Обрести тебя вновь

Рисуя краской на холсте, Чжань погрузился в свои мысли, и даже не заметил, как очередной раз почёсывая нос кисточкой, оставил на кончике чёрный мазок. Уже целых три месяца он пытается закончить картину, но каждый раз что-то идёт не так. Да, он обещал что не будет скучать, не будет грустить, но как оказалось это невозможно. Дни словно замерли на месте и он уже начал думать, что они никогда не закончатся. Теперь это его жизнь, прошлое не вернуть, как бы сильно он этого ни хотел. Всё что он может сделать, так это дорисовать эту чёртову картину.    Орешек жалостливо мяукнула, потираясь головой о ногу хозяина. — Да, милая, я тоже по нему скучаю, — вырывая своё сознание из безумных фантазий, сказал Чжань. С кончика кисточки скатилась масляная капля, медленно падая на пол, и оставляя уже девяностую кляксу на сером мраморе. И Чжань понимает, что в идеале бы стереть её сразу пока та не засохла, но он отчаянно этого не делает. Так ему легче, так он считает все те дни, что провёл в одиночестве. Девяносто капель, не больше и не меньше, каждая эта клякса, оставленная на полу — это ещё один прожитый день без любимого.    Ровно три месяца назад он в последний раз посмотрел в глаза человеку, которого любил больше жизни, которым дышал, словно тот его кислород. Но дверь закрылась, как и навсегда закрылись глаза любимого человека. Теперь он задыхался, томясь в ожидании когда же настанет и его час.    Мужчина повернулся к окну, всматриваясь в заходящее солнце. На улице было тепло и уютно, зелень красиво блестела в лучах огненного светила. Красиво. Очень красиво, и почему он раньше этого не замечал? Теперь же он прекрасно понимал своего мужа, и его страсть к зелёному цвету. Это действительно великолепно, когда вот так вот всё покрыто зелёным ковром.  Вот только странно это всё. Чжань хорошо помнит, как вчера неслабо мело с самого утра, заметая все дороги к его дому. Помнит, как ему позвонили с работы и срочно попросили приехать. Помнит, как с трудом выбрался из дома и поехал по заснеженной дороге. Как и помнит тот день три месяца назад. Тот роковой день, который забрал у него весь воздух из лёгких, и на осколки раскрошивший его душу. Зима набирала свою силу, и за окном гонимые сильным ветром, пролетали огромные хлопья снега. Помнит, как ждал, закутавшись в тёплый плед, смотря на потрескивающий огонь в камине.  Как приготовил новогодний ужин, и как мечтал, что дверь в дом вот-вот распахнётся и в заснеженной одежде войдёт он. Помнит, как слушал по радио  Jingle Bells, и как песня неожиданно оборвалась, а ведущий радиостанции оповестил о сходе лавины. Он помнит…    Орешек снова мяукнула, и запрыгнув на подставку для картины, опрокинула мольберт. Баночки с красками полетели следом, проливаясь на холст и заливая всё, что Чжань так долго пытался нарисовать. Чёрным пятном растеклась масляная паутина, полностью закрывая собой лицо любимого.    Сердце мужчины гулко стукнуло о грудную клетку, и на миг он забыл, как дышать. Хотя признаться честно, он и не помнил каково это — дышать. Всё для него казалось серым и бессмысленным и только эта картина придавала ему сил. Но что теперь? Все его труды полетели коту под хвост, в буквальном смысле этого слова, и всё из-за его невнимательности. Не имей он привычку оставлять баночки с краской открытыми, этого бы не произошло.    Глаза мужчины наполнились слезами, и медленно встав со стула он опустился на колени перед холстом. Осторожно коснулся чёрного пятна на картине и тихо прошептал: — Прости меня, мой мир. Но я больше так не могу. Я не справляюсь. Мне так одиноко без тебя.    Чжань нервно набрал воздуха в лёгкие, и уткнувшись лицом в ладони, громко зарыдал. Боль и беспомощность съедали его изнутри, но всё что он мог сделать — это только предаваться слезам и унынию. Прозрачные капельки скатывались по щекам и гулко падали на холст, размывая картину только сильнее. Он всё потерял. Потерял надежду, потерял человека, которого любил больше жизни… Он потерял свой рай. И сейчас ему оставалось только падать в пропасть отчаяния и рыдать, склонившись над размытым силуэтом.    Сколько времени он так просидел? Сколько слёз пролил? Он не знал. Да и не хотел знать. Он хотел просто раствориться в этой боли, ведь именно благодаря ей он помнит.    Помнит нежные касания заботливых рук… Помнит невесомые поцелуи на своих губах… Помнит трепетное дыхание, обжигающее кожу… Помнит приятную тяжесть на своём теле… Помнит последнюю ночь, проведённую вдвоём… Он помнит…     И вновь эта приятная тяжесть на плечах. Этот едва уловимый запах сандала. Это дыхание сладко щекочущее кожу на шее. И тот самый невесомый поцелуй.     Чжань судорожно выдохнул, не веря, что эти прикосновения реальны. Он слишком долго мечтал, слишком часто себе представлял трепетное касание любимых и заботливых рук, немного холодных и грубых от мозолей. Наверное он сошёл с ума постоянно грезя о встрече? А может это просто сон?    Чжань с силой зажмурил глаза, пытаясь прогнать это наваждение. Как бы сильно он сейчас не хотел обнять любимого, но от этих видений становилось только больнее. — Прошу, забери эту боль, — всхлипывая произнёс Чжань. — Я так устал. Я не хочу больше быть один. — И не будешь! Я рядом! — раздался слегка хрипловатый голос за спиной Сяо Чжаня. — Ты никогда и не был один. Я всегда был здесь, и ждал тебя.    На один миг дыхание Чжаня остановилось, и резко повернувшись на голос он вновь задышал, понимая что это реально. Перед ним на коленях стоял тот самый человек, которого он желал увидеть больше всего на свете. В том самом белом костюме, в котором в последний раз вышел из дома и не вернулся.    Чжань медленно протянул руку, касаясь щеки возлюбленного. Он видел его и чувствовал, но всё ещё боялся, что это просто сон. — Пусть это всё не реально, но прошу, не уходи больше, — жалобно протянул Сяо Чжань. — Я без тебя не могу.    Мужчина накрыл своей ладонью руку Чжаня, и посмотрев на него нежно и любя, тоже тихо произнёс: — Куда же я уйду без тебя? Ты же моя вселенная, Чжань-Чжань.    В глазах Чжаня промелькнула такая тоска, что не выдержав этого взгляда, Ибо резко притянул мужчину к себе, и заключил в крепкие объятия.    Так они и сидели на полу, испачканном в краске, два призрака, трепетно обнимающих друг друга. Теперь у них была целая вечность впереди. И даже смерть не смогла разлучить их родственные души.