Мустанг

      Колесико курсора на экране продолжало крутиться, показывая, что зависшая база данных все-таки пытается что-то сделать. Чжань устало потер глаза. Он малодушно надеялся, что дело в серваке, а не в локальной сети. Потому что, если второе – ему придется прямо сейчас звонить Цзыфаню, который уже наверняка ушел домой.       Почти все уже ушли домой. Обработка заявлений закончилась около восьми и Гуан-ди отпустил почти всех менеджеров и волонтеров по домам, мелочно оставив только тех, кто опоздал утром на работу. Сам Чжигуан правда еще сидел за столом напротив, тихо обсуждал что-то с подругой по телефону. Чжань понимал его, за весь день на их работе другого времени позвонить может и не случиться. А так, не желающая отвечать Оракл хотя бы дала возможность начальнику решить пару личных вопросов.       В дверь тихо постучали, в проеме показалась голова студентки. Убедившись, что хотя бы один из трех начальников заметил ее, она осторожно вошла. Фу Цзин – прочитал Чжань на бейдже.       — Сяо Лаоши, – устало обратилась к нему девушка. Она старалась говорить тихо, чтобы не помешать телефонному разговору Гуана. – База не работает, вы не могли бы глянуть?       Чжань откинулся на кресле. На компах менеджеров база работала только через удаленный рабочий стол, он запускался другим сервером. Если не работало и у него, и у студентов – значит померла локальная сеть. Ну или все серваки сразу, что было маловероятно.       — Идите домой, – произнес Чжань.       Цзин немного недоверчиво посмотрела на него.       — Но мы не доделали…       — Половина двенадцатого, чинить сетку – это не три минуты дело. Идите домой, сяо Фу, доделаете работу завтра.       Глаза Цзин очень явно выражали желание поехать все-таки домой, но она еще сомневалась.       — Лао Ся не будет против? – Почти шепотом спросила она. Чжигуана все студенты боялись, хотя нрав у него был вполне душевный, чего не скажешь о Цзыфане или о Цзячэне.       Чжань помотал головой. Студентка поклонилась и поспешила покинуть кабинет начальников. Чжань кинул взгляд на все еще поглощенного телефонным разговором Гуана и потянулся к своему мобильному.       Цзыфань трубку не брал долго, но, когда взял, сонным не звучал. Он выслушал Чжаня не говоря ни слова, затем смачно выругался и сказал, что возвращаться из Хайдяня не станет. Поэтому, или сеть встанет сама, или Чжань может поехать домой и закончить свою работу на домашнем вайфае. Завтра Фань получит за эти слова от Чжигуана по полной, но сегодня решать проблему он не станет. Чжань повесил трубку, колесико курсора продолжало крутиться, Оракл все еще не отвечала.       В дверь снова постучали, Чжань развернулся, ожидая снова увидеть Фу Цзин. Из трех оставшихся сверхурочно студентов она была более остальных похожа на ту, которая занесет ключ и отчитается, что все остальные ушли. Но в приоткрытую дверь вошел парень, без бейджа, так что Чжань даже при большом желании не смог бы обратиться к нему по имени.       Студент преодолел расстояние от двери до стола Чжаня в два шага, положил на стол ключ, затем произнес.       — Мы собрались, готовы уходить.       Голос его был неожиданно низким. Похоже, это был первый раз, когда Чжань его слышал.       — До завтра, – ответил он.       Парень смотрел прямо ему в глаза, глаза были темные и усталые. Скорее всего, как и у самого Чжаня.       — Вас подвезти?       Теперь Чжань вспомнил его. В общем диалоге в вичате с аватаркой пантеры. Каждый вечер он писал в чат не нужно ли подбросить кого-то до дома. Чжань не был уверен, что много кто соглашался, в конце концов они работали вместе всего чуть больше недели – не так долго, чтобы садиться в чужую машину.       — Подвезите девушек, – ответил Чжань. – У меня еще есть работа.       — Я могу вернуться за вами потом, скажите ко скольки.       Усталый мозг Чжаня уже не смог бы точно определить, это вежливость такая странная или что. Чжань откинулся на стуле, укладывая голову на спинке.       — Сяо Ван, подвезите девушек и отправляйтесь спать. – Вступил в диалог Чжигуан. – Развозя до утра нас по домам, вы снова рискуете завтра опоздать на работу.       С Чжигуаном парень спорить не решился, поклонился и затем, кинув последний взгляд на Чжаня, скрылся за дверью.       Чжань потянулся к клавиатуре, смысла ждать не было, так что пора закрыть базу и идти в кабинет к Цзячэну за ноутбуком. На него он сможет раздать телефоном вайфай.       У Цзячэн тоже еще был на работе. Из них всех он, пожалуй, выглядел наименее уставшим. Но это было обманчивое впечатление. Цзячэн не сидел за компьютерами весь день, как сидели он с Гуан-ди и Фань-ди. Вместо этого он решал триллиард бумажных и корпоративных дел, часто одновременно. И спокойствием тигра Цзячэн не обладал.       — Почему ты еще здесь? – С порога спросил он Чжаня.       — Базу не обновили, отчеты не отправили, – ровно проговорил Чжань, подпирая плечом косяк двери. Проходить в кабинет к начальнику желания не было.       — Так отправьте.       В руках у Цзячэна была папка с документами, внешне напоминающими трудовые договоры. В кабинете отчетливо пахло сигаретами.       — Локальная сеть не работает. Я пришел за ноутбуком.       Ноутбук лежал на столе прямо перед начальником. Тот, однако, давать его не спешил. Он опустил папку прямо на крышку компа, откинулся на кресле и спросил.       — Где Цзыфань?       — Уехал в шесть.       Цзячэн прищурился, обдумывая что-то. Чжань очень хотел забрать ноутбук и доделать свою работу. Обновление базы вообще история не быстрая, а поздно было уже сейчас. Даже при лучшем раскладе, он сможет отправить отчеты ближе к часу ночи, доехать домой – к двум. Чтобы к восьми снова приехать сюда. Он начал думать о воскресенье, хотя сегодня был только вторник.       — Поезжай домой, – в конце концов принял решение Цзячэн. – Отправишь отчеты завтра.       Начальник отложил документы в сторону от ноутбука и открыл крышку. Разговор был окончен.       Чжань знал, что Цзячэн был хорошим начальником, хоть и не самым душевным мужиком. Они учились вместе. По правилам нельзя было отправлять отчеты за сегодня завтрашним днем, особенно беря во внимание, что в нем было невозможно скрыть дату формирования. Цзячэн, спасибо ему за это, жил в мире реальных людей, а не правил и номенклатур. Если начальник мог отправить своих людей отдыхать, он делал это.       Чжигуан улыбнулся ему, когда Чжань собрал вещи и попрощался. На улице пришлось еще постоять пару минут, такси ехало аж от Цинхуа.       Следующим утром, расправившись с отчетами, Чжань направился к кофемашине, что стояла в холле. Напротив кабинета модераторов спокойный как удав Чжигуан разговаривал с Фу Цзин. В руках у него был планшет с закрепленным листом учета времени работников. Чжань не слышал, о чем они говорили, но ситуацию знал и так. Компьютер одной из менеджеров, Ян Чаоюэ был включен за несколько минут до восьми, база данных запущена. Но самой Чаоюэ на работе не было.       Ян Чаоюэ появилась на работе в начале первого. И сразу у них в кабинете. Что касается дисциплины, Чжигуан был дотошным занудой. Так что после утреннего разговора с Фу Цзин, он отрубил Чаоюэ базу и сменил пароль. Теперь девушка была вынуждена прийти на ковер к Гуану, чтобы суметь войти в свою учетку и начать работать.       — Я буду менять вам пароль каждый вечер, сяо Ян, – в ответ на тихое извинительное бормотание студентки проговорил Чжигуан. – А вы будете заходить за ним ко мне сюда.       Чжигуан редко разводил пустые разговоры на тему того, что пока одни бездельничают, другие работают – вместо этого он выгружал статистику обработанных студентами заявлений и назначал рабочий день на воскресенье тем, кто работал меньше всех. Он не опускался до нравоучений о том, что Чаоюэ подставляет и себя и подругу, включающую за нее базу данных – он менял пароль и молча смотрел как Чаоюэ бледная как смерть бормочет извинения.       Их команда была по-хорошему идеальной. Ся Чжигуан контролировал работу сотрудников: студентов, проходящих летнюю практику; специалистов с факультетов, занимающихся консультациями и проведением экзаменов; наемных техников и программистов. Чжигуан знал всех по именам, фамилиям и номеру телефона, знал особенности работы каждого, никогда ни на кого не кричал – при этом к любому находил тот уникальный подход, при котором работник работал. Для любой деятельности работающие работники было уже достаточным фундаментом.       Го Цзыфань был абсолютным гением проводов и железа. Он мог починить все – роутер, мобильник, кофемашину. Он делал это быстро, качественно, правда сопровождал все ехидными комментариями о качестве университетского оборудования. С резким на язык Цзыфанем они пережили все, что может только произойти – от дождей, затопивших все компьютеры в 2017, и до пожаров, спаливших основной сервер в головном корпусе в 2019.       Сяо Чжань программистом себя считал обычным, но здесь, внутри их малозадачного мирка, знал каждую мелочь, каждую строчку кода. Когда-то, еще будучи студентами, они с друзьями решили, что их универу сильно не хватает хорошей пользовательской базы. На чем тогда работали люди, уже и не вспомнить, на айбиэм что ли. Интерфейс у нее был сложный и абсолютно англоязычный. Более легкая в понимании Оракл казалась хорошим решением для того, чтобы блеснуть знаниями на курсовом проекте. Блеснули, с тех пор так и занимались базой. Сначала поднастройкой, потом универ вместе с рядом других китайских компаний вложился в перевод, еще года два после этого чистили баги интерфейса, который перевели-таки на путунхуа. Но что толку – внутряк оставался старой доброй си плюс плюс, никто на китайском коды не писал, и слава богу.       Чжань с однокурсниками остались при универе, группой технической поддержки и обеспечения корпоративной базы данных. На период приемной компании в бой бросали Чжаня – самого неконфликтного и самого стрессоустойчивого из отдела. Так что на все лето Чжань переезжал на первый этаж главного корпуса, где занимался по большей части тем, что вычищал гигантское количество ошибок, которое студенты-практиканты загружали в базу в геометрической прогрессии.       Той небольшой причиной, объясняющей, почему Чжань до сих пор работает на этой работе, была команда. В коллективе, что в летнем, что в постоянном, ему было комфортно. Наслушавшись с детства от родственников и знакомых о том, как на разных работах могут делать мозг, Чжань считал, что комфорт – главное. Высокопарные слова о том, что нужно все время двигаться вперед, развиваться, менять вектор деятельности были не для него. Когда его спрашивали, не хочет ли он заняться чем-то по-настоящему важным, Чжань отвечал «нет». Во-первых, потому считал свою работу важной, пусть остальные думают, как хотят. А во-вторых, Чжань вообще ничем бы не занимался с радостью, если бы не необходимость зарабатывать какой-то минимальный прожиточный минимум. Если со стороны все выглядело так, будто Чжань неамбициозный офисный планктон – окей, хорошо, так уж и быть, он пошел за кофе.       В конце концов, каждому свое. Чжигуан вон, например, по образованию химик – кто бы знал, что в нем живет прекрасный эйчар. Карьерные пути неисповедимы.       Зимой работа была скучной и однообразной: учебные планы, обновления сайтов, кафедральная нагрузка и ежемесячные склоки с бухгалтерией по поводу неправильно выгруженных расчетных листов. Университет жил календарным планом. Аналитиков, бухгалтеров и программистов не касались студенческая жизнь, проекты и форумы, спортивные соревнования и научные конференции. Пока студенты создавали новые лекарства, конструировали роботов и настраивали искусственные интеллекты, прерываясь на алкоголь, долги по сессии и влюбленности, администрация вуза рутинно выполняла свою главную обязанность – дать возможность получить студентам диплом о высшем образовании и этот самый диплом в конце концов им выдать.       Летом было гораздо интереснее. Поступление представляло из себя не рутину, а набор человеческих историй, пусть даже Чжань и видел их только через призму стандартных строк заявления на поступление.       Проблема же летняя заключалась в том, что за два месяца работы ты должен был сделать порой невозможное. Сотрудники не просто перерабатывали, они работали зачастую круглыми сутками. Все, чего тебе хотелось в период приемной кампании – спать.       Цзыфань, которого Чжигуан оставил до шести помогать Чжаню с настройкой автоматической записи экзаменов, зевал через каждую минуту. Тихо, но открывая рот так широко, что Гуан прокомментировал:       — Прикрывай рот рукой, я отсюда вижу твои гланды.       Цзыфань не обратил на Чжигуана ни малейшего внимания, продолжая зевать и уныло щелкать мышкой.       В кабинет постучала и зашла Фу Цзин. Утренний разговор с Гуаном не забылся бы так быстро, поэтому девушка звучала особенно тихо.       — Ребята готовы получить следующее задание.       Чжань кинул взгляд на часы, начало пятого. Чжигуан ответил:       — Все, кроме Ян Чаоюэ и Ван Ибо могут идти.       — Я тоже могу остаться и помочь, – тихо ответила Фу Цзин. Чжань даже восхитился. Утром Гуан четко дал понять свою позицию по поводу лишней работы, при этом студентка продолжала упорствовать.       Чжигуан даже головы не поднял от приказа, который сверял с данными в компьютере.       — Все, кроме Ян Чаоюэ и Ван Ибо уходят.       Чжань посмотрел, как на лице студентки досада перемешивается со упрямством. Цзин поджала губы, но поклонилась и вышла за дверь. Пару минут спустя в кабинет зашли Ибо и Чаоюэ. Значит, не только сяо Ян опаздывает на работу.       Чжигуан отвлекся от приказа и подозвал студентов себе за спину, чтобы показать на своем компьютере, что им нужно сделать и как. Голос Гуана вообще ничего не выражал. Если не знать контекста, никогда не поймешь, что сейчас он разговаривает с сотрудниками, с которыми ведет войну из-за постоянных опозданий на работу.       Ребята управились за час. За это время Чжань с Фань-ди настроили программу и добавили ее во все оболочки с экзаменами. Чжань погрел в микроволновке остывший чай, Цзыфань, ворча, ушел отключать компьютеры в кабинетах операторов.       Гуан бегло просмотрел отметки студентов, которые те понаставили в документе, и произнес.       — Сяо Ван, можете идти. Чаоюэ – садитесь с лао Сяо, поможете ему внести изменения       Чжань закрыл окно обновления базы и открыл браузер. Чаоюэ немного неловко обернулась на него и замерла посреди кабинета.       — Я останусь, тоже помогу, потом подброшу Юэ домой, – раздался низкий голос Ибо. Чаоюэ заторможено перевела взгляд на парня. Чжигуан прищурился.       — У вас во вторую смену работается лучше, сяо Ван? Почему бы не приходить на работу вовремя и уходить вовремя? Сможете развозить по домам большее количество людей.       Чжигуан редко позволял себе звучать настолько едко. Чаоюэ перевела взгляд с Ибо на Гуана.       — Все засветло добираются, а Юэ останется допоздна, – пожал плечами Ибо. И это не было ответом на вопрос Гуана.       С Сяо Чжанем за компьютер в итоге посадили все-таки Ибо. Чаоюэ была мягко говоря медленной и крайне мало соображающей студенткой, а наказывать вместе с операторами еще и Сяо Чжаня у Чжигуана не было ни малейшего желания. Девушку отправили за компьютер отчалившего домой Цзыфаня разбирать свои же собственные заявления, которые та не успела проверить днем. А Ибо устроился на гостевом стуле с кипой бумажек.       Чжань открыл систему, зашел под своим паролем и вдвоем они принялись за работу. Ибо диктовал фамилию и имя, Чжань блокировал заявление, Ибо диктовал в чем ошибка, Чжань писал комментарий и возвращал заявление на модерацию. Имен было почти три сотни, а мозг уже давно устал.       Чжань всеми силами старался не отвлекаться, но система проводила сохранение не быстро, из-за чего у него оказывалось по полминуты свободы после каждой фамилии. Его помощник в это время успевал отвечать на сообщения в соцсетях, наверное, десятку человек. Переписка велась крайне активная, Чжань боковым зрением отметил, что даже наблюдать за этим было утомительно.       Они закончили около восьми. Ибо бегло просмотрел список с фамилиями, проверяя не пропустили ли они кого. Убедившись, что все в порядке, парень поднял взгляд на Чжаня. Чжань краем сознания отметил красивый разрез глаз студента.       — Чжигуан, я отпускаю Ибо.       Чжигуан отвлекся от своего компьютера и посмотрел на них. Затем перевел взгляд на Чаоюэ, которая сидела слева. Студентка смотрела в свой телефон, а не в компьютер, куда должна была смотреть. Тем не менее, Гуан-ди, видимо решил, что жестить на сегодня достаточно.       — Собирайтесь. Оба. – Сообщил он, однако ни один студент не пошевелился. Чаоюэ немного глуповато смотрела на Чжигуана, словно ожидая, что тот сейчас крикнет «шутка!». Ибо же переводил безэмоциональный взгляд с Чжигуана на него и обратно. Прочитать этот взгляд Чжань не мог.       Он закрыл браузер и развернул Оракл, собираясь выгружать списки. Хотелось есть и в душ.       — Сяо Ян, – обратился Чжигуан к девушке, очевидно правильно расставив приоритеты. – Собирайтесь. Сяо Ван обещал довезти вас.       Ибо поднялся, вернул стул на место и вручил в руки Чжигуану отработанные списки. Затем открыл перед девушкой дверь. Чжань уже все внимание вернул базе, поэтому не заметил, как Ибо, легко бросив взгляд на Чжигуана, сжал зубы и развернулся. Держа правой рукой приоткрытую дверь, он проговорил:       — Я могу потом вернуться и подвезти лао Сяо. Во сколько вы заканчиваете?       Чжань посмотрел на Ибо и не нашелся что ответить. Парень выглядел почему-то даже злым, хотя возможно Чжаню просто так казалось. По крайней мере, пока они вместе сидели за компьютером, Чжаню вовсе не думалось, что Ибо злится.       Чжань открыл рот, чтобы сказать что-то. Он еще не придумал что. В этот момент Чжигуан хмыкнул настолько отчетливо, что звук глухо отразился от стен кабинета. Лицо Ибо потемнело. Чжань, опасаясь, что сейчас последует очередной едкий комментарий от Гуана, поспешил ответить.       — Ээ, нет. Сяо Ван, спасибо. Я не знаю во сколько закончу, отдыхайте.       Ибо чуть повел головой в сторону.       — И не опаздывайте завтра, сяо Ван, – добавил Гуан.       Парень даже не взглянул на Чжигуана, продолжая смотреть на Чжаня. Через мгновение, видимо, решив что-то для себя, он развернулся и тихо вышел из кабинета.       — А он не устает, – тут же прокомментировал Гуан-ди. Чжань не был уверен, что студент успел отойти от двери хотя бы на шаг. – Каждый день все зовет и зовет довезти тебя.       Чжань вернул взгляд на компьютер.       — Будь помягче, он же по доброте.       Гуан хмыкнул, но тоже отвернулся к своему компьютеру.       — Чжань-Чжань, он не по доброте, он просто хочет склеить тебя.       Мысль эта была настолько смешной, что Чжань и правда улыбнулся. Гуан улыбку заметил и тут же поспешил вставить свое мнение.       — Нечего улыбаться. Это так.       — Откуда тебе знать?       — А тебе откуда знать, – парировал Чжигуан. – Ты же все время ему отказываешь.       Чжань снова улыбнулся и вернулся к выгрузке списков.       Следующим утром Чжань шел от автобусной остановки к университету, полной грудью вдыхая свежий утренний летний воздух, когда увидел Ибо. Парень завтракал в студенческой столовой в левом крыле университета. Из окна первого этажа Чжань видел, как Ибо клацает в телефоне, параллельно жуя булочку или что-то вроде того. Кажется, сегодня Ибо не опоздает.       Впрочем, Ибо опоздал.       Вечером, когда Чжигуан нагружал Чаоюэ и Ибо работой, а Чжань висел на телефоне с цодом, Чжань недоумевал – как можно было опоздать на работу на час, если без двадцати девять Ибо уже был в универе.       Ибо в тот раз выдали другую работу – отправили на свой компьютер набирать протоколы. Чаоюэ же сидела в их кабинете до восьми вечера, со скоростью улитки разбирая заявления. Чжигуан ушел в офис к Цзячэну и до сих пор не вернулся.       Когда Чжань выгрузил все списки и разослал их всем начальникам на электронку, у него самого не осталось больше работы. Он взял бутылку, чтобы сходить и вымыть ее. Перед самым выходом из кабинета, он вспомнил про Чаоюэ.       — Сяо Ян, можете идти.       Ян Чаоюэ была не Фу Цзин. Переспрашивать она не стала. Когда Чжань вернулся, в кабинете ее уже не было. Зато был Ибо.       — Сегодня я могу вас подвезти?       Настроение у Чжаня сегодня было на порядок лучше. Да и Ибо без Чжигуана в кабинете не выглядел таким холодным. Его глаза вообще смотрели скорее весело, хотя Чжань не мог быть уверенным, что не придумывает это себе сам.       — Подвезите сяо Ян.       — Обязательно, – отмахнулся Ибо. – А потом я заеду за вами?       Чжань поставил бутылку на стол и оперся рукой о край стула.       — Нет, сяо Ван, но спасибо.       Ибо кинул взгляд на выключенный компьютер и чистую бутылку.       — Не знаете во сколько закончите работу?       Чжаню в эту секунду стало вдруг по-настоящему совестно. Словно он отказал не в чем-то, на что имел полное право, а в помощи больным детям.       — Да. – Только и сказал он. Ибо потянул вверх уголок губ, растягивая лицо в ухмылке. Потом кивнул и направился на выход. Когда дверь закрылась, Чжань понял, что задерживал дыхание все это время.       Прислонившись к поручню в автобусе по дороге домой, Чжань думал. А почему он вообще врет Ван Ибо о работе? Ведь можно просто сказать, что ему это неинтересно. Можно попросить больше не задавать ему подобный вопрос. Откуда вообще появилось желание солгать, вместо того, чтобы четко обозначить границы? Ложь создает вину. Отмазки побуждают к тому, что Ибо раз за разом повторяет свой вопрос. Для себя Чжань решил: если завтра Ибо снова предложит подвезти его до дома, он попросит держать дистанцию.       Пятница на работе прошла под девизом подгрузки контрагентов. Каждый раз, когда менеджеру или кому-угодно требовалось открыть список образовательных или любых других организаций Китая, база зависала на четверть часа минимум. Для того, чтобы создать одно активное заявление, контрагенты нужно было открывать два, а иногда – три или четыре раза.       Чжань умом понимал, что дело во вчерашнем разговоре с цод. Проверив то, что Чжань вчера настойчиво просил проверить, они или отключили какой-то рубильник или усложнили путь к одному из серверов. Очевидно именно к тому, на котором хранились контрагенты. Тем не менее, что в девять утра Чжань говорил с цод и просил проверить подключение определенных серваков, что в час дня звонил – операторы упорно твердили ему, что все в порядке.       Для сотрудников здесь, на месте, он был ответственен за базу данных, и, если что-то не работало в ней – это была его проблема. Он и без напоминаний Гуана и Цзыфаня понимал, что проблему нужно решить, но каждый раз, наблюдая как Гуан идет за кофе – база снова зависла – чувствовал досаду наполовину с раздражением. Он не мог починить сервер, доказать, что проблема в цоде – мог кому угодно, кроме цода.       Менеджеры, даже те, которые хотели работать быстро, быстро работать не могли. И, хотя Чжигуан снова оставил парочку Ян и Ван после работы за опоздание – на этот раз в своем кабинете – общая продуктивность всех сегодня была крайне низкой.       В пять вечера Чжань все еще висел на телефоне, вместе с неким лао Ханем пошагово проверяя всякую херь – от напряжения в розетках цода и целостности оборудования и до настроек протоколов связи. Осталось только самому сесть и приехать в цод, чтобы поймать кого-то на халатности.       В этот момент в кабинет зашел Цзячэн.       — Ну что? – спросил он.       Чжань бегло извинился перед собеседником по телефону и ответил.       — Все проверили.       — Тормозит все равно?       Чжань кивнул.       Цзячэн посмотрел на Чжаня, потом перевел взгляд на Чжигуана.       — Кому у нас все эти компьютерщики подчиняются?       — Цинь лаоши, – ответил Чжигуан. Его база снова зависла, так что он и не пытался сделать вид, что чем-то занят. Начальник кивнул и развернул к себе телефон, который стоял на столе у Чжаня.       — Заканчивай разговор, ставь на обновление. – Сказал он Чжаню, набирая номер. Чжигуан поднялся и вышел из кабинета, видимо, чтобы сказать студентам заканчивать работу. Чжань вернулся к разговору с цодом, объясняя, что сейчас уже больше делать ничего не нужно.       Параллельно Цзячэн спокойно объяснял замректора Цинь что-то, приблизительно напоминающее угрозу. Или завтра сеть будет работать как положено, или он позвонит ректору и расскажет с какой скоростью вынуждены работать операторы. Цзячэн случайно спутал сервер с сетью, но ничего – сразу после начальника трубку вручили Чжаню, и он постарался твердым голосом описать суть проблемы. Замректора Цинь очевидно ничего не понимал, но Чжань надеялся, что звонок стоит на громкой связи, и что его слушает кто-то, кто хотя бы по личным увлечениям программист.       Чжигуан вернулся, когда Чжань повесил трубку. Он вымотался, ему не нравилось разговаривать по телефону, тем более с замректора. Он за весь день не сделал и десятой части своей работы, потому что был вынужден решать проблемы с долгой подгрузкой. Он потянулся к мышке, чтобы поставить базу на обновление, когда Чжигуан, садясь в кресло, произнес:       — Сейчас мальчик придет со своим любимым вопросом.       Чжань смотрел на колесико, в которое превратился курсор его мышки. Морально сегодня ехидство Чжигуана ему было абсолютно невыносимо. Он не устал физически, просто коммуникативно был выжат полностью.       Это был момент, когда Ван Ибо постучал, открыл дверь и, игнорируя присутствие Чжигуана, спросил:       — Лао Сяо, вас подвезти до дома?       Чжань откинулся на спинку стула. База будет обновляться еще полчаса минимум, затем выгрузка списков и рассылка их на почту.       — Да, - ответил он. – Если можешь, я буду готов к семи.

***

      Огромное количество людей часто говорят: твоя жизнь не должна крутиться вокруг работы. Сяо Чжань не спорил, но согласиться с этим не мог. По его опыту, примеру его родителей и друзей, жизнь строится вокруг работы. Если бы он не трудился со своими однокурсниками в одном кабинете, они бы и не виделись уже. Жизнь развела бы их по разным уголкам.       Вот, например, был в их компании смешливый неловкий Чжао Лэй. Лучше, чем с ним, Чжань общался разве что с Чэн Цзэси. С Цзэси они в итоге работают вместе, продолжают дружить. И дружит он сейчас с Пэн Чуюэ, хотя в универе тот был скорее странным другом У Цзячэна, нежели его. Чуюэ тоже работал с ним в одном кабинете, только занимался теперь заказами и согласованиями. А вот с Чжао Лэем, ушедшим работать в транспортную компанию программистом, они не общались больше трех лет. Про школьных друзей и вспоминать не стоило.       У его родителей было так же. Мама дружила с теми, кто жил по соседству, отец ходил выпивать только с коллегами. Работа сформировала круг общения, убрав тех, на кого не оставалось времени.       Чжань знал, что это вовсе не обязательно. Что дружбу сложно, но вполне можно поддерживать с тем же Чжао Лэем. Но зачем? Они не были не разлей вода, не делили на двоих яркие воспоминания. Возможно, это произошло бы, общайся они сейчас. Но не произошло. Вместо этого, Чжань делил одни на двоих классные воспоминания с Цзэси, Цзыфанем, Чуюэ и особенно с Чжигуаном. Тот вообще оказался на редкость классным парнем, что в работе, что в обычной жизни.       Работа на универ подарила ему неплохой заработок, друзей, дала ему возможность заниматься волонтерством. Его бывший парень тоже работал здесь – на истфаке. И они разошлись вполне мирно. А вот с парнем, с которым он встречался, пока был студентом, они заблокировали друг друга везде, настолько опротивели. Чжань до сих пор не ходил в тот торговый центр, куда обожал ходить Цзя-ди, зато на истфак всегда ходил спокойно. Там и чая нальют, если на улице холодно.       Люди, считающие, что жизнь должна крутиться где-то отдельно от работы, а работа должна приносить только деньги, скорее всего работают на нелюбимом месте с козлом-начальником и маленькой зарплатой. Чжань считал, что любое место, куда ты приходишь, должно быть комфортно, иначе зачем ты туда ходишь?       — Ты ведь не назло мне так ответил? – Пару минут спустя спросил Чжигуан.       Назло. Хотя, возможно и нет. Может быть ему просто было лень придумывать что-то сложное, врать он вчера пообещал прекратить, поэтому и согласился.       — Нет, – ответил Чжань, и по его тону было абсолютно понятно, что говорить он не хочет. Дело было не в Чжигуане или Ибо, а в том, что Чжань вообще ни с кем ни о чем не хотел разговаривать.       Чжигуан уткнулся в компьютер, видимо придумывая осторожные слова. Он всегда так делал. Но смысла в этом не было, Чжань не злился, просто вымотался.       — Не грузись, Гуан, – произнес он.       Чжигуан откинулся на спинке стула, выдохнул и отставил ладонь немного в театральном жесте.       — Не гружусь я. Я даже рад.       — Рад? – Чжань поднял брови и повторил позу Чжигуана. Только руку поднимать не стал.       — Ну да. – Чжигуан покрутил ладонью. Вот для чего он поднял ее. Иногда он был ну слишком театрален. – Мальчик так старался, каждый день на работу опаздывал, чтобы остаться подольше с тобой в кабинете. Мои комментарии терпел, тупость Чаоюэ сносил.       Чжань нахмурился еще на словах про опоздание. Он ведь и сам видел его утром в столовой вчера.       — Ты не шутил про подкат?       Чжигуан убрал с лица театральщину и внимательно посмотрел на Чжаня, опустил ладонь на мышку.       — С чего бы мне шутить.       Чжань опустил взгляд на колесико курсора. Отвечать он ничего не станет на это, но слова Гуана все еще казались ему странными. Зачем к нему подкатывать? Да еще и студенту. Подкатывают к тем, в ком есть что-то интересное. Чжань же только работал, да и все. Он и не проявил себя никак.       В молчании он обновил базу, выгрузил списки и сделал рассылку. Чжигуан снова ушел в кабинет к Цзыфаню, так что Чжань спокойно выключил компьютер, собрал вещи. Вичат пиликнул сообщением от неизвестного контакта: «я у входа». Аватарка с пантерой. Ибо. Айди ему Чжань свой не давал. Из всех операторов его айди был только у Мэн Мэйци, она руководила волонтерской деятельностью на его бывшем факультете и периодически кидала ему сообщения с разными мероприятиями.       Чжань уже чувствовал, что вопреки усталости и сонливости, этой ночью он загрузится ненужными мыслями о поведении студента. Вместе с тем, пора было выдвигаться.       Ибо правда ждал у входа. Прислонился к колонне, поддерживающей козырек здания, копался в телефоне. Но, едва входная дверь открылась, Ибо тут же цепко поймал фигуру Чжаня и следил за ним всю дорогу до колонны. Когда Чжань поравнялся с ним, Ибо убрал телефон в карман и проговорил.       — Пойдем, я рядом припарковался.       Как играючи легко Ибо перешел на ты, без разрешения и без стеснения.       Чжань не ответил. Они пошли. Ибо пристроился по правую руку. Возле северного крыла располагалась преподавательская парковка. Те редкие студенты, которые имели машины, обычно негласно парковались там. Но Ибо вел прямо по аллее от главного выхода. Значит оставил машину где-то на Ихэюэн, а там вроде бы и нельзя было.       Они прошли огромную площадь, взяли чуть левее и вышли к автобусной остановке. За ней пришлось пройти еще метров пятнадцать, и Чжань все еще был уверен, что здесь нельзя парковаться.       В этот момент Ибо остановился возле низкой спортивной машины. Чжань уже подумал было о том, что сейчас тот прокомментирует, какая же красивая эта тачка, когда пиликнула сигнализация. Гладкий серебристый спорткар принадлежал Ибо.       Чжань в неверии застыл на тротуаре. Машина была красива, сверкающа и очень дорога. Гладко серебристого цвета, с начищенными до блеска дисками. Такую на улице не каждый день увидишь. Ибо подошел к двери со стороны пассажира и открыл дверь. Затем перевел взгляд на Чжаня.       — Садишься?       Нет, Чжань был не уверен. Садиться? Сюда? Это что вообще, Мустанг?       — Это Мустанг?       — Мустанг, – ответил Ибо. – Разбираешься в машинах?       Чжань глянул на номер. Обычный номер.       — Ну, – замялся Чжань. – Не то, чтобы… Ты водишь Мустанг?       Ибо выглядел совсем непонимающим. И он все еще придерживал дверь.       — Я вожу Мустанг.       Мысли в Чжане перемешивались и мелькали со скоростью света. Откуда у студента пекинского университета, проходящего практику в приемном офисе, Мустанг? Откуда не важно у какого студента, не важно где проходящего практику, Мустанг?       — Чжань-гэ, садись. – Поторопил его Ибо.       Чжань пропустил мимо ушей обращение, но к машине подошел.       Чтобы сесть в спорткар пришлось сосредоточиться. Не хотелось показаться неуклюжим. Тачка была низкая, сиденье отодвинуто сильнее, чем в обычных машинах. Да и сиденье само другое. Ибо наблюдал за ним, а когда Чжань сел, захлопнул дверь и обошел машину.       Чжань вдохнул кожаный запах салона.       Дверь с водительской стороны хлопнула, и Ибо в секунду устроился рядом. Заурчал мотор, заработала приборная панель, подсвечивая все пространство синим неоновым светом. Ибо повернулся и мельком кинул взгляд на Чжаня, правда затем подумал и развернулся всем корпусом. Левой рукой он потянулся и забрал у Чжаня рюкзак, который тот устроил у себя на коленях. После чего не глядя отложил его назад. Чжань заторможено отметил, что сзади было все-таки еще сидение. Спорткар был четырехместным.       Ибо выпрямился и снова посмотрел на Чжаня. Затем нагнулся к нему и приблизился, перекидывая руку через бедра Чжаня. С щелчком пассажирское кресло отодвинулось вплотную назад, давая Чжаню больше пространства для ног.       — Устраивайся удобнее, – низким голосом сказал Ибо, сверкнув в темноте черными глазами. Чжань осторожно выдохнул.       Помните это чувство, когда ты знатно подвыпивший, но еще в полном сознании садишься на заднее сидение такси? Ты уехал с тусы, не потому что ты уже в сопли, и твои друзья сбагрили тебя домой от греха подальше. А потому что ты взрослый и ответственный, знаешь свою меру, и завтра тебе на работу. При этом ты все равно выпил. Ты нетрезв.       Ты откидываешь голову на подголовник заднего сидения, чуть приоткрываешь рот и лениво следишь за проплывающими огнями. Тело расслабленно, спокойно, немного ватное, но еще не тяжелое. Мысли крутятся в голове так свободно, поточно. Ты не одергиваешь их. Вот сейчас ты думаешь, что Гранд Бридж такой красивый, через секунду о том, что документы на грант надо подать, плевать даже если нет там обоснования актуальности, а еще через секунду – что тому нахалу, на вид второкурснику, не старше, который весь вечер хлопал ресничками, подливая тебе в бокал виски, ты бы дал.       Яркие огни ночного Пекина проносятся мимо, ты все ближе и ближе к дому, все дальше и дальше нахал-второкурсник, и зря ты его отшил, выходя из бара.       Ибо лишь спросил куда ехать, Чжань, завороженно смотря на неоновую приборную панель, расплывчато ответил, что в Тунчжоу. Ибо поехал, не уточняя куда именно и не заводя навигатор. Из колонок едва-едва играл какой-то рэп, они на полной скорости неслись по улицам Пекина, Чжань чувствовал себя словно под водой – усталой медленной рыбой.       Было хорошо. Чжань был абсолютно очарован машиной. Она – мечта из той части жизни, которая в глянцевых журналах и фильмах по тв. Реальные люди не ездили на таких машинах. Не было у китайцев спортивных Мустангов. Что с ним делать-то в Пекине?       Машина ехала плавно, скорость, которую упорно показывал спидометр, не ощущалась вообще. Кресло вероятнее всего было создано для тела Чжаня, иначе как объяснить, что он чувствовал себя в невесомости.       Ибо вел машину расслабленно. Ноги широко расставлены по обе стороны от руля, а на самом руле – только одна рука. Стоя на светофоре Ибо и вовсе убирал ладонь, или оставлял в самом низу, где-то максимально близко к своим бедрам.       Чжань подумал – позерство. Потом подумал – нет, слишком долго, Ибо уже успел бы устать играть в крутого парня. А еще через мгновение подумал: даже если позерство – что с того. Пусть мальчик покажет себя, Чжань посмотрит.       В Тунчжоу они въехали конечно не с того угла вообще. Ибо не знал куда ехать, но и не спрашивал. Чжань понимал, что нужно, наверное, направить, сказать куда рулить. Но не ощущал ни малейшего желания этого делать.       Где-то на краю сознания вдруг вспомнилось то время, когда было без разницы куда ехать. Они с Цзя-ди садились на любой автобус, что хотя бы примерно шел в Тунчжоу. В два ночи выбор был невелик. Выходили где-то, вообще не важно где. Смеялись громко, целовались через каждый перекресток. Цзя-Цзя говорил, что завтра на пары они не пойдут, а Чжань знал – пойдут. Как же не пойти.       На любой автобус, что ехал в Тунчжоу. Ну надо же, какое было время. Сейчас Чжань садился только на один, определенный. А если его не было – ехал на метро, ужасно досадуя из-за этого.       — Здесь развернись, и по Бинхэ на север, – наконец произнес Чжань. Если Ибо продолжит ехать прямо, то они уедут в Чэндэ.       Ибо кинул короткий взгляд на него, но послушно включил поворотник, выворачивая на кольцо.       — Можем просто покататься, – спокойно произнес он. – Дороги широкие.       — Боялся, что ты поедешь в Чэндэ.       Ибо потянул вверх уголок губ, но ничего не ответил.       Они продолжали ехать в молчании, которое абсолютно не напрягало. Чжань смотрел как мелькают по правую сторону высотки бизнес-центров и отелей. Когда наконец они поравнялись с ресторанной улочкой, Чжань тихо произнес «направо». Ибо послушно повернул и, следуя указаниям Чжаня, вскоре остановился возле многоэтажки, где была его квартира.       Чжань смотрел на окна нижних этажей своего дома и не хотел выходить. Запоздало накрыла досада за то, что можно было и покататься, зачем было разворачивать машину.       — Чем займешься? – Спросил Ибо.       Чжань не знал. Поест, искупается, ляжет спать?       Он повернул голову в сторону Ибо. Парень расслабленно сидел, левой рукой опираясь на руль и чуть повернув голову в его сторону. Глаза были темными, на челке и в волосах отблеск оставляла синяя неоновая приборная панель. Чжань опустил взгляд на ключицы, зачем-то задерживая дыхание.       — Поем, посмотрю фильм или поиграю в приставку, – солгал он.       — Люблю приставку. – Ответил Ибо.       Чжань обвел взглядом челюсть парня, губы, нос. Затем посмотрел прямо ему в глаза. Разве это не тот самый момент, когда нужно сделать что-то. Что-то сказать, смотря в эти темные глаза.       — Спокойной ночи, – шепотом проговорил он, наблюдая как ползет вверх в ухмылке уголок губ. Он ждал эту ухмылку.       — Спокойной ночи, – ответил Ибо и резко повернулся к лобовому стеклу. Чжань чуть заторможено потянулся к рюкзаку на заднем сидении, задевая что-то рукой. Затем вышел из машины и только после этого выдохнул.       Проклятье, думал он, поднимаясь в лифте на свой этаж. Гуан был прав. Ибо катил к нему.

***

      Субботним утром, едва солнце показалось из-за горизонта, Чжань выскочил из дома. На остановке его ждал автобус, большая удача. Так что в семь с копейками он уже включал свой компьютер.       Ожидая, пока Оракл подключится, Чжань открыл окно. Впустил в кабинет утреннюю прохладу. Удаленный рабочий стол был у него и дома, он мог запустить базу, не вставая с кровати. Тем не менее делать это казалось совсем перебором. Совсем перебором в дополнение к тому, что он не мог уснуть полночи, думая, как утром первым делом пробьет Ван Ибо по базе университета.       Ван Ибо. Чжань не думал, что будет именно этот иероглиф Бо. Ван Ибо – гражданин Гонконга, что объясняло наличие Мустанга, но не объясняло китайские номера на нем.       Ван Ибо учился на втором курсе эконома, слетел со стипендии в первый же семестр учебы. Его дважды за один год отправляли в командировку с волонтерами, что очевидно объясняло настолько хорошие отношения с Мэн Мэйци, что та дала личный вичат Чжаня. И что очевидно объясняло ужасающие оценки.       Ван Ибо на фотке в профиле выглядел почти как вчера, чуть более осунувшимся, скорее всего из-за недавно сданных государственных экзаменов.       Дверь хлопнула, являя миру сонного Цзячэна, Чжань машинально бахнул по кнопке закрытия профиля. Цзячэн оглянул кабинет и уставился на Чжаня.       — Семь тридцать.       В любой другой ситуации Чжань вернул бы сарказм. Семь тридцать, Цзячэна также, как и его самого, не должно было быть на работе.       — Были дела, – немного взволнованно ответил Чжань. Сердце колотилось так, будто его поймали на воровстве пепельницы из бара. Ну, или на дрочке.       — Я поговорю с Чжигуаном, – многозначительно ответил Чэн и со всей силы хлопнул дверью. Чжань перевел взгляд на стену позади стола Гуана и постарался выровнять дыхание.       Студенческие годы Сяо Чжаня проходили довольно неплохо. Больше всего он любил учиться, но от возможностей сделать что-то кроме учебы не отказывался. Ему повезло с компанией, с пацанами, вместе с которыми он взрослел.       Выбирая между баром и дочитать сопромат, Чжань читал сопромат. По сопромату у него пятерка, именно поэтому преподаватель рекомендовал его на форум в Шанхай в составе университетской делегации. На форуме он познакомился с Сюйцзя. Сюйцзя был не красавчиком, но умничкой каких мало. Маленький химик-гений, настолько увлеченно рассказывающий о своих исследованиях, что Чжань слушал, не закрывая рта.       Когда они с Сюйцзя сошлись, не скривился только Чжао Лэй. Цзячэн и Цзэси его парня на дух не переносили, о чем не преминули сказать и в первый раз, и во все последующие. К удивлению Чжаня, даже Юэ отозвался совершенно не позитивно. Гораздо мягче, чем остальные, но тем не менее.       Когда же с Цзя они расстались, друзья закатили грандиозную попойку с обсуждением бывших и перемыванием им косточек. Цзэси в тот вечер так увлекся, что едва не потерял свою тогдашнюю девушку. У Юэ и Цзячэна на тот момент никого не было, а Лэй-Лэй и вовсе ходил в девственниках.       Цзэси, пьянющий и никакущий в плане адекватного общения, доказывал с пеной у рта, что Чжань заслуживает лучшего. Если в мире есть богатый молодой красавчик гей, который разрабатывает лекарство от рака или конструирует космические аппараты – вот такого заслуживает Чжань. Чжань, наверное, именно в тот день понял, что его друзья его по-настоящему принимают. Тихого, немного унылого программиста-гея, который, если быть совсем честным, расстался с Цзя, потому что ему не хватало времени на себя и на свои проги.       Из всех своих друзей он рассказал о том, что случилось на самом деле только Цзячэну. Тот не сохранил тайну, и впоследствии о том, что Чжань выбрал себя и свои компы вместо того, чтобы уделять внимание парню, знали все. Не сразу, но в какой-то момент Чжань понял – все знают. Знают и не считают его странным.       В магистратуре к ним в компанию влился Цзыфань. Фань-ди работал на другом факультете техником, а по образованию был то ли лингвист, то ли коммуникативист – что-то такое отвратительно связанное с английским языком. У Фань-ди был мерзкий характер, но куча друзей. Его друзьями стали и они. Чжао Лэй в магу не пошел, поэтому Фань занял его место за любимым столиком на пятерых в пабе в квартале от библиотеки. Фань познакомил его с еще одним Цзячэном – ухоженным историком с кафедры международных отношений. И у них сложилось.       Тихие, мирные отношения продлились полгода, наполненные уютными вечерами с ноутбуком, книгами и фильмами. Гу Цзячэн писал кандидатскую, проверял работы студентов, старался уделять Чжаню все свободное время. Чжань устроился на работу в техотдел университета, но на ушах не стоял, в мыле не бегал. Парнем Чэн-Чэн был отличным, только вот Чжань его так и не полюбил. Дух так и не захватило. В конце концов Чэн попросил поговорить с ним о них. Они поговорили и разошлись.       В тот месяц Чжаня попеременно накрывала истерика. Спокойное расставание повлекло за собой шквал мыслей и эмоций. Если бы не друзья, он бы не выкарабкался.       Так он впервые очутился в приемном офисе. На лето сменил обстановку, так сказать. Туда его затащил Цзыфань, он же познакомил с Чжигуаном. Гуан оказался приятным и душевным. Они очень быстро сошлись характерами. Чжань вылез из своей депрессии, глазом не успел моргнуть. Гуану и Фань-ди надо было отдать ведущую роль в этом деле. Ну и, естественно, вечно сгорающие дэдлайны и не дающая выдохнуть даже на ночь работа внесла свой вклад. Эмоции просто сошли на нет. Времени, чтобы размусоливать мысли о том, что Чжань, возможно, просто не способен никого полюбить, не осталось. Остались баги в Оракле, остались не выгружающиеся приказы, остались дубли по физлицам.       В карантинный двадцатый год посреди приемной компании, ушла женщина-руководитель офиса. На место пророчили Гуана, но тот не захотел, посоветовав взять Фань-ди или Чжаня. Оба отказались, приведя на это место более заточенного под общение с ректорами У Цзячэна. Чжань оказался окружен друзьями постоянно. Летом Цзыфанем, Цзячэном и Чжигуаном, в остальное время – опять же Цзячэном, Цзэси и Чуюэ. Вшестером, подхватывая с собой девушку Цзэси и жену Цзячэна они и общались. Его друзья были плавным продолжением его души, его соулмэйты, самое лучшее что подарил ему универ.       — Итак, – бодро начал Гуан, распахивая дверь кабинета ровно в восемь ноль-ноль. – Вы с сяо Ваном переспали вчера?       Лучшее, что подарил ему универ.       Ибо опоздал на работу на полчаса, Чжигуан не заметил, или сделал вид, что не заметил. Чжань ставил на второе, потому что утром у них с Гуан-ди состоялся величайший в своей тупости разговор, в котором Гуан, скрываясь за пошлыми намеками, пытался выведать у Чжаня, чем закончился вчерашний вечер. А Чжань, в свою очередь, делиться чем-либо был не готов. И не стал, отмазываясь стандартными ответами и делая вид, что подтекста не понимает.       В конце дня оказалось, что Чжань был прав. Чжигуан отпустил всех ровно в четыре и пожелал хорошего воскресенья. Всех, включая Ибо, Чаоюэ и опоздавшую сегодня не понятно с чего Сюаньи. А потом довольно покосился на Чжаня. Сам Чжань в этот момент настраивал отправку в электронной почте, поэтому и бровью не повел. Голову от экрана Чжань не поднял, оттого не удалось заметить реакцию на все это Ибо. Был ли он расстроен?       Чжань вышел с работы полчаса спустя. И у выхода тут же наткнулся на Ибо, подпирающего колонну – ту же, что и вчера. В этот раз в телефоне парень не копался, пристально наблюдая за стеклянными дверьми университета.       В голове мелькнула мысль сделать вид, что не заметил парня, и пройти мимо. Чжань отбрил эту идею сразу же, как Ибо оттолкнулся от колонны и направился к нему. Только лямку рюкзака на плече сжал сильнее. Ибо подошел, встал ровно напротив и утвердительно произнес:       — Я подвезу, идем.       За сегодняшний день это были первые слова, сказанные Ибо ему. Чжань молча последовал за ним.       При свете дня Мустанг выглядел еще страннее. Если в свете ночных фонарей он казался неестественным, но обладал какой-то магией: драйва, скорости, молодости. Сейчас же, под палящим солнцем, припаркованный ровно в том же месте, где не было разрешения на парковку, спорткар смотрелся как бельмо. Прохожие, обходя тачку по внешнему радиусу, провожали машину удивленным взглядом. И Чжань поймал на себе парочку неуютных выстрелов глазами, когда садился в машину.       Только тронувшись с места, он смог, наконец, выдохнуть и разжать руки, которыми обхватил рюкзак на своих коленях.       Ибо, не отрываясь от дороги, правой рукой вытянул из рук Чжаня рюкзак и кинул его на сидение назад. Чжань пристегнулся.       Ибо не говорил, снова. И к дому Чжаня поехал по дуге, снова. В какой-то момент Чжаню показалось, что по самой длинной дуге.       Особенностью таких машин, на которой они ехали, было то, что у них был крайне невысокий кузов. Чтобы чувствовать себя в спорткаре уютно, тебе приходится почти ложиться, широко раздвигая ноги, опираясь головой на кресло. И, если сидеть прямо, как пытался делать Чжань, тело неуютно начинало болеть. Тем не менее, Чжань упорно не разрешал себе расслабиться, как вчера.       И винить в этом он собирался исключительно белый день на дворе. При свете солнца было гораздо проще снова отказать Ибо и не позволить ему подняться. Правда в этот раз, Чжань был уверен, что это не последний раз. У него еще будет несколько возможностей сказать «нет».       Чего Чжань не учел, так это того, что впереди его ждало воскресенье. Целый выходной, наполненный отсутствием реальной работы.       Изведя себя мыслями только за вечер субботы и еле как заснув часа в три, Чжань твердо вознамерился не позволять себе сходить с ума еще и на следующий день.       Поэтому он разобрал и починил неработающий увлажнитель воздуха, заказал доставку и приготовил еды, поприбирался на полках, не испытывая ни малейшего желания включать пылесос или вытирать мебель мокрыми тряпками. Он сел было за плейстейшн, но в голове раздался голос Ибо: «люблю приставку». Так что пройдя две катки в овервотч, Чжань отрубил плойку, совершенно не зная, чем себя занять.       Он написал Цзэси и пригласил его выпить пива. Только они вдвоем жили в одном районе, если точнее – в одном жилом комплексе. Цзэси ответил миллионом счастливых смайликов. Едва дождавшись семи вечера, когда открывался наиболее адекватный паб у них на районе, Чжань выдвинулся в сторону дома друга.       Чэн Цзэси жил вместе со своей новой, кажется четвертой, девушкой. Девушек было больше, но не со всеми из них друг делил быт. А эта, милашка-врач Линь-цзе, терпела Цзэси вот уже пятый месяц, от того была заслуженно впущена в квартиру своего парня на пмж. Линь-цзе нравилась Чжаню меньше, чем предыдущая удостоившаяся чести девушка, но выбирал не он. Выбирал Цзэси, который с каждым годом становился все более придирчивым и все менее терпимым к окружающим людям. Девушек он не бросал за любую провинность – на удивление большую часть отношений разрывали именно его вторые половинки – но вот идти на уступки с каждым годом желал все меньше.       Чжань понимал его, у Цзэси это происходило банально от усталости. Мы взрослеем, начинаем менее восторженно относиться к миру, больше знаем, больше умеем и в конце концов приходим к выводу, что катастрофы не случится, если мы не заработаем миллион, не побываем на Килиманджаро и не женимся. Цзэси, как и все его друзья, немного черствел, каждый по-своему, но тем не менее.       Линь открыла дверь и впустила Чжаня с улыбкой. Чжань знал, что из всех друзей Си, девушка лучше всего относится именно к нему. С женой Цзячэна – та же история. То ли дело в том, что он был геем, то ли в том, что выглядел безопасно, но женщины и девушки его лучших друзей относились к нему прекрасно. Неприятное исключение составляла история двухгодичной давности, когда девушка Гуан-ди никуда не пускала своего парня с Чжанем, ревнуя и считая, что Чжань уведет у нее Чжигуана. Всех в компании это задолбало раз на второй, Чжигуана тоже. Поэтому в конце концов Чжань таки увел у нее парня, а если точнее, Чжигуан просто выбрал друзей, а не ее.       Чжань разуваться не стал, прислонился к стене и стал ждать, пока друг наведет марафет. Цзэси вышел к нему спустя пару минут, на ходу натягивая белую футболку на свои мышцы. Си ходил в качалку три раза в неделю после работы, по утрам бегал и вообще полностью соответствовал образу того самого из твоих друзей, что так сильно бесят вечными разговорами о здоровом теле, правильном питании и народной медицине. Выглядел при этом он все одно, как с обложки Мэнс хэлс.       В пабе они заказали по кружке темного и неспешно комментировали шоу, идущее по телеку за барной стойкой. Люди понемногу подтягивались, Цзэси пересказал ему краткое содержание двух с половиной недель, что они не виделись со дня рождения Цзыфаня. Чжань рассказал что-то по работе. Обсудили перевыборы замректора по безопасности труда, политику и что-то еще по мелочи. Заказали по второй кружке.       С Цзэси было уютно один на один, среди друзей он старался привлечь внимание всех, оттого в компании был абсолютно невыносим, громок и пьян. В большой компании классно было с Чжигуаном, тот ловко вворачивал комментарии и за себя, и за молчащего обычно Чжаня, позволяя ему уютничать под боком, потягивая пиво.       Здесь же Цзэси слушал, когда надо было слушать, говорил, когда хотел что-то сказать. Они смеялись, попеременно то над историями, то над текстом ведущих в шоу. Этот вечер должен был закончиться как десятки других вечеров, они должны были разойтись по домам, чтобы заснуть и утром встать на работу. Но они были друзьями. Цзэси был его другом. От внимания друга убежать не так просто, как от настойчивых взглядов Ван Ибо.       — Тебя что-то беспокоит, но ты не стал говорить, что именно, – болтая остатки на дне второй кружки сказал Цзэси.       Чжань промолчал, сил подбирать слова особо не было, пиво в организме сигнализировало о том, что проще рассказать как есть, только вот рассказывать не хотелось.       — Не хочешь? – понятливо спросил друг. Чжань помотал головой и Цзэси улыбнулся. – Из всех нас ты единственный, кто частенько просто не хочет. Хотя не хуже меня знаешь, что полегчает.       Они еще посидели в тишине, смотря рекламу по телеку.       — Можешь просто без подробностей, – предпринял еще одну попытку Си. Чжань знал, что эта последняя. Если сейчас промолчать, Цзэси отстанет и спокойно подождет до следующей встречи. Его друзья никогда много не напирали. Так что сейчас нужно было всего лишь улыбнуться и вернуться к пиву, ничего не отвечая.       — Я хочу сказать одному человеку «да».       Цзэси перевел взгляд на него, но потом снова отвернулся к телеку.       — Но не говоришь?       — Я говорю «нет», – ответил Чжань.       Они помолчали.       — Почему? – Спросил Цзэси самый простой вопрос.       Чжань стушевался.       — Он… Он младше меня и… – Чжань чуть покачался на барном стуле, опираясь локтями о столешницу. – И немного… глупый что ли…       Не то слово. Он не имел в виду ум. Как-то нужно было объяснить, что Ибо был слишком молод, юн, странен, широк мыслями и вместе с тем абсолютно непоколебим в своих решениях. Такими могли быть только дети, не знающие, что впереди мост через реку может оказаться иллюзией. И вместо того, чтобы очутиться на другом берегу, ты захлебнешься. Чжань физически ощущал себя старше рядом с ним, опытнее, умнее. От того и ляпнул про глупость.       Но просто махнул рукой и не стал исправлять сказанное. Пусть будет так. Цзэси помолчал.       — Скажи, если хочешь. Ну, я про «да», – уточнил друг. – Потом разберемся с последствиями.       — Это нарушение субординации, – вскинулся Чжань так, будто Цзэси знал всю историю. – И этики. И вообще всего на свете.       Цзэси перевел взгляд на него и просто смотрел, ожидая конца мысли.       — И он, походу, богач какой-то, о чем я с ним говорить буду? И еще он непонятный, просто тупо молчит все время.       И тем не менее, Чжань хотел сказать ему «да». В голове мелькали картинки, как Ибо расслабленно вел машину, как звучал его низкий голос, как смотрели его черные глаза. Кто вообще станет ему отказывать? Этому телу, этому взгляду, пронизывающему, тяжелому, словно он уже все видел и все о тебе знает. Словно знает, что один раз «нет», второй раз «нет» и на третий ты сдашься.       — Скажи, если хочешь. – повторил Цзэси. – По ходу разберемся.       В понедельник наконец Цзячэн распорядился о сверке ближайших экзаменов. Так что с утра Чжань и Фань-ди засели за проверку и тестирование системы. Чжигуан разделил операторов, часть обрабатывала новые заявления, пока другая часть выверяла профили и документы тех, кого обработали раньше, и кому в среду предстояло сесть за экзамен. По истории.       В обед в кабинет к Цзячэну заявилась комиссия с истфака в полном составе. Чжаню на стол опустилась флешка с заданиями, которые предстояло подгрузить на сайт, а Чжигуану необходимо было выслушать сколько и каких людей ему отправлять на тестирование. Среда обещала стать началом пиздеца, когда наравне со своей стандартной работой, ты параллельно обслуживал другую. Операторам, например, предстояло полдня провести на экзамене, чтобы потом вернуться к разбору заявлений. Успеть разобрать их все нужно за полдня, в то время как раньше они тратили на это целый день.       Оттого, вероятнее всего, в этот раз опоздание Ибо и Чаоюэ не ускользнуло от Чжигуана. Оба были вынуждены явиться в кабинет к начальству и выслушать спокойную, но получасовую лекцию о том, что им предстоит задерживать на час дольше со среды, а потом не на час, а на два, три и так далее, до тех пор, пока Чжигуан не сочтет списки пишущих экзамен достаточно идеальными. Чжигуан дважды совершенно сознательно растягивал лекцию, неспешно перебирая бумаги на столе и щелкая мышкой в браузере. Делал он это, чтобы опоздание Ибо из пятнадцатиминутного превратилось в сорока пятиминутное, а Чаоюэ – из двухчасового, в двух с половиной.       Как итог, вечером, когда Чжань уже обновил базу, Ибо задержали на полтора часа, а сяо Ян на «не уверен, что в сутках есть столько времени, в следующий раз берите с собой пижаму». Чжигуан был мстителен, это знал каждый, кто работал с ним хотя бы пять минут. Оттого и боялись. На лице Чаоюэ после озвученного срока было самое мученическое выражение на свете, Ибо не повел и бровью.       Ван Ибо весь день крутился на виду. Чжигуан выбрал его в качестве тестотехника, поэтому сразу после лекции про задержки на работе, Ибо слушал в этом же кабинете, но уже с другими операторами, лекцию про то как проводить экзамен. После Гуан дал парню проверять заявления на этот самый экзамен по истории, из-за чего Ибо был вынужден вместе с остальными проверяющими периодически приходить в кабинет к начальникам и спрашивать что-то по документам, системе или уровню доступа. Так что дверь сегодня хлопала частенько, и частенько после хлопка в кабинете нарисовывался именно Ибо.       На Ибо сегодня была толстовка и шорты. Чжань считал это максимально дебильным сочетанием в одежде, но голые икры в конверах почему-то отчаянно привлекали внимание.       В конце концов, вечером Ибо остался на финальную сверку списков. Гуан надиктовывал ему фамилии, которые видел в базе, а Ибо отмечал их в итоговой ведомости, чтобы убедиться, что в среду на экзамен попадут все. После того как список закончился, они вчетвером, вместе с Цзячэном садились выяснять, кто и почему из списка пропал. Потом выгрузку делали заново и Гуан с Ибо начинали по новой. Все это время Чаоюэ за компом Цзыфаня просто проверяла новые заявления. Ничего сложнее ей Гуан так и не стал давать.       Вместо назначенных судом в лице Чжигуана полутора часов, Ибо просидел больше трех. Но надо отдать парню должное, вчетвером они справились гораздо быстрее, чем в прошлом году втроем. Ибо не тупил, разбирался в том, что делает, не мешал работать остальным. С досадой для себя Чжань понял, что Ибо и на него-то не отвлекался сильно. Скользил взглядом каждый раз, когда заходил в кабинет – да, задерживался на стуле у его стола подольше, когда приходил узнать что-то именно по технической части – да. Но когда все внимание нужно было уделить списку с фамилиями, или чему-то другому – уделял.       С определенной несвойственной ему толикой злорадства, Чжань отметил, что даже Чжигуан не мог толком ни злиться, ни издеваться над парнем. Ибо был хорошим работником, а что до его опозданий – ни Гуан, ни Чжань, ни даже сам Ибо уже не делали вид, что эти опоздания случайны.       Сегодня утром, например, когда Ибо слушал лекцию от начальника, Гуан обронил что-то вроде «производить впечатление можно разными способами, вы выбрали неверный». Никто бы и не обратил внимание на эту фразу, если бы и Гуан, и Ибо оба в этот момент не посмотрели бы на Чжаня. И Чжань мог бы не обратить на это внимание, но он тоже поднял глаза на Ибо.       Так что, знаете, карты в этой игре открывались.       Тем не менее то, что утром виделось в одном свете, сейчас виделось в другом. Ибо помогал. В первую очередь Чжигуану, потому что и у Чжаня и у Цзячэна была своя работа. Чаоюэ мешала, в первую очередь опять же Чжигуану, потому что Чжань и Цзячэн за своей работой не обращали на девушку ни малейшего внимания.       Когда сверка списков по истории закончилась, и Чжань, наконец, смог бахнуть по кнопке обновления системы, он даже не спросил у Чаоюэ, закончила ли она. Чаоюэ тупо уставилась на отключившийся Оракл на своем компе, Ибо разминал спину, а Чжигуан… Чжигуан, смотря на отупелое выражение лица девушки, произнес:       — Ибо, отвези сяо Ян домой.       Не «сяо Ван», а «Ибо». Чжань замер над клавиатурой. Ибо, не меняясь в лице, спокойно открыл дверь и ждал, пока Чаоюэ выключит компьютер.       Чжань, возможно от усталости, не нашел в тоне Чжигуана смеха или стеба. Звучало так, будто он просто велел приступать к следующему этапу работы. Отвези ее домой, Ибо, возвращайся, у нас еще рассылка. Как-то так.       Чжань обновил базу, сформировал списки, разослал их, попрощался с Чжигуаном и направился в сторону выхода. У колонны у входа в универ копался в телефоне Ибо.       Они ехали в молчании. Из колонок чуть громче, чем обычно, играл рэп. Ибо вел машину еще более широкой дугой к дому Чжаня. Серьезно, по левую сторону уже показывалась промзона.       У Чжаня, как и всегда после тяжелых дней, мысли текли вяло. Переползая с рабочих моментов, строк и команд в базе, на историю Пекина, в котором он жил с момента поступления в универ, или на список продуктов, который нужно купить. Когда они въехали в Тунчжоу, приборная панель показывала начало одиннадцатого. Они затормозили возле дверей многоэтажки, и Чжань вытянул шею, чтобы проверить не занял ли кто-то его парковочное место. Не часто, но такое иногда случалось. Своей машины у него не было, поэтому соседи, к которым приезжали гости, иногда злоупотребляли его добротой.       — Парковочное 1209, – проговорил он, и Ибо послушно вдавил газ, выворачивая влево на парковку.       — Почему наземная? – Низко спросил он.       Чжань пожал плечами.       — Никто не хотел брать наземную, а мне было все равно.       Ибо хмыкнул.       Парковался парень быстро и красиво. Вывернул руль на девяносто, на полной скорости разворачивая машину задом к бордюру. После выкрутил руль назад и сдал, становясь четко, ровно и абсолютно позерски.       Чжань щелкнул ремнем безопасности, потянулся назад и обхватил ладонью рюкзак. Ибо заглушил мотор и снова привычно повернулся корпусом на Чжаня, ожидая, что тот скажет. Заглушил мотор, надо же. Чжань вдруг понял, что он делал это и предыдущие два раза.       — Поднимешься? – спросил он, с удовольствием наблюдая как чуть дрогнули скулы на лице парня. Не то, чтобы он ожидал услышать в ответ отказ, о нет, он знал, что Ибо поднимется. Но приятно было видеть, наконец, толику эмоций на старательно бесстрастном лице. Ибо щелкнул разблокировкой дверей и, прихватив телефон, первый вышел из машины.       Ибо строчил в телефоне что-то всю дорогу наверх в лифте. А пока Чжань отпирал замок, оглядывался, словно любопытный щенок, по сторонам. Чжань распахнул перед ним дверь, пропуская вперед в темный коридор. Ибо зашел, едва ли не на второй шаг скидывая кеды. А после спокойно направился дальше, осматривая комнаты. Чжань немного постоял на пороге, не зная, как на это реагировать, но в конце концов отмер, запер дверь и наклонился, чтобы снять обувь.       После того, как он кинул рюкзак в угол, а телефон положил на тумбочку, вернулся Ибо, очевидно уже успевший прогуляться по его небольшой квартире.       Чжань посмотрел на него, чуть склонил голову. Если честно он понятия не имел, что делать. У него так красиво получилось с парковкой и предложением подняться, но дальше он не продумывал.       Впрочем, Ибо ничего не ждал. Он подошел вплотную и одним слитным движением положил обе руки на талию Чжаня, придвигая себя ближе. Чжань приоткрыл рот, чтобы тут же почувствовать на своих губах губы Ибо.       Ибо не закрывал глаза, а вот Чжань по привычке прикрыл веки, отдаваясь ощущениям. Ибо слегка склонил свою голову, словно поддевая лицо партнера носом, и заставляя наклонить голову в противоположную сторону. И только после этого углубил поцелуй.       Чжань резко вдохнул, когда почувствовал прикосновения языка к своим губам, а после и к языку. Ибо сильнее сжал руки на талии, и теперь Чжань отчетливо ощущал их на себе.       Это было нехорошо. Чжань дрожал, словно на ветру, в этих руках. Он открыл рот шире, выпрашивая глубокие поцелуи, и придвигая свои бедра к бедрам Ибо. Тот все понял верно, одна рука с нажимом прошлась от талии вниз, чтобы огладить бедро и сжать ногу, двигая тело партнера себе навстречу. Ибо целовал мокро, дозволяя своему языку буквально слишком много. Чжань попытался сделать вдох, Ибо подождал секунду, чтобы сразу после проникнуть языком глубоко внутрь, оглаживая язык партнера по бокам, касаясь неба, кромки зубов. Чжань отклонил голову назад, ему казалось, что так доступ будет лучше, но это было неверно. Ибо оторвался от губ и опустился губами на подбородок. Чжань издал недовольный стон, и Ибо вернулся к губам. Руку пришлось поднять с бедра и вплести в волосы Чжаня, чтобы не позволять голове уходить от проникновения.       Вторая ладонь оставалась на талии. Чжань надеялся, что, когда они дойдут до кровати, Ибо снова обхватит его так, сожмет крепко.       Разорвать поцелуй все-таки пришлось, Чжань чувствовал, как его член упирается в ширинку. Кроме своих ощущений он мало о чем думал, но почему-то мозг грела уверенность, что Ибо тоже возбужден достаточно.       — У тебя есть? – Прошептал он в губы Ибо.       Тот облизнул языком уголок рта, не отрывая взгляда от губ Чжаня, пока тот говорил что-то. И мелко закивал.       — Мне надо в душ, – сказал Чжань. Мозг заработал в сторону анализа, какие из нужных ему вещей есть в ванной. Полотенце, наверное, было на сушилке на балконе, а крем…       — Нет. – Отрезал Ибо.       — Нужно, – не понял Чжань. Он все еще говорил шепотом, в то время как Ибо басил, хоть и довольно тихо.       — Нет. – повторил Ибо, – не нужно.       — Ибо, я не собираюсь тебе объяснять… – начал Чжань, едва ли не досадуя, что ему нужно говорить.       — Я презиком, все нормально. – Снова прервал его Ибо. – Не ходи в душ, пошли на кровать.       Ибо звучал непреклонно, хотя его предложение звучало странно. Не то, чтобы Чжань так не делал никогда, но в чем смысл? Они дома. В доме был душ. Они не пьяны. И им некуда спешить.       Тем не менее, Ибо, как бы странно это ни звучало, не пустил его в ванную. Отметив, что Чжань прекратил спорить, он развернул партнера к себе попкой и подтолкнул в сторону спальни. Которую конечно уже нашел. И Чжань пошел, по дороге стараясь выровнять дыхание.       В спальне Ибо скинул толстовку и стянул носки. Под горячим взглядом Чжаня на свой торс, вытащил из кармана упаковку презервативов, легко кинул ее на кровать и стянул шорты, вместе с трусами. Тут Чжань отвел взгляд. В полутьме спальни ему хватило секунды, чтобы увидеть приличного размера крепкий член. Впервые в этот момент Чжань пожалел, что он не подвыпивший. Боли от такого члена скорее всего будет больше, чем удовольствия.       — Не бойся, я растяну, – правильно понял Ибо, снова подходя вплотную к Чжаню и ловя его губы своими.       — Презервативом ты скорее руки вывернешь, чем растянешь, – снова зашептал Чжань в губы парню.       — Вот ты упертый, – словно и не ему буркнул Ибо, но потом исправился, легко поцеловал, прихватив нижнюю губу своими, и произнес: – Я все сделаю, Чжань.       И Чжань позволил. Наверное, в тот момент он окончательно отдал контроль в руки того, кто этого контроля требовал.       Ибо стянул с Чжаня футболку, расстегнул и стащил джинсы. Легким шлепком по ноге велел развернуться и идти на кровать. Чжань потянулся, чтобы стянуть плед, но Ибо и этого не дал сделать. Чжань не хотел трахаться на пледе, вот совсем, но его мнение парня не интересовало. Ибо снова шлепнул по бедру и проговорил:       — Чжань, ложись.       Чжань выдохнул, закатил глаза и уперся одним коленом на кровать, чтобы тут же почувствовать ладони Ибо на своей талии. Парень подошел со спины вплотную, сжимая обеими руками тонкую кожу, а затем правой коленкой ткнул под коленом Чжаня, параллельно заваливая корпус Чжаня вперед. Как итог – Чжань совершенно не эстетично плюхнулся на кровать, на плед, трахаться на котором не хотел. Ибо хмыкнул, но уже через секунду оказался рядом, переворачивая Чжаня на спину, обхватывая руками его тело и погружаясь языком в рот.       Вот и все, подумал Чжань. Теперь уже точно все. Он на спине, на нерасстеленной кровати, Ибо слегка на боку, но ощущение такое, будто прямо сверху на нем.       Ибо отстранился, чтобы дотянуться до презервативов. Затем быстро стянул с Чжаня белье и носки, облизывая уголок губ от вида, который открылся ему теперь.       Чжаня развернули лицом к стенке, поворачивая на бок. Затем Ибо подтянул правую ногу, заставляя согнуть ее в колене и уложить на покрывало. Торс развернул, укладывая головой на подушку ровно. Чжань не был уверен, что пролежит так долго, но Ибо в этой позе было сподручнее его целовать, а с этим Чжань спорить не собирался.       — Смазка где? – Спросил Ибо, поглаживая выставленную на всеобщее обозрение округлую правую ягодицу.       Чжань махнул рукой на тумбочку, надеясь, что Ибо не провозится долго. Он смотрел на потолок, чувствуя как приоткрытую в такой позе дырочку касается прохладный воздух спальни, и всеми силами хотел прикрыться. Вместо того, чтобы сделать это, он сначала ощутил, как легко дернулся его член, выпуская из головки каплю смазки, а еще через секунду почувствовал тепло Ибо справа от себя.       Ибо накрыл его губы поцелуем, не проникая глубоко, потому что все еще продолжал возиться со смазкой.       — Быстрее, – не выдержал Чжань, чувствуя своими губами ухмылку.       Ибо был расторопен. Он закончил возиться с упаковками и навис над Чжанем, левой рукой упираясь в кровать над его головой, а правую, уже с презервативом на пальцах и в смазке, приставил к анусу.       Сам Чжань играться с аналом не любил. Руки затекали, колечко мышц поддавалось плохо. Когда за него это делали его партнеры, было вполне приятно. Плюс, бонусом к растяжке шли поцелуи, руки, слова. Когда Чжаню хотелось подрочить, он не трогал анус, довольствуясь привычными ласками члена. От растяжки он никогда не кайфовал.       Вроде бы по крайней мере до этого не кайфовал.       Ибо никуда не спешил, сначала минут пять только растирая дырочку и проникая туда подушечками двух пальцев едва-едва. Размазывал смазку по колечку, ложбинке и местечку между анусом и мошонкой. При этом параллельно он, не прекращая, целовал Чжаня, ловил его вздохи и не позволял отстраниться ни на миллиметр.       Когда в конце концов в него проникли пальцы, сразу два – иначе в резинке было сложно, Чжань не почувствовал растяжения. Он никогда не думал об этом, но, видимо, простое разминание колечка по поверхности уже чуть расслабило его, позволяя пальцам проникнуть внутрь без режущей боли.       Он чувствовал наполненность и ощущение скользящей внутри его тела резинки. Ибо не растягивал его, плавно вводя и выводя пальцы. Нога начала чуть затекать, и Ибо вытащил пальцы, разворачивая тело Чжаня к стенке сильнее. Так целовать было немного сложнее, но Ибо как-то перегнулся. Проникая в его тело снова, заново смазанными пальцами в презервативе, Чжань почувствовал, что темп изменился. Он был развернут попкой сильнее, пальцы проникали чуть резче, а Ибо почти не давал отстраниться от своего рта, попеременно засасывая губы и язык партнера. На особо глубоком толчке языка Ибо в рот Чжаня, Ибо наконец слегка развел пальцы внутри, после чего отстранился от его губ. И принялся трахать его пальцами.       Он вставлял и вынимал не с большой амплитудой, дергая ладонью мелко, неглубоко. Пальцы внутри были чуть расставлены. Чжань застонал, ощущая как его дырочка реально расширяется. Ибо замер на стон, рука прекратила движение, Чжань вновь почувствовал воздух на разгоряченном отверстии и простонал. Из головки члена на плед капала смазка, скулы залил румянец. Ибо хмыкнул и вернулся к растяжке.       Казалось она никогда не закончится, что они так и обойдутся на сегодня пальцами. И Чжань солгал бы, если бы сказал, что его это расстроит. Вовсе нет, от этих пальцев вполне себе было ощущение, будто его поимели.       Но у Ибо были другие планы. Вытаскивая из его тела уже три пальца – Чжань не помнил, когда тот вставил третий – Ибо поцеловал его в плечо и отстранился.       Чжань вновь развернулся в прежнюю мало удобную позу, чтобы посмотреть, как Ибо надевает резинку на член и смазывает себя, водя языком по уголку губ и голодно смотря на раскрытую дырочку Чжаня. Повинуясь дурацкому порыву, Чжань поднял правую руку и провел своей ладонью по ягодице, оглаживая попку, и ловя недовольный рык со стороны Ибо.       Ибо оказался на нем через секунду, приставляя член к дырочке и плавно вводя его, вновь накрывая его губы своими. Чжань, уже разгоряченный слишком сильно, впервые повел в поцелуе, проникая в рот Ибо языком, а затем легонько посасывая полную нижнюю губу парня, пока тот вводил свой член в него.       Раскачивались плавно. Как и с пальцами, Ибо давал сначала мелкий разгон, лишь слегка подергивая бедрами, и почти не вытаскивая член из Чжаня. Через какое-то время, когда Чжань привык, амплитуда увеличилась, Ибо положил руку на согнутую ногу, проводя ладонью от колена и до ягодицы, круговым движением поглаживая последнюю.       Чжань снова ощущал как затекает тело, чуть развернулся сам, укладываясь на бок и складывая обе руки на кровать рядом с лицом. Лицо от Ибо пришлось отвернуть, поцелуи прекратились, зато Ибо ускорился, вырывая из Чжаня стоны. Их Чжань сначала старался сдерживать, лишь дыша громче на каждое движение. Но потом, когда Ибо лег на бок позади него, окончательно устроив правую ладонь на бедре, легонько поглаживая, перестал. Ибо похлопывал его своими бедрами, вгоняя член в дырочку глубже и вытаскивая его почти на половину каждый раз. Чжань заскулил, ему нестерпимо хотелось, чтобы Ибо навис чуть выше, чтобы достал головкой глубже.       И он сделал это, сильнее наклоняя Чжаня на бок и вставая позади его открытого бедра на колени. Чжань скулил громче, а после приоткрыл рот превращая скулеж в стоны. Ибо в такой позе просто долбил его по простате, проходясь крупной головкой по набухшей железе, хлопая мошонкой ему по ягодице и оглаживая руками вторую. Чжань подтянул ногу выше, разворачиваясь еще сильнее, утыкаясь носом и раскрытым ртом в кровать, застонал, когда изменился угол проникновения. Ибо, наконец, легонько шлепнул его по округлой ягодице, вызывая новый стон и заставляя член Чжаня течь сильнее.       Чжань был на грани того, чтобы кончить. Но Ибо дошел до финиша быстрее его. Он шлепнул его по попке второй раз и снова сменил амплитуду на более мелкую, рыкнул и замер. Чжань почти не почувствовал, как заполнялся внутри него презерватив. Он заскулил, выпрашивая движение. Ибо отмер и задвигался, пока член не стал слишком чувствительным после оргазма. Чжань снова застонал недовольно.       — Ибо, – проныл Чжань.       — Что, детка, – раздался сзади чуть сбившийся голос Ибо.       — Резче.       Ибо понятливо задвигался в прежнем дооргазменном темпе. Но, ощущая, как опадает его член, потянулся к Чжаню, помогая рукой. Чжаню хватило полминуты.       Ибо был особенно красив после секса. Его волосы взлохматились, а губы пересохли. Чжань не видел, но понял, что тот ебал его с открытым ртом. Он смотрел на Ибо, пока они пытались отдышаться. Чжань развернулся на спину, Ибо уперся о стенку.       По торсу парня каплями стекал пот, крупный расслабленный член лежал на бедре. Чжань прикрыл глаза, он испытывал голод, ему хотелось еще.       — Я останусь или поехал? – Спросил Ибо.       А вот это был хороший вопрос. Они не станут трахаться повторно, у Чжаня в конце концов завтра на целый день сидячая работа. Но что в таком случае делать? Лечь спать?       — Успеешь завтра на работу? – Спросил он.       — Конечно, – соврал Ибо.       Чжань всеми силами постарался не улыбнуться. Конечно, он даже не попытается успеть.       — Езжай. Я в душ, – объявил он и осторожно поднялся.

***

      На утро Чжань нашел в своем вичате селфи от Ибо. «Спокойной ночи», написал он и прикрепил фото, снятое чуть сверху в его тачке. Ибо был во вчерашней одежде. Чжань смотрел на него все время пока пил кофе, рассматривая каждую черточку на лице.       Это было его первое фото Ибо. И, наверное, первый раз, когда Чжань мог беззастенчиво рассматривать лицо парня.       Фото не отражало, какие острые у Ибо скулы, но Чжань помнил это. А еще помнил вкус его губ, выглядевших слегка припухшими на фото.       Он написал «доброе утро» по пути на работу. Ибо прочел сразу же, но отвечать не стал.       Он миновал двери университета и направился в свой кабинет, даже не услышав оклика Чжигуана. Гуан зашел в офис через полминуты после него и, хлопнув его по плечу, упрекнул.       — Сяо Чжань идет, ничего не видя и не слыша. Я кричал тебе.       Чжань посмотрел на него ничего не понимающим взглядом, но на всякий случай извинился.       — Я не слышал, диди.       Чжигуан внимательно смотрел на него, не отвечая на извинения. Чжань подошел к своему столу, положил телефон, кинул рюкзак и осторожно сел на кресло, врубая комп.       Чжигуан продолжал стоять на том же месте.       — Значит нужно было просто быть настойчивее? – К чему-то спросил он. Чжань поднял глаза на друга. Тот улыбался странной улыбкой, одними губами. – Просто спросить тебя раза три, чтобы ты сказал «да»?       Прежде, чем Чжань смог придумать достойный ответ, друга осадил Цзыфань.       — Чжигуан.       Чжань перевел взгляд на Фань-ди, тот правда взгляд не вернул, продолжая сверлить глазами Гуана. Так они простояли несколько мгновений. Чжань смотрел то на Чжигуана, то на Цзыфаня, абсолютно не понимая, что происходит. Чжигуан смотрел на него с этой странной улыбкой. Цзыфань напряженно смотрел на Чжигуана.       В конце концов Чжигуан хмыкнул и поспешил на свое место. Больше за весь день он не обронил ни слова.       Чжань в упор не понимал, как Чжигуан все понял и правильно ли он все понял. И определенно не мог понять, почему друга так разозлило, что он провел ночь с Ибо. Разве не он говорил, что даже рад настойчивости парня?       Ближе к обеду, когда Чжаня откровенно стала раздражать тишина в кабинете, он дождался пока Гуан отправится к операторам искать кого-то на сверку четверговых списков, и спросил у Цзыфаня.       — Что с ним сегодня?       Цзыфань посмотрел на него долгим взглядом, потом выдохнул и сказал.       — Забей.       Забить Чжань пытался, но до конца так и не смог. Тишина угнетала, Гуан при любой возможности оставлял кабинет. А в конце вечера и вовсе случилось странное: в офис заглянул Цзячэн и спросил почему-то сразу у Фань-ди, где носит Чжигуана.       — Он у международников, – ответил Фань. Цзячэн исчез.       Чжань напрягся. Чжигуан не говорил, что идет туда, просто ушел. А Фань кабинет не покидал. Значит парни переписывались в личке?       От мыслей его оторвал писк вичата. Ибо писал:       «Лао Ся отправил домой. Я поем и вернусь. Сегодня могу остаться?»       Чжигуан отправил Ибо домой, в то время как нужно было сверять физиков на четверг? Не то, чтобы Чжань поддерживал бесконечные наказания за опоздания, но кто будет сверять?       Чжань отложил телефон и отправился в кабинет к операторам международных заявлений. Чжигуан и Цзячэн вдвоем выверяли списки на физику. Чжань ощутил острое желание уйти с работы вот прямо сейчас.       «Можешь», ответил он Ибо и вернулся в свой кабинет.       — Скажи Чжигуану, что я его друг и буду рад выслушать его, что бы он ни хотел сказать, – проговорил он Цзыфаню.       — Скажи ему это сам, – отбрил Цзыфань, но его руки потянулись к мобильнику в кармане.       — Обязательно. Как только он вернется.       Чжигуан не вернулся, прислав в восемь сообщение, что базу можно обновлять. Чжань обновил базу, выгрузил списки, отправил их и ушел домой. К концу дня попытки понять, что злит друга, сменились режимом ожидания. Захочет – сам скажет.       Садясь в машину к Ибо, Чжань старался очистить голову. Гуан в последние годы был его лучшим другом. Он расскажет, Чжань уверен. Просто не было ничего удивительного в том, что Чжань переживал за него. За Цзячэна, например, не переживал, за Цзыфаня тоже. Но случись что с Гуан-ди, вечно веселым, язвительным, говорливым – и вот Чжань нагрузился.       Ибо остановился на светофоре и Чжань осторожно заметил, что они встали как раз за автобусом, что ехал к его дому. На зеленый машина тронулась и сразу же свернула направо. Оттуда прямо и уже покажется Бинхэ, что ведет к его дому через три остановки.       — Сегодня ты едешь не по экскурсионному маршруту через весь Пекин? – Тихо спросил он Ибо.       Тот ухмыльнулся и кинул быстрый взгляд на Чжаня.       — Сегодня мне можно подняться, зачем время терять.       Чжань с удивлением для себя рассмеялся. Затем отвернулся к окну.       — Секса сегодня не получится, надо чуть больше времени.       Ибо, казалось, и не сомневался в том, что ответ будет такой.       — Все ок, я отсосу.       Чжань прикрыл глаза.       Как много с человеком может сделать усталость. Каждый миллиметр его тела хотел отдохнуть. Комфорт, который легко дарила эта машина, перекрывал все мысли о том, как странно и непривычно происходящее в ней. Мысли притуплялись, и в глобальном плане становилось все равно. Хочет зайти – пусть заходит. Хочет остаться на ночь – пусть. Лишь бы он мог скорее поесть и лечь в кровать.       Ибо поставил машину на парковку так же лихо, как и в прошлый раз. Подхватил оба рюкзака и пикнул сигналкой. Чжань, вымотанный ночью, днем, работой и странным поведением Чжигуана, прислонился к стенке лифта и, если честно, никакого минета не хотел.       Впрочем, Ибо сделал все как-то легко и быстро. Чжань кончил, хватаясь за подлокотник дивана и глуша задушенный стон, а потом помог Ибо дойти до конца рукой. Ибо подарил ему ровно два глубоких невыносимых поцелуя, прежде, чем Чжань отправился в душ и спать. Когда он проходил мимо кухни, где стоял телевизор, Ибо рубился в приставку.       Утром его разбудили мятные поцелуи. Ибо умудрился отключить его будильник и будил сам. Чжань смастерил кофе, который Ибо, словно энерджайзер какой-то, выпил в два глотка. А после снова присосался к его губам. Чжань расслабился, позволяя себе получать удовольствие и ничего не делать кроме этого.       Когда машина остановилась возле университета, Ибо выходить не стал.       — Ты не собираешься приходить вовремя? – Уже зная ответ, спросил Чжань.       Ибо поднял вверх в ухмылке уголок губ и покачал головой. Чжань вздохнул.       — Зачем просто так злить Чжигуана?       Ибо отвел взгляд, затем усмехнулся и вышел из машины. Он подошел к Чжаню, притянул его к себе и легко коснулся его губ своими, крепко обнимая руками талию.       — Он злится не за мое опоздание, а за то, что ты мне нравишься.       — Ты плохо его знаешь, он ненавидит опоздания.       Ибо лишь ухмыльнулся и поцеловал его снова. Чтобы затем вернуться в машину и поехать куда-то в сторону даунтауна.       Чжигуана не было до обеда, он был на экзамене по истории. Полдня обязанности контроля за менеджерами исполнял Чжань. Ян Чаоюэ приехала в начале десятого, запыхавшаяся, круглыми глазами смотрящая на Чжаня и не верящая, что сегодня наконец-то не останется до ночи на работе в наказание за непунктуальность.       Гуан вернулся ровно в час. В час пятнадцать на работу пришел Ибо. Гуан хмыкнул, но говорить ничего не стал, велев приступать к работе. Чжигуан за полдня уже вымотался слишком сильно, а впереди еще была сверка следующих экзаменов, не говоря уже о куче проблемных случаев, которые скопились за часы его отсутствия.       Чжань вспомнил свои вчерашние мысли по поводу усталости. Видимо, Гуан тоже был человеком, потому что сегодня вечером, они с Фу Цзин и Ван Ибо спокойно сидели вчетвером сверяли списки. Гуан никак не прокомментировал то, что Чжань промолчал по поводу опоздания Чаоюэ, поэтому Чаоюэ в шесть отправилась домой. Помогать остались те, кто захотел: сяо Фу и Ибо.       В половине девятого Ибо, уже подкинувший Фу Цзин до общежитий, вернулся, чтобы забрать Чжаня. По дороге спросив, можно ли заказать доставку еды на его адрес или заедем куда-нибудь. Чжань сказал заказывать. Пока они ждали доставку, Чжань сходил в душ и позволил Ибо наиграться с собой, своим членом и своей дырочкой пальцами. Они поели, Чжань отправился в кровать, а Ибо – в овервотч.       За четверг и пятницу Чжань сам для себя отметил, что отношения с Ибо, если их можно было так назвать, абсолютно не заставляли его выходить из зоны комфорта. Ибо хорошо считывал эмоции, он был вовсе не молчаливым, как показалось Чжаню сначала, просто не лез с разговорами, когда видел, что человеку это не нужно. Когда же было можно, Ибо с охотой говорил.       В четверг Чжань, например, от Ибо впервые узнал очень много о Чаоюэ. Оказалось, что девушка отлично поет, а опаздывает на практику она, потому что после работы в универе идет работать в ресторан с живой музыкой. В компьютерных программах и вообще во всей компьютерной работе Чаоюэ понимала до мизерного мало. На эту практику ее запихнула кафедра, не принявшая документы от девушки на другое место. Что-то не так было с печатями, переделывать не разрешили, отправили сюда.       Фу Цзин вовсе не была лучшей подругой Чаоюэ, просто была слишком доброй, чтобы оставить человека в беде. Цзин-Цзин была подружкой Мэн Мэйци, от которой Ибо и узнал о Сяо Чжане практически все.       Ван Ибо работал в приемном офисе, потому что ему дали эту возможность, как самому активному на курсе. На экономе были такие порядки. Ибо сказал Чжаню, что ему реально очень нравится тут, он бы остался еще и на следующий год.       Он действительно был молод, но разницу в возрасте Чжань перестал ощущать сразу же, как они переспали. Сознание и организм подстраивались под ритм тела Ибо, ментальная пропасть исчезала.       Чжань ощущал себя спокойно и хорошо. Его каждый день ждали под универом, чтобы отвезти домой. Ибо следил, чтобы дома была еда, чтобы Чжань из нее что-то готовил, так было в четверг. Или заказывал готовую, если Чжань уставал, так было в среду и в пятницу.       Чжань ощущал себя желанным. Ибо в буквальном смысле не мог оторваться от его тела, едва только они отходили на сто пятьдесят метров от университета. Он целовал его, ласкал его тело бесконечно и ненасытно, обнимал крепко даже во сне.       В субботу наконец, сошла на нет странная ссора с Чжигуаном.       Надо отдать Гуану должное, он уже со среды больше не убегал из кабинета, был привычно улыбчивым, просто вел себя немного тише, чем обычно.       В субботу же случилась история.       Понемногу отпускающий себя с Ибо Чжань, расслабился и, наконец, признался Ибо, что в восторге от его машины.       Ибо тепло смеялся, когда Чжань говорил комплименты тачке, описывая каждую ее сторону, мягкое скольжение по трассе и скоростные навыки.       — Я чувствую себя старшеклассницей из американского сериала, когда сажусь в нее. – Закончил Чжань.       Ибо ухмыльнулся.       — Во всех американских сериалах есть секс в тачке с самым классным парнем в школе.       Чжань рассмеялся.       — Секс? В спорткаре? – Чжань звучал очень язвительно. – Я бы пошутил, что буду биться головой о крышу, но знаешь, я между тобой и крышей не помещусь даже.       Ибо хмыкнул, а затем завел мотор и порулил в сторону парковки. Чжань так и не смог понять в чем понт парковаться возле универа, а не на парковке, но теперь Ибо рулил именно к ней. Он лихо поставил машину на самый край у бетонной стены, затем нажал что-то под сидением и кресло опустилось, соединяясь с полом. Теперь Ибо полулежал. И между ним и крышей было достаточно места.       Ибо похлопал себя по коленкам, смотря темным взглядом на Чжаня. Чжань, до которого, наконец, дошел замысел Ибо, рассмеялся. А затем отстегнул ремень и одним слитным движением перекинул правую ногу через панель передач и коленки Ибо.       Они целовались минут десять, легонько потираясь друг о друга. Чжань вовсе не собирался реально трахаться в тачке, но он не учел того факта, что поцелуи с человеком, которого ты хочешь, неминуемо ведут к тому, что ты подчиняешься этому желанию.       Поэтому в конце концов Чжань, уже растянутый с ночи, двигался на коленках Ибо, лишь слегка выпуская из себя его член, плавно покачиваясь и обнимая Ибо за шею обеими руками. На улице было восемь утра, белый свет чуть преломлялся сквозь тонированные окна машины, не позволяя увидеть, что было внутри. Тем не менее, машина достаточно красноречиво покачивалась, и это делало член Чжаня таким мокрым.       Ибо же был нежен, попеременно целуя то нос, то щеки, то прикрытые в удовольствии веки. Он и кончил как-то спокойно, в то время как Чжаня оргазм буквально вывернул наизнанку.       Это было тупо, неловко, горячо и непривычно. Они привели себя в порядок, проклиная габариты спорткара, которые мешали причесаться, но не мешали, очевидно, трахаться. В конце концов приняв волевое решение, Чжань все-таки вышел из машины, сразу же натолкнувшись на Чжигуана, который стоял, опираясь на свою Тойоту и выжидательно смотрел на него.       В кабинете уже с самого утра бухтел Цзыфань, поэтому поговорить красный как помидор Чжань и подстебывающий друга Чжигуан отправились к кофемашине.       — У тебя на голове небось теперь синяк, – продолжал Чжигуан, запуская машину на двойной эспрессо.       Чжань, который на самом деле пару раз все-таки задел крышу машины головой, не собирался признаваться в этом другу.       — Это все из-за его тачки, я так и знал, – продолжал друг.       Чжань снова промолчал, задумавшись о том, а не из-за тачки ли это и в самом деле.       — Чжань? – Чжань посмотрел на друга. Кажется, Чжигуан больше не собирался шутить. – Это серьезно?       Чжань смотрел на Гуана, собираясь с силами, чтобы ответить достойно. Гуан спрашивал не просто так, он спрашивал потому, что если будет нужно, он этим же Мустангом переедет Ван Ибо. Если тот хоть немного обидит Чжаня. Чжань сделал бы для друга то же самое.       — Цзэси сказал, делай то, что хочешь. С последствиями будем разбираться потом. – Чжигуан молчал, всматриваясь в его глаза. – Он мне нравится, это все, что сейчас есть в ответ на твой вопрос.       Чжигуан еще немного помолчал, а потом похлопал по плечу, поворачивая в сторону кабинета.       — Сегодня оставлю его дольше, чем тебя, хочу посмотреть, как он выкрутится.       На этом конфликт был исчерпан.       Ибо велел ехать ему домой и предложил такси, Гуан реально оставил его до восьми за опоздание, в то время как основной рабочий день в субботу заканчивался в четыре. Чжань поехал на автобусе, сказав, что давно не ездил на нем, скоро забудет как это. Ибо прислал в ответ грустное селфи на рабочем месте. Это было восьмое селфи, которое Ибо посылал Чжаню, все их Чжань хранил и периодически пересматривал. Особенно те, что из машины. В машине Ибо всегда почему то снимал себя чуть сверху. И именно так он выглядел сверху в этой машине, Чжань убедился, когда сегодня утром седлал его.       Ибо приехал ближе к девяти, Чжань приготовил ужин, прибрался и запустил стирку. А теперь играл в ведьмака на консоли. Ибо притулился на диване рядом, целуя за ухом и не отвлекая от боя.       Когда Чжань отложил джойстик, они целовались.       — Лао Ся сказал, что больше не задержит меня на работе, сколько бы я не опаздывал, – поделился Ибо. Чжань улыбнулся ему в поцелуй. – Сказал, что какой бы ни была любовь, она не стоит того, чтобы я постоянно находился в универе дожидаясь тебя.       Чжань облизал губы и устроился удобнее.       — А потом он перечислял сто двадцать с хером способов провести эти часы с пользой, вместо того, чтобы тратить их на переработку.       Чжань снова засмеялся.       — Он прав, не стоит.       Ибо скривился.       — Ему откуда знать.       — А тебе откуда, – парировал Чжань.       — Мне неоткуда, – согласился Ибо. – Ты моя первая любовь, выборка не репрезентативна.       Чжань снова засмеялся, чувствуя как горят щеки от слов Ибо.       — Так что теперь тебе нужно будет писать мне, когда ты освобождаешься. Где-то за полчаса, чтобы я успел доехать до универа и забрать тебя.       Ибо поцеловал его в висок, устраивая на своей груди удобнее.       — Хорошо?       — Хорошо, – ответил Чжань.