Благодарность

Летняя пора дурманила разум юноши, унося его сознание совсем в незнакомые ему края, где заместо томных фабрик и заводов, взору открывались живописные поля и горы. Высокие холма устремляли свой взгляд в ясный, цвета лазури, небосвод, а просторные, баснословные равнины придавали чувство свободы и независимости. Ноги обдувал лёгкий бриз, исходящий от озера неподалёку, а дурманящие лепестки солнца обжигали фарфоровую кожу. Это было первое лето, которое Ацуши проводил вне тех треклятых стен приюта, чьи цепкие когти сковывали каждое движение парня и не давали вдохнуть полной грудью. Расправив затекшие руки, он поднял голову вверх и улыбнулся, что есть мочи. Вот он - вкус свободы. В приюте все было по-другому. Что летом, что зимой единственным развлечением являлась площадка, находящаяся на территории приюта. Её обшарпанный вид уже въелся под кожу всем воспитанникам. Из года в год страдальцы всячески старались себя развлечь: придумывали новые игры, изобретатели самостоятельно игрушки, хотя назвать их игрушками было сложно. Та давящая атмосфера, казалось, вечного заточения отбивала всякое желание не то чтобы жить - существовать. Когда тебе каждый день вдалбливают в голову твою бесполезность и никчемность, то рано или поздно ты уверуешь в это сам. - Сейчас все по-другому, - вздохнув с облегчением, Ацуши перевернулся на живот и уткнулся острым кончиком носа в душистую траву. Солнце продолжало ослеплять, лишь порой хитро пряталось за вяло текущие по небу пушистые облака. Ацуши встал, потихоньку подтягиваясь, затем закатав рукава, опустил нагретые летним солнцем руки в ледяную воду. Лёгкие волны, подталкиваемые попутным ветром, сверкали на солнце. Невольно в голове вновь всплыли воспоминания о временах в приюте; эти воспоминания будоражили сознание, вгоняя в тоску. Не было там ни друзей, ни даже приятелей, с которыми можно было бы поделиться чем-то личным. Всё сдадут, вся твоя подноготная всплывёт на поверхность той самой сверкающей воды, а за этим последует то ненавистное наказание, которое менялось в зависимости от тяжести преступления. Всё как в тюрьме. Преступлением там называли любое малейшее уклонение от правил, любая свободолюбивая мысль преследовалась и наказывалась. Чувство обреченности не покидало Ацуши в те времена ни на миг. Порой в качестве наказания отправляли в карцер. Так называли тёмную комнату на подземном этаже приюта. Туда не попадал солнечный свет, свежий воздух; прелый запах плесени был вечным союзником той злосчастной комнаты. Чаще всего туда отправляли на несколько дней, дабы виновник, находясь в полной изоляции, обдумал свое поведение и сделал выводы, проще говоря - покаялся. После пребывания там, дети были не похожи сами на себя. Страх, одиночество, мерзлота и вонь, исходящая отовсюду, настолько впечатывались в сознание, что всякие вольные мысли мигом отпадали и впредь никогда не появлялись. Ацуши довелось один раз побывать в том самом карцере из-за маленькой оплошности. Он рассказал одному из воспитанников о том, что он мечтает когда-нибудь побывать в прекрасной долине, усеянной душистыми, полевыми цветами, чье разнообразие радует глаз, погружая тело в приятное чувство эйфории. Но об этом узнали. Вероятно тот самый мальчик, кому раскрыл свое сердце Накаджима, и являлся предателем, хотя кто знает. В этом приюте даже у стен были уши, что норовили подставить тебя. Ацуши был приговорён к трём дням заключения в полной изоляции. Сердце сжалось. Что тогда, что и сейчас эта богом проклятая комната несла один лишь страх, который мигом вселялся в сердца маленьких детей. Мысли, что суматошно разлетались по стеклянной коробочке сознания, булгачили сердце парня. "Не хочу быть один" - все крутилось у него в голове в минуты страшного суда. Но что случилось, того не миновать, и он принялся отбывать свой срок, как самый настоящий заключённый. Поначалу было невыносимо отвратно находится в той комнате: мерзлотный запах, сгустившаяся по углам паутина, подтеки с потолка, что только усиливали и без того тошнотворный аромат. Посреди комнаты находился матрас; его туда переставили из левого угла, поскольку та грязь и слякоть, образовавшаяся из-за стекающей с потолка воды, насквозь промочила матрас, а спать на мокром, учитывая, как там было холодно, было вдвойне неприятно. Все время, что Ацуши там находился, он провел на том самом матрасе, стараясь не тратить оставшуюся энергию в своем организме; еды не было. Мысли душили намного сильнее, чем затхлый запах. "Зачем я ему рассказал? Почему так жестоко обходятся с нами? Разве я в чем-то виноват?" Позади послышался еле слышимый шорох. Юноша тут же обернулся, загодя зная кого он увидит. - Задержался, - отрапортовал только что пришедший парень, присаживаясь на зелёную траву, совсем не боясь испачкать одежду. Порой в твоей жизни появляются люди, которые только своим присутствием пробуждают тебя после долгого сна, вселяют в твоё сердце то заблудшее чувство свободы и радости от прожитого дня. Эти люди словно маленькие маячки, что ведут тебя сквозь беспроглядную тьму навстречу свету. Их тёплые руки, заключенные за твоей спиной в цепкие объятия, наполняют тело кислородом, а душу моральными силами. Взглянув на Рюноскэ, Ацуши увидел человека, что смог подарить ему смысл жизни, смог украсить его утро цветами, а самое главное, именно благодаря нему Накаджима впервые почувствовал себя освобождённым от оков приюта, что даже после его ухода, крепкой хваткой сковывали его. - Спасибо тебе, Рюноскэ Акутагава, - вырвалось из уст Накаджимы, и в ту же секунду он почувствовал пристальный взгляд на себе. - За то что пришёл? Я держу свои обещания, за это не стоит благодарить, - с неким непоминаем в голосе произнёс Рюноскэ, тут же отворачивая голову в противоположную сторону, стараясь успеть, чтобы их взгляды не встретились. Ацуши поднялся, обошёл Рюноскэ вокруг и, присев на корточки, положил руку ему на макушку. Смущение от действий Накаджимы отразились в его глазах, а сердце сжалось до неузнаваемости. Неординарное, непривычное поведение парня ввели его в небольшой ступор. В голове со скоростью света начали появляться идеи, почему Ацуши ведёт себя так. Слишком.... Лояльно? Словно маленький котёнок, что ластиться к своей маме, выпрашивая молочка. - Рюноскэ, ты спас меня от мрачных мыслей о моем прошлом в приюте, ты подарил мне моё давно забытое желание посетить разные места на нашей необъятной земле, ты, именно ты сделал это, и я за это очень благодарен, - с этими словами Накаджима сжал Акутагаву в объятиях, перекрывая доступ кислорода в и без того слабые лёгкие. Спустя время Ацуши взглянул в глаза своего обескураженного друга и, резко поднявшись на ноги, схватив того за руку, потянул за собой в манящие озеро. "Ты стал моим маяком. Ты стал моим смыслом" Те времена в приюте уже не обременяли Ацуши, не погружали его в коматозный сон, состоящий из боли и сожаления. Они наконец встретились; два напрочь разбитых человека, которые нашли недостающие каждому детальки у друг друга в сердце. - И тебе спасибо, Накаджима Ацуши.