Здравствуй, папочка!

Айварс Фергус Певерелл, в новом рождении названный Гарри Джеймсом Поттером, не был особенно злым или мстительным существом. Он, как и все Певереллы, конечно, был сам себе на уме и никому не позволял валять имя своего рода в грязи, не сносил оскорблений и мог поставить на колени всю Британию, если бы оторвался от своих экспериментов в могильнике, но злым и мстительным он не был. Вот только, будучи полуторогодовалым младенцем с разумом тысячелетнего некроманта и лежа на пороге дома номер четыре по Тисовой улице в ночь с тридцать первого октября, укутанный лишь в тонкое одеяло и быстро выветривающиеся согревающие чары, он мечтал кроваво отомстить неким бородатым личностям. Да так отомстить, чтобы вся магическая Англия наконец уяснила, нельзя злить Поттеров, те могут оказаться вам не по зубам. Нет, сначала-то все было хорошо! Он родился Поттером, и чтобы не проходить всю эту бытность младенцем, от которой его, честно говоря, уже тошнило, он отделил часть сознания для подложной личности, а сам (сознание/личность, то есть) ушел глубоко во внутренний мир, рассчитывать свои следующие эксперименты. В это время в реальности Гарри Поттер ходил по большому-маленькому в пеленки, хорошо кушал и радовал своих родителей детским непонятным лепетанием. Для Гарри-Айварса стало неожиданностью, когда его вытащило из внутреннего мира силой убивающего заклятия. Он непонимающе смотрел на мир и хлопал глазками, пытаясь понять, какого собственно хера? Поэтому и не успел поставить ментальную защиту от осколка души Темного Лорда. А вот от подавляющего ритуала Дамблдора, тут же материализовавшегося рядом, он успел защититься. Старик правда списал все на материнскую защиту, от чего Гарри-Айварс немного прихуел, но разубеждать не стал. Хочется старику нести бред в массы, пусть несет да не расплескает. А вот за Сириуса, попытавшегося забрать крестника себе, но получившего ментальной дубиной по мозгам, которые и так не сильно-то устойчивые были, и отправленного ловить-убивать Петтигрю, за него он Альбуса не простит. Как и за старого друга матери Снейпа, которого так же по мозгам и домой, вариться в собственной вине и ненависти. Младенец посмотрел на все это, и решил, что сделает все что угодно, но Альбуса что-то там Дамблдора он пеплом развеет над Азкабаном, недаром же его когда-то прозвали Несущим Пепел, но сначала он немного поиграет со стариком. И вот лежа уже в чулане под лестницей, вымытый в холодной воде, но в чистом сухом памперсе, накормленный холодными остатками смеси, которую не доел малыш Дадли, чувствуя спиной из-за тонкого бугристого матрасика дно старой поломанной люльки, Гарри Джеймс Поттер, он же Несущий Пепел, Айварс Фергус Певерелл, любимый младший сын Смерти, и просто старый добрый некро планировал свою большую мстю, чтоб всем и сразу! Но для начала, ему нужно было дожить до десяти, а с Дурслями, это было непростой задачей! Возможно, Гарри, уже привыкший к этому имени и откликающийся на него, тоже не был чужд символизма и драматизма. Только этим можно объяснить тот факт, что он не срыгнул от Дурслей, как только ему исполнилось десять. Нет, он ждал ночи тридцать первого октября! Именно тогда, он сложил в сумку деньги и все ценные вещи Дурслей, вышел из дома, пожелав ему сгореть в синем пламени, вместе с обитателями, и аппарировал в Гринготтс. А то, что дом действительно загорелся, а семья не проснулась, как не проснулся никто, пока не стало поздно кого-то спасать, это не от злобы большой. Просто действительно не стоило вести себя так по-свински с Поттером, они же все не только шиложопые, но и бешеные, чего уж тут таить. В Гринготтсе его встретили разве что не с хлебом и солью. Гоблины уж сильно любили последнего Певерелла. И не только за золото-каменья в подземных хранилищах, но и за привычку сувать им в подарок найденные странные артефакты, которые ему нафиг не сдались. А что? Зеленомордым приятно, а с него не убудет, три-четыре артефакта в год небольшая цена за особое отношение. Сильхват, его новый поверенный, не подвел. Дедсте-касл, родовое поместье Певереллов, было готово принять хозяина в эту же ночь. Артефакты главы рода, тут же были выданы, как и безразмерный кошель. А сам Сильхват на пару с Крюкохватом были направлены заниматься предпринимательством с деньгами Поттеров, а то Джеймс не слабо так проел дыру в завещанном ему богатстве, финансируя Орден Феникса и Дамблдора лично. Гарри было спросил, что это за орден такой? И гоблины ему все-все рассказали, злобно ухмыляясь. Гарри слушая выданную ему информацию, подумал о том, что вот за это, ему действительно нужно заморочиться и вернуть гоблинам какой-нибудь их утерянный-украденный артефакт. Потому что пронырливые зеленомордые (это комплимент, если что) действительно расстарались. Гарри узнал кто, когда, куда и зачем в хронологическом порядке. Посидел, поперебирал в памяти свой план Ужасной Мсти, и решил сделать ход конем, потому что его левому уху так захотелось. - Вот смотри, Сильхват, - на пальцах объяснял он гоблину свою мысль. - Волдеморт пришел один, не считая Петтигрю, тот крыса такая сразу заныкался, это раз. Он моих родителей убил, это два. Кинул в меня аваду, это три. Авада отскочила и развоплотила его, это четыре. Понимаешь? - Нет, - покачал головой гоблин, хмурясь. - Ну как же! - фыркнул Гарри расстроено. - Он один приперся, нанес оскорбление роду, признал меня равным, вызвал на дуэль и продул! Теперь понимаешь? - Ааа, - глубокомысленно произнес Сильхват. - Позвать поверенного Тома Марволо Реддла? - Зови! - кивнул Поттер, закусывая молоко эклером. Дело-то так и обстояло. Волдеморт вызвал Гарри на дуэль и продул. И если бы он умер окончательно, все бы было понятно. Поттера бы признали наследником его магии и богатства (которого почти не было) и все, делов-то на полчаса у гоблинов. Но Темный Лорд легких путей не ищет. Он крестражей наклепал, