cottage full of love

Домик Феликса, располагавшийся на берегу озера, был самым любимым местом Чонина на всей земле. И хотя он противоречил его собственной эстетике, это была движущая сила спокойствия и безмятежности в его жизни. Феликс потратил два года на нанесение последних штрихов в дизайне унаследованного им семейного дома. Он располагался рядом с уединённым озером, полностью окутанный тенями ясеня и вяза. Благодаря ним на поверхности воды отражались красивейшие изумрудные оттенки — в сочетании с синим отражением неба они создавали идеальную летнюю картину. Чонин любил дышать свежим лесным воздухом, позволяя пыльце цветочного сада щекотать его ноздри на ранней утренней прогулке. Он выглядел не на своём месте в этой маленькой сказочной стране, созданной Феликсом, — тёмная фигура в чёрной одежде и серебряных украшениях перемещалась среди всего светлого. Чонин годами чувствовал себя изгоем, но с Феликсом… господи, Феликс. Его парень каким-то образом каждый божий день находил способ выразить свою глубочайшую любовь и восхищение тем, как Чонин беззастенчиво оставался самим собой спустя столько лет вместе. Когда Чонин вернулся к дому, пахнущему свежим лесным воздухом, он с довольным выражением лица заглянул на кухню. На кухонном столе стояли две дымящиеся чашки чая. Антикварный чайный сервиз, в котором Феликс подал чай, был одной из любимых вещей Чонина, — на прекрасном фарфоре были изображены золотые и сапфировые цветы, а также маленькие феи, танцевавшие возле ручки и носика чайника. Чонин огляделся, чтобы найти какие-либо следы Феликса, указывавшие на то, куда именно он направился. У того была привычка отвлекаться, а после обнаруживать, что он поправляет цветочные композиции, расположенные по всему дому. Когда Чонин нашёл Феликса, тот рылся в своём шкафу для безделушек — его руки так быстро двигались, что для невооружённого глаза казались размытыми. — Что делаешь, соня? — Позвал его Чонин. — Соня? Это ты часто уходишь на прогулки на рассвете, хотя должен спать, — сказал Феликс с усмешкой. Он был прав. Но Чонин любил подобную рутину и не мог устоять перед лесом и ранней утренней птичьей трелью, которая заполняла его уши и опускала на мягкую землю под толстой подошвой его ботинок. — Когда я заваривал чай, я подумал, что давненько не видел мой большой розовый кварц… не знаешь, где он? Чонин вздохнул, не в силах сдержать улыбку, прежде чем подойти к Феликсу поближе. — Светло-розовый, да? Феликс кивнул, всё ещё роясь в своём шкафу, забитом кристаллами, маятниками и огромным количеством карт таро. Чонину нравилось это в Феликсе. Бесчисленное множество вечеров они проводили, расстелив покрывало на поляне в лесу и тратя часы на совместное чтение карт под закатом и звёздами. Быть с Феликсом просто волшебно. — Проверял под своей кроватью? Феликс выдохнул со смешком и игриво толкнул Чонина в плечо, наконец подойдя к нему. Он выглядел словно лесной эльф в своей мягкой зелёной майке с парой свободных коричневых штанов и с осветлёнными белыми локонами, пушащимися после сна. Он мягко сжал запястье Чонина и приподнял бровь, веснушки на коже сдвинулись, когда он задумчиво нахмурился. — Невероятно, как он мог там… — Начал он, подходя к матрасу, не подозревая, что Чонин подкрадывался к нему всё ближе и ближе. Рука Феликса исчезла под матрасом, и он воскликнул от удивления, достав искомый камень. Он раскрыл рот, развернувшись и увидев, что Чонин стоит прямо перед ним. Тот обхватил его за талию и утянул за собой на покрывало, сразу нависнув над ним. — Когда ты это сделал? — Вздохнул Феликс, его глаза светились от любопытства. — Кто тебе сказал, что это был я? — Поддразнил его Чонин, серебрянные цепочки свисали с его шеи и болтались возле губ его парня. Феликс усмехнулся под ним, а его ноздри раздулись, когда он слегка приподнялся и зажал цепи между своими губами, чтобы подтянуть Чонина ближе к себе. — Ага-ага, — пробормотал Феликс с цепями во рту, наконец выпустив их, когда нос возлюбленного коснулся его собственного. Чонин успел лишь моргнуть, когда парень приблизился к его лицу, медленно, но верно приподнимая подбородок вверх и касаясь своими мягкими губами чужих. Чонин закрыл глаза и наклонился чуть ниже, позволив Феликсу углубить поцелуй. Он не мог прожить и пару часов без губ своего возлюбленного на своих. Любовь и забота, которую несли эти поцелуи… отличались от всего, что когда-либо испытывал Чонин. Он провёл годы в собственном небольшом мире, ставя в приоритет кровать и ноутбук, пока в один роковой день не встретил Феликса в продуктовом магазине. Медленно, но верно, Феликс помог Чонину выбраться из ямы отчаяния и его панциря, помогая ему расцвести в прекрасный цветок. Несмотря на то, что сам Чонин не мог в это поверить, он каждый день видел гордость в глазах Феликса, и этого было более чем достаточно, чтобы поверить в собственный прогресс. — Очевидно, ты там, где и должен быть, — прошептал Чонин, оставляя поцелуи на линии челюсти Феликса, пока они всё глубже и глубже проваливались в матрас. Феликс тихонько хихикнул в его губы, перевернув Чонина и сев на его бёдра, обхватив их своими собственными. Он был осторожен, чтобы не наткнуться на пряжку ремня Чонина, края которой были острыми и могли легко порвать его штаны, или хуже — порезать кожу. — Да, я думаю, это так, — шёпотом ответил Феликс, наклонившись ниже и расположив руки на плечах Чонина, сразу начав массировать его мышцы. Он поднял правую руку и провёл указательным пальцем по щеке Чонина, зная, что тому было щекотно от прикосновений к коже возле висков. Его возлюбленному явно нравились эти прикосновения, он пытался заглушить свой смех от щекотки. Феликс наклонился и оставил дорожку из нежных поцелуев на покрасневшей коже его подбородка. — Чай остынет, — пробормотал он, опаляя дыханием кожу Чонина. Казалось, ему было всё равно на это. Чонин знал, что его возлюбленному больше хотелось быть здесь, в его объятиях. Да и ему самому тоже, если честно. Но им нужно было сделать хоть что-нибудь за день, чтобы считаться продуктивными. Чонин отстранился от пытавшегося поцеловать его ещё раз Феликса, но в итоге сам соединил их губы в последний раз. Он целовал Феликса, аккуратно проводя языком неряшливую линию на его нижней губе, прежде чем поцеловать настойчивее. Когда они отстранились друг от друга, слегка лишённые кислорода, Феликс первый встал с кровати. Он протянул руку Чонину, чтобы помочь и тому подняться с постели, в которой они чуть ли не утонули в комфорте. — Хочешь испечём что-нибудь? Я нашёл замечательный рецепт маффинов. — Сказал Феликс, когда они шли по тёмному коридору на кухню. — Умоляю, — протянул Чонин. У него почти потекли слюни от упоминания выпечки. Сладости Феликса всегда были самыми лучшими. Чонин провёл рукой по засушенным цветам, развешанным на стенах, и улыбнулся самому себе. Рядом с декором дома Феликса располагались и элементы декора Чонина — чёрные рамки с абстрактными рисунками и несколько плакатов с сериалами. Феликс даже согласился убрать свою дражайшую антикварную люстру из коридора и повесить вместо неё роскошную чёрную с бархатом, которую Чонин откопал на гаражной распродаже несколько лет назад. Он никогда не думал, что когда-нибудь сможет её повесить, не говоря уже о том, почему владельцы решили избавиться от вещи в таком хорошем состоянии. Это было отличным добавлением к декору коридора, небольшим напоминанием Феликсу о том, что, когда Чонина не было рядом, тот всё равно так или иначе оставался здесь. — Может включим аниме, которое мы начали? Может быть, успеем закончить его, если сделаем несколько партий маффинов. Идеальный день с идеальным возлюбленным. Каждый день с Феликсом был идеальным, даже если у них и были свои взлёты и падения, как у других. — Я так люблю наш домик, полный любви, — вздохнул Чонин, оглядывая гостиную, забитую с пола до потолка маленькими антикварными штучками и рандомным декором, который они собирали. Феликс настроил телевизор так, чтобы они смогли смотреть его с кухни. Тишина была оглушающей, пока Феликс не нажал на воспроизведение и не направился к нему. — Наш? Теперь уже наш, а? — Дразнил Феликс Чонина, обхватив его талию руками. Он рассмеялся и оторвал взгляд от телевизора. — Он всегда был наш, разве нет? — Ответил Чонин, прикусив губу и почувствовав, будто небольшой ком начал расти в его горле. Феликс тут же начал поглаживать его по спине, и печаль начала медленно ускользать туда, откуда пришла. — Конечно, — прошептал Феликс и поцеловал Чонина в раковину уха, затем повернувшись к нему лицом. Чонин убрал волосы с лица Феликса и улыбнулся той самой сокрушительной улыбкой, которая заставляла его много раз задумываться о том, как этот человек вообще его полюбил. — Что моё — то твоё, а вместе — наше. Никогда об этом не забывай, — улыбнулся Феликс. Чонин обнял его, и они прижались друг к другу ещё сильнее. Феликс поддел носом воротник футболки из мерча какой-то группы и ощутил аромат леса, который, казалось, покрывал Чонина каждый раз после прогулок по нему. Хобби и привычки Феликса отразились и на его парне, он даже не заметил, как Чонин положил маленький розовый кварц в задний карман во время их объятия. Феликс покачал головой, и Чонин почувствовал, как тот улыбается. Когда они отстраняются друг от друга, Чонин целует Феликса в, казалось, сотый раз за день, прежде чем потащить его за собой в сторону кухни. — Может начнём готовить, любовь моя? Феликс вспыхивает, его щёки тут же обретают светло-розовый оттенок, когда он отвечает: — Я думал, ты никогда не спросишь.