even if the sky is falling down

Новый день встретил своих гостей прохладными объятиями. Что, в принципе, можно назвать весьма радушным приемом после стольких дней изнурительной жары. Свежий воздух успокаивал раскаленные нервы и дарил уже давно забытый, но такой обманчивый покой телу. Редкое щебетание птиц здесь, в лесу, создавало непривычный слуху фоновый шум — слишком громкий для мира, давно погрузившегося в мертвую тишину. Парень хмыкнул себе под нос и невесело усмехнулся, мысленно сделав акцент на слове «мертвую». Но этот шум дарил возможность ненадолго забыться, дарил до мурашек приятное и вместе с тем до дискомфорта в груди болезненное ощущение того, что все в порядке. Словно ничего не изменилось, и они с друзьями просто отправились в очередную вылазку на природу, коих в жизни парня было немало. Вот сейчас они отдохнут несколько дней от городской суеты, скрашивая время долгими разговорами обо всем и ни о чем в компании друг друга, да и просто наслаждаясь тем ощущением умиротворения, которое всегда дарили подобные моменты, а затем отправятся по домам, обратно в город, где снова не увидят друг друга ещё как минимум несколько месяцев. У кого учеба, у кого работа, да и повседневные хлопоты отнимают немало сил и времени. Но это совсем неважно, ведь при первой же возможности они соберутся вновь и тогда— Вот только реальность не уступит свое место так просто каким-то эфемерным мыслям и поспешит напомнить, что никакого дома больше нет, все былые переживания об учебе и работе уже не имеют смысла, а его друзья так и не смогли встретить сегодняшний день. А ещё Люмин. Он не видел свою сестру с тех самых пор, как все это началось. Сколько уже прошло? Несколько месяцев? Полгода? Год? Парень потерял счёт времени. Жива ли она ещё или ее постигла та же участь, что и его друзей? Нет, об этом думать совершенно не хотелось. Он обязательно ее найдет. Итэр в последний раз проводит недавно заточенным ножом вдоль уже заостренного конца палки и замирает на несколько секунд, осматривая результат своих трудов. Как средство самообороны — вариант крайне сомнительный, но применение найти можно. По крайней мере, с одной своей задачей оно справилось хорошо — помогло скоротать время и чем-то занять руки. Отложив импровизированное орудие в сторону и воткнув нож в землю неподалеку, парень поднялся на ноги и отряхнул одежду от остатков древесины. Совсем скоро Йоимия проснется и сменит его в карауле. На самом деле это должно было случиться ещё раньше, но Итэр сомневался, что сможет уснуть, а вот девушке отдых был необходим. Поэтому он решил подождать, пока та встанет сама. В этот самый момент шорох одноместной палатки, каким-то чудом оказавшейся у девушки ещё в их первую встречу, привлек внимание Итэра. Он перевел взгляд в том направлении и безо всякого удивления отметил сперва показавшуюся светловолосую макушку, а затем и всю фигуру, которая сейчас была неестественно молчалива. — Хэй, Йои, — попытался обратить на себя внимание парень, причем вполне успешно. Йоимия сразу повернулась к нему лицом. Вот только вместо привычной мягкости и добродушия на нем читалось какое-то тяжёлое выражение. Что-то было не так. — Все в порядке? Ситуация переменилась в считанные секунды, и от закравшихся в голову догадок по спине пробежал холодок, а внутренности неприятно сжало. Он уже видел подобное раньше. Возможно, Итэр не был самым умным, но и дураком он тоже себя не считал. За относительно долгое по ощущениям пребывание во внешнем мире он успел заметить некоторые закономерности. Все всегда начиналось одинаково.

Агрессия.

— Хэй, подожди! Да стой же ты! — кто-то отчаянно пытался обратить на себя внимание, но Итэр едва ли что-то слышал. В ушах стоял шум, дискомфортом отзывавшийся в голове и перекрывавший собой все остальные звуки, ноги механически передвигались вдоль дороги, а перед глазами все ещё стояла картина недавних событий. И лишь когда плеча коснулась чужая рука, парень вдруг осознал, что он здесь не один, медленно и почти что безразлично переводя взгляд на светловолосую девушку. Йоимия была рада наконец встретить хоть одну живую душу спустя столько времени своего одинокого существования и уже хотела было весьма красноречиво поделиться этой радостью со своим новым знакомым, если его можно было так назвать, вот только те слова застряли в горле, когда ей удалось рассмотреть парня поближе да повнимательнее. Весь бледный и перепачканный в крови, причем очевидно, что свежей, с едва заметно, но все же трясущимися руками и отсутствующим взглядом, словно мыслями сейчас он был далеко не здесь. — Да у тебя ведь шок! — вместо этого весьма бесцеремонно слетело с языка девушки, и она с некой губительной наивностью схватила того за руку, увлекая несопротивляющегося парня за собой в известном лишь ей одном направлении, совсем не заботясь о том, кто он и что с ним случилось. В конце концов, главное сейчас — помочь, а узнать обо всем она сможет и позже. — Пойдем, у меня здесь неподалеку разбит лагерь. Черты её лица исказились, одевая на девушку уже знакомую Итэру маску безумия. От прежней Йоимии в облике стоящего перед ним человека не осталось ничего, разве что одежда, которую им посчастливилось найти совсем недавно на совместной вылазке, да светлые волосы. Парень инстинктивно сделал шаг назад, но безрезультатно, ведь буквально в тот же момент Йоимия стремительно преодолела разделявшие их несколько метров, оказываясь к нему вплотную.

Проявление неестественной физической силы.

С характерным звуком Итэр извлек охотничий нож из глазницы полуразложившегося трупа. Убедившись, что тот теперь мертв окончательно и больше не тянет к нему свои длинные цепкие руки, парень оттолкнул неподвижное тело ногой и краем глаза заметил, что Йоимия рядом проделала все то же самое с другим трупом. Это был последний. Они были уверены, что, разделившись, зачистили всю территорию вокруг небольшого магазина на заправке, а затем уже и внутри, но оказавшиеся в служебной комнате ещё четверо внесли в их планы небольшие коррективы. В любом случае, то, что они видели перед собой сейчас, однозначно оправдывало затраченные усилия. — Ого! Вот это улов сегодня! — несмотря на все случившееся, лицо девушки светилось неподдельным счастьем. Итэр уже и подумать не мог, что когда-либо ещё увидит подобные эмоции в их изменившемся до неузнаваемости и далеко не в лучшую сторону мире. Возможно, в этом что-то и есть — пытаться найти просвет даже в самой непроглядной тьме. Парень кивнул в ответ, не сдерживая лёгкой улыбки. Слишком уж заразительно было ее настроение. А затем они разбрелись по разным углам магазина и начали набивать свои рюкзаки продуктами с полупустых полок. В первую очередь в ход пошли всевозможная еда и с десяток полулитровых бутылок питьевой воды. Йоимия тишину не любила, а потому в какой-то момент принялась вслух зачитывать состав с пачки чипсов, затем и вовсе комментируя едва ли не все, что видела или делала. Итэр пусть и молчал, но отрицать очевидного не мог, а потому признавался сам себе — присутствие девушки рядом помогало. И не только физически, если вспомнить их первую встречу и как она в буквальном смысле спасла ему жизнь. Парень крайне сомневался, что стал бы в таком состоянии бороться, повстречайся ему на пути один или несколько мертвецов. Помогало ее присутствие и морально. Оно дарило некую. надежду. Вот только на что? Он понятия не имел. Но это чувство было настолько приятно и всепоглощающе, что думать о таких деталях не хотелось вовсе. Закончили они достаточно быстро, и оба, мысленно сделав пометку, что сюда ещё можно будет вернуться, сразу же выдвинулись в обратный путь. В лагерь хотелось вернуться до наступления темноты. Где-то на полпути, который то и дело скрашивался очередной забавной историей из жизни Йоимии, Итэр начал подмечать, что девушка все чаще ведет плечом и потирает то пальцами. Очевидно, что духота (которая все не сходила, несмотря на вечер) и оголенные плечи, перетянутые тонкими лямками тяжёлого