это нормально.

— ...только ради своего друга. Ведь он, именно он, тот самый Джек-смельчак, всегда был рядом, спину в бою мог прикрыть и лишней закуской угостить... — Всё, закругляйся. – Чун Юнь цокает, отбирает книжку у Син Цю, которая, видимо, была очень интересной, и откладывает ее на деревянную тумбу, садясь рядом. – Ты пол дня читаешь, Цю. Пойдем, прогуляемся? Сходим к озеру Лухуа. Син Цю думает около минуты, вспоминая, планировал ли он что-нибудь на сегодняшний день, а после встает на ноги и, расправив складки на одежде, элегантно убирает свои руки за спину. Он кивает, чуть прикрыв глаза, и улыбается экзорцисту. — Прекрасная идея, Юнь-Юнь. Мы успеем дойти до озера к закату, если отправимся сейчас. – Чун Юнь вздыхает и снова поднимается, ведь думал, что Син Цю не согласится, а тут с радостью принял приглашение. Оба парня еще совсем молоды, семнадцатилетние, а повидали столько, будто существуют, как Адепты, более двух тысяч лет. Они прошли многие трудности вместе, помогая друг другу, делились друг с другом веселыми (и не очень) историями.. В общем, они буквально были лучшими друзьями; Чун Юнь очень удивился, когда Син Цю сказал, что хочет с ним дружить, ведь боле половины населения Ли Юэ считали крио-экзорциста странным. Из-за этого у Чун Юня почти не было друзей. А Син Цю постоянно был занят прочтением или написанием книг, либо же находился в школе ГуХуа. Хобби это, конечно, круто, но занятия никто не отменял. Син Цю первый вышел на улицу, осматриваясь вокруг; он целый день провел в доме, даже не глядя в окно и не раскрывая толстые занавески, которые полностью поглощали солнечные лучи. Чун Юнь вышел следом, потягиваясь и зевая, после вздрагивает от прохладного ветра, смотрит вдаль и, взяв Син Цю за руку, побежал вперед. От неожиданных действий экзорциста гидро-мальчик взвизгнул, но побежал следом, краснея от приятного тепла-холодка, исходящего от ладони Чун Юня. Впереди их ждала долгая прогулка, много смеха и яркий закат. — — ...а потом этот дурак сказал, что я ненормальный псих, закричал на весь каменный лес и убежал восвояси! Как можно было подумать, что я – сумасшедший?! – Чун Юнь фыркает и заканчивает свой рассказ о вчерашнем дне с ярыми возмущениями, а Син Цю только хихикает с прикрытыми глазами. Чун Юнь садится в позу «лотоса», а второй упирается руками в траву позади, кладя ногу на ногу. — Ах, Юнь-Юнь, что ни день, то приключения на пятую точку? Я гляжу, ты любишь пугать людей своим увлечением. – Син Цю, как и всегда, ехидничает, из-за чего Чун Юнь цокает и бьет товарища в плечо кулаком. Второй боли не чувствует, ведь удар не был болезненным. — А ты любишь просиживать свою пятую точку дома и читать книги. Я же ничего не говорю! — Ну, по крайней мере, сегодня я наконец выбрался из дома благодаря тебе. За это огромное спасибо. – Син Цю смотрит на друга, боясь самому себе признаться, что Чун Юня он любит совсем иначе. Между симпатией и влюбленностью есть некая разница, однако оба чувства одинаково прекрасны. Только любовь может подарить немного боли, а симпатия пройдет через пару дней. Проходит еще пара минут, прежде чем Син Цю понимает, что в наглую рассматривает Чун Юня. Из-за этого второй покрывается розовым легким румянцем и отводит свой взгляд куда-то в облака. Так крио-экзорцист выглядит еще красивее, подмечает Син Цю. Растрепанные волосы, белоснежная гладкая кожа, которую украшают солнечные оранжевые лучи, кристально-голубые глаза, похожие на магическую руду.. Есть ли еще вопросы, почему Син Цю влюблен в Чун Юня? — Эй, Чун Юнь. – Син Цю понимает, что, скорее всего, делает грубейшую ошибку в своей жизни, но другого такого подходящего момента для признания никогда уже не будет. – Что такое любовь? Чун Юнь дергается от такого вопроса. Ему это чувство отлично знакомо, раз он сидит рядом с объектом своего обожания. Парень мнется, молчит около двух минут, собираясь с мыслями, а Син Цю ждет. — Любовь.. Она может проявляться по-разному. Для кого-то любовь – мора, увлечения, а для кого-то – определенный человек или существо. Син Цю хмыкает, садится ближе к Чун Юню и кладет свою голову на чужое сильное плечо. На самом деле, они частенько так сидели. Могли разговаривать обо всем на свете, либо просто молчали, пока на ум не придет что-нибудь, что прервет тишину. — Я нашел человека, к которому испытываю это чувство. А ты? – сердцебиение Чун Юня можно было услышать на окраине каменного леса Гуюнь, ведь так быстро и громко оно никогда не звучало. Он начал беспокоиться, думать, кто мог понравиться Син Цю, вспоминать каждого человека из Ли Юэ. Его мысли прерывает лицо Син Цю точно перед собственным. Чун Юнь даже не заметил, как гидро-мечник теперь сидел на его коленях и смотрел в его глаза, будто спрашивая разрешение на поцелуй. Для Чун Юня все это было слишком. Слишком неожиданно, слишком близко, слишком.. Просто слишком. Поэтому он встает на ноги, почти спотыкается, и убегает в Ли Юэ, прячась там в своем доме и краснея от своего поступка. Да и не только от него. Син Цю продолжал сидеть на траве, упираясь в нее руками, дрожал, не понимая, что сделал не так. Приходили мысли о том, что он теперь противен Юнь-Юню, они перестанут общаться и Син Цю лишился единственного человека, который его поддерживал во всем. От навязчивых мыслей Син Цю не заметил, как из глаз капали слезы на неестественно-зеленую траву, как начался дождь, будто погода знала, что творится на душе гидро-мечника. — Проходит неделя. Парни так и не поговорили. Чун Юнь считал себя трусом, а Син Цю боялся подойти даже на метр к двуручнику. Они оба не знали, как правильно поступить, однако сегодняшний день может полностью поменять их отношения, ведь сегодня - Праздник фонарей. Весь Ли Юэ не будет спать до поздней ночи и раннего утра, а это значит, что, скорее всего, оба парня пересекутся, ведь никогда не пропускали этот день. Син Цю на улицу вышел только вечером, когда народ уже вовсю гулял, пел песни и местной наслаждался едой из ресторанов. На центральной площади оказалась сама группировка Цисин; Нин Гуан представляла поздравительную речь, Ке Цин и Гань Юй стояли по обе стороны от женщины. Мечник уселся на скамейку у склона, откуда открывался шикарный вид на ночной город. В небо уже отправляли летающие фонари, которые казались звездами, если смотреть на них с Драконьего хребта, а... — Ждешь кого-то? – негромко спрашивает Чун Юнь, вставая рядом с Син Цю; он нашел смелости в выпивке, решаясь все-таки рассказать любителю книг о влюбленности. — Ты выпил? Кто дал тебе алкоголь? – Син Цю встал со скамейки, поворачиваясь к Чун Юню лицом. Чужие щеки были красными, хоть он и выпил всего пару стопок местного алкоголя, а глаза были немного прикрыты. — Чжун Ли. – коротко отвечает двуручник, беря одну из рук Син Цю меж своих ладоней. – Я кое-что хотел бы тебе рассказать.. Хотя, нет, я скажу прямо, без намеков, ты же не поймешь. Ты мне.. — Ты пьян, Юнь-Юнь. Не произноси эти слова в таком состоянии, пожалуйста. Чун Юнь хмурится из-за того, что его снова перебили, а Син Цю опустил голову вниз, стараясь прямо сейчас не заплакать. — Думаешь, я выпил немного и перестал соображать? Я все равно скажу то, что хотел. Ты мне нравишься, ясно? Даже не так, нет-нет, я тебя люблю, Син Цю. Ты ведь тоже хотел сказать это у озера. Син Цю влажными глазами смотрит на своего передруга и обнимает его, руками цепляясь за шею. Он целует экзорциста за ухом, а Чун Юнь же укладывает ладони на удивительно тонкую талию мечника, улыбаясь. Так они стоят еще пару минут, прежде чем отлипнуть друг от друга. — Прости, что убежал тогда. Я просто испугался.. что мои чувства оказались взаимными.. — Всё хорошо, Юнь-Юнь. Ты не должен извиняться. – Син Цю улыбается так тепло и нежно, как не улыбался никогда. Он размещает свои ладошки на щеках сверстника, оставляет аккуратный поцелуй на его губах и снова обнимает Чун Юня. – Я был слишком резок. Я не должен был.. Чун Юнь не выдерживает, поэтому решает действовать самостоятельно. Он затыкает мечника поцелуем, таким же аккуратным, что был и до этого, пальцами надавливает на челюсть Син Цю, проскальзывая внутрь языком, из-за чего второй смущается и напрягается. Они друг друга целуют до потери кислорода в легких, до покраснения губ и фейерверка, что освещал всё Облачное море. Перебивать для них – это нормально. А еще тупить – тоже нормально.