. они понимают, они чувствуют, они хотят сказать, но не говорят. а зачем, все же хорошо, зачем портить такую крепкую дружбу, а если все станет хуже, если все закончится, так много если. и вот они неловко молчат, когда случайно соприкасаются их плечи, молчат, когда чувствуют дрожащее дыхание друг друга на спине, молчат, когда сердце колотится так бешено, что еще чуть чуть и выпрыгнет из груди, потому что не может оно больше этого вынести.

***

после душа похмелье колю почти отпустило, голова стала легче, а мысли яснее. желудок ворчал, врятли от голода, скорее сомневался в качестве съеденных вчера салатов. на кухонной столешнице валялась пачка какого то дешевого кофе и коля понял, как ему сейчас не хватает кофеина. валя ходил по комнате, приводя ее в более менее божеский вид, но лицо его приняло какое то очень задумчивое выражение, будто сейчас он решает вопрос, от которого будет зависеть вся его будущая жизнь, а не прибирает срач после бухаловки. походил еще какое то время распинывая ногами бутылки и вдруг решительно направился в сторону коли. - ты странный, знаешь - заметил коля, отпивая кофе из кружки с дебильной надписью - это почему? - валя не понял - ты положил пять ложек кофе и залил их холодной водой из под крана, валь, я даже не знаю валя посмотрел на него, сделал непонятное выражение лица и продолжил размешивать свой напиток - але валя? прием, ты где летаешь вообще - это айс латте...короче коля я решил! - валя сказал это с такой уверенностью, что коля уже поддерживает его всеми силами, хотя даже не знает в чем - мне уже плевать что будет, новый год - новая ебучая жизнь! коля нихрена не понял, но тут нечего было понимать. валя подошел к нему ближе, на расстояние кружки с айс латте в его руке. валя смотрел коле в глаза, смотрел терпеливо и вопрошающе, коля смотрел вале в глаза, но взгляд уходил ниже. он смотрел на его нос, с маленькой горбинкой, оставшейся с седьмого класса, на губы, еле заметно дрожащие, на его этот дурацкий айс латте. коля берет кружку и ставит на стол, снимает с вали очки одной рукой, а другой зарывается в волосы на затылке, они смотрят так друг на друга еще пару секунд - новая ебучая жизнь - повторяет коля и целует валю в лоб - да ты блять угараешь - не всерьез возмущается валя и немного преподнимаясь на цыпочки обнимает колю за шею двумя руками и целует в губы нежно и робко, как целуют котят, а потом уже коля целует его. и стоят они так по дурацки, целуются и улыбаются, без слов говоря все то, что так давно хотели сказать.