рюкзака, делали свое дело. Заметив его взгляд, Йоимия лишь отшутилась, мол, давно не доводилось ощущать столь приятную тяжесть. Пусть знакомы они были и не так долго, но некоторые вещи парень понять успел. Предложи он ей помощь напрямую, непременно заупрямится, и тогда уже без шансов. Вместо этого Итэр просит остановиться, а затем аккуратно стягивает рюкзак с плеч девушки, тут же пресекая все возражения весьма резонным «будет очень неудобно, если такая мелочь даст о себе знать в самый неподходящий момент». Йоимия сразу поняла, о каком моменте идёт речь, но сдаваться так просто все равно не собиралась. Они оба были почти одинаковой комплекции, да и в условиях оказались совершенно одинаковых, а потому сбрасывать весь груз на плечи парня для нее было непозволительно, да и непростительно тоже. Но и Итэр отступать не собирался, а потому какое-то время им пришлось потратить на небольшую перепалку. В конце концов, они все же пришли к компромиссу — к себе в рюкзак парень сложил наиболее тяжёлую провизию, а в рюкзак к Йоимии — наиболее объёмную (упаковки с чипсами, салфетки и зачем-то прихваченный набор ниток пусть и занимали больше места, но все же помогли достичь желаемого Итэром результата, а именно облегчить ношу девушки). А затем они двинулись дальше, воздух вновь разрезал приятный голос Йоимии, которая то и дело восклицала посреди очередной истории лишь потому, что вспоминала ещё одну, более интересную, к которой и спешила перейти, превращая свой монолог в поток порой бессвязной и хаотичной речи. Но Итэр был и не против. Слушать ее в любом случае интересно. Да и ему так легче. Йоимия без видимых усилий сбивает парня с ног и валит спиной на землю, а затем и сама нависает сверху, сжимая шею пальцами. Тот перехватывает запястья и пытается отстранить девушку от себя, но хватка напоминает стальную, голова начинает неприятно пульсировать, а любые слова, которые так и норовят слететь с языка, по итогу превращаются в неразборчивый хрип. А затем он и вовсе видит то, что в один миг лишает всякой надежды на благополучный исход.

Помутнение глаз.

Ночь не успела вступить в законные права, уступая ещё на какое-то время свое место постепенно сгущающимся сумеркам. Единственным источником света на густо окружённой деревьями местности служил догорающий костер, вокруг которого, друг напротив друга, сидели парень и девушка. Йоимия доедала остатки свежепойманного и свежеприготовленного кролика, порция Итэра лежала рядом нетронутой. — Прошло уже несколько дней. Может, расскажешь, что случилось? — Йоимия взглянула на парня, в глазах ее мерцали отблески огня. Хотелось бы сказать, что волна воспоминаний накатила на парня лишь после вопроса — так было бы милосерднее, — но в реальности дела обстояли немного иначе. Воспоминания никуда и не уходили — картина произошедшего все эти несколько дней стояла перед мысленным взором, по ночам и вовсе обрастая поразительной реалистичностью в удушающих объятьях кошмаров. Итэр повел плечами, и становилось вполне очевидно — говорить об этом он не хочет. В любой другой ситуации вопрос, да и поведение Йоимии в целом можно было бы назвать весьма бестактным, но сейчас это едва ли было уместно, и парень прекрасно осознавал простую истину — она доверилась незнакомому человеку и привела в свой «дом», а потому теперь был его черед отплатить хоть каплей доверия и показать, что опасности ждать от него не стоит. — Мой друг, он… погиб, — простой по форме, но далеко не по содержанию ответ слетел с губ Итэра, и он перевел взгляд на слабые языки пламени, словно бы ища спасение в их завораживающем взор предсмертном танце. Йоимия не выглядела удивлённой, и даже напротив — будто бы ожидала подобного ответа, а потому почти сразу перешла к более интересующей её части. — Его съели или ты— Закончить свой вопрос ей было не суждено — Итэр знал, что сейчас последует, а потому поспешил ответить прежде, чем пустые, но тяжёлые слова успели бы оставить свой след где-то помимо одного из потаённых углов сознания девушки. — Я не убивал его. И в этот момент внутри что-то надломилось. Словно стена, которую все это время возводил Итэр в попытке отгородиться от внешнего мира и нести свою тяжёлую ношу в одиночестве, пошла стремительными трещинами. Он рассказал Йоимии обо всем. О том, как их окружили мертвецы, о том, как его друг, утратив всякую надежду на спасение, перехватил покрепче нож и вместо того, чтобы обратить его против очередного трупа, с той же уверенностью направил на себя. А затем была кровь. Много крови и глухие хрипы. Итэр смутно помнил, как ему удалось выбраться — скорее всего, мертвецы отвлеклись на его друга, а он просто сбежал, уже не в силах как-то помочь. В очередной раз воцаряется тишина, разве что с единственным отличием — теперь она не давит. Скорее, даёт возможность перевести дух. Давление, что испытывал парень все это время, заметно ослабевает, а на смену ему приходит всепоглощающая усталость. Йоимия все это время наблюдает за ним и может примерно представить, что он сейчас чувствует, а потому первая нарушает тишину: — Возможно, тебе стоит взглянуть на ситуацию под другим углом. — Под другим углом? — Да. Твоему другу больше не придется участвовать во всем этом безумии. Итэр не совсем понимает, что та имеет в виду, а лёгкость, с которой девушка произносит эти слова, и вовсе вгоняет его в ступор. Как можно говорить о безумии происходящего и при этом так спокойно к этому относиться? — Ты говоришь об этом, как о чем-то хорошем, но почему тогда сама продолжаешь цепляться за это «безумие»? — Я цепляюсь не за него, а за то, что идёт с ним о бок. Это жизнь, Итэр. Разве не в этом смысл человеческого существования? Пройти свой собственный путь, каким бы трудным он ни был, и наделить свою жизнь как можно большим смыслом. Чей-то путь заканчивается раньше, чей-то позже, но забвение в любом случае неизбежно. Да, препятствия на пути теперь другие, но суть-то осталась прежней. Йоимия замолкает, словно бы давая парню время переварить сказанное, а спустя некоторое время продолжает: — Твой друг сделал свой выбор. Тебе стоит принять это и двигаться дальше. Не жалей мёртвых, их путь уже окончен. Лучше позаботься о живых, кому ещё предстоит встретить немалое на своем. С ходу разделить чужую точку зрения трудно, а перенять — так и вовсе невозможно. Итэру ещё никогда прежде не доводилось размышлять о сложившейся ситуации с такой позиции. Жизнь всегда воспринималась чем-то само собой разумеющимся, а смерть казалась чем-то далёким и нереальным. До недавних пор, по крайней мере. Но слова девушки оставили свой отпечаток в сознании, столкнув их восприятие реальности лицом к лицу, и Итэр проведет ещё не одну бессонную ночь в мучительных размышлениях об этом. А сейчас от его взгляда не ускользает то, как Йоимия на протяжении всего их разговора пальцами теребит наверняка самодельный браслет из ниток у себя на запястье, и парень решает, что тоже не лишен права задавать вопросы. — Это подарок? Йоимия не сразу понимает, о чем речь, а затем прослеживает его взгляд и как-то по-особому тепло улыбается. — Можно и так сказать, — воспоминания накрывают волной, и девушка не может отказать себе в удовольствии разделить их с кем-то ещё, тем самым переживая светлые моменты прошлого вновь. — Подростком я была очень любопытным, и мне постоянно хотелось пробовать что-то новое. Уже и не перечесть всех хобби, которые у меня были. Рисование, лепка, фотография. Даже до браслетов дошло, как видишь, — на этих словах девушка приподнимает руку и уже осознанно демонстрирует потрёпанное временем и обстоятельствами сплетение черных и оранжевых линий на запястье. — Это был мой первый. Тогда я не особо придавала значение цветам, просто взяла первые попавшиеся. А когда подарила браслет папе, он сказал, что это его любимые. Хотя мне сейчас кажется, что он сделал это специально, — Йоимия переводит взгляд с браслета обратно на Итэра и уже предугадывает возникший в голове у парня вопрос. — Тебе, наверное, интересно, почему он сейчас у меня. Папа умер, ещё до того, как все это началось. И перед смертью вернул его мне. Он сказал, что оранжевый цвет символизирует жизненный путь человека, а черный — его окончание. И они так же тесно переплетены, как и нити в браслете. Никогда не знаешь, в какой момент все закончится, а потому всегда нужно двигаться вперёд. Он хотел, чтобы я никогда об этом не забывала. Пазл в голове Итэра начал постепенно складываться в единую, более четкую, картину, раскрывающую личность сидящей перед ним девушки. Теперь становилось понятно, откуда у нее такое отношение к людям, к нынешней ситуации и жизни в целом. Лишний раз парень убедился в том, что близкие люди способны творить с нами поистине невероятные вещи. Близкие люди. Люмин. Будто избавившись от наваждения и вспомнив нечто важное, парень подорвался с места, и, словно по инерции, Йоимия вскочила на ноги вслед за ним. — Что случилось? — Моя сестра. Я должен ее найти. — Подожди, успокойся. Йоимия подходит к парню и для надёжности цепляется за его предплечье, дабы предотвратить любые попытки сорваться с места и убежать в неизвестном направлении. — Ты не говорил, что она была тогда с тобой. — Её и не было. Мы не виделись с тех пор, как все это началось. — Тогда тем более. Я никуда не пущу тебя в таком состоянии. Ты ведь даже понятия не имеешь, в каком направлении двигаться, да? Ты должен понимать, что прошло уже много времени и что шансы найти её, если она все ещё жива, едва ли больше нуля. — Но... — Давай так. Сперва ты придёшь в себя, а затем я помогу тебе с поисками. Начать можем с окрестностей. Идёт? Глаза Йоимии, в которых больше не отражались языки пламени, горели сейчас по-своему — в них читалась непоколебимая решимость и немое обещание. Спорить со здравым смыслом было бесполезно. — Идёт. Один глаз полностью помутнел и напоминал сейчас по цвету пасмурное осеннее небо; второй, пусть и сохранивший пока свой первоначальный вид, не выражал ничего, кроме той же пустоты. Лицо было перекошено яростью. Итэр потянулся рукой к месту, где недавно оставил свой нож, однако это действие не прошло незамеченным. Йоимия перехватила его первой, тут же направляя острие куда-то меж ключиц парня. Единственное, что мешало соприкоснуться беспощадному холодному металлу с разгоряченной от борьбы кожей — хватка Итэра на запястьях девушки. Стоит ослабить ту лишь на мгновение, и можно будет попрощаться с собственной жизнью. Сейчас они едва ли были на равных, однако Итэр все равно попытался отвести от себя нож, из последних сил выворачивая руки девушки и меняя траекторию того. В какой-то момент взгляд Йоимии прояснился, на смену ярости пришло осознание происходящего. Вот только заметил это Итэр слишком поздно. Стоило давлению на нож со стороны девушки ослабнуть, и хватило лишь малых усилий, чтобы тот с характерным звуком пронзил её тело меж ребер, а лезвие, вывернутое под наклоном, без какого-либо труда скользнуло дальше, вспарывая нежную девичью кожу до самого живота. Ситуация переменилась настолько резко, что парень даже не успел осознать, что произошло. Но уже в следующий момент он ощутил липкую тяжесть чужих органов на собственном животе, а девушка, что буквально несколько секунд назад нависала сверху, рухнула на землю рядом. Итэр тут же инстинктивно отполз назад, словно Йоимия все ещё представляла опасность, а затем уже с большей осознанностью вскочил на ноги, судорожно пытаясь избавиться от кровавого месива на своей одежде. Рвотных позывов сдержать не удалось, и во рту почувствовался горький привкус желчи. Со стороны девушки послышались захлебывающиеся звуки, что означало одно — она все ещё жива. И сейчас она в агонии. Итэру потребовалось все его самообладание, на какое он и не думал, что способен, чтобы подойти обратно и опуститься рядом с ней на колени. Он должен помочь ей, как она помогла ему. Он должен прекратить ее мучения. Он должен. Должен. Нарочно избегая взглядом ее тела и вместо этого фокусируясь на искаженных болью чертах лица, Итэр вслепую, на ощупь, отыскивает на земле упавший туда вместе с девушкой нож и приставляет окровавленное лезвие к ее виску. Мешкает несколько мгновений, однако осознает, насколько это сейчас эгоистично по отношению к Йоимии, и отодвигает свои чувства подальше, вместо этого замахиваясь и с глухим хрустом в очередной раз вонзая нож в ее тело. Звуки стихают, глаза закатываются, а тело больше не содрогается в предсмертных конвульсиях. С видимыми усилиями, однако зачем-то стараясь аккуратно, словно девушка все ещё может чувствовать, Итэр извлекает нож и откладывает в сторону. С той же аккуратностью опускает ей веки пальцами. А затем поднимается на ноги и стягивает с себя окровавленную рубашку, укрывая ею тело девушки, словно мирно уснувшую в гостях подругу — одеялом. В этот раз его действия не механические, в этот раз он осознает все, что делает. Просто не до конца верит в реальность происходящего. Прохладный ветер обдувает все тело, но на этот раз не приносит желанного покоя. Итэр отходит подальше и опускается на землю у ближайшего дерева, прикрывая глаза. В теле — снова усталость, а в голове — странное смирение. Стоит ли все ещё удивляться смерти в мире, где она из редкой гостьи превратилась в постоянную спутницу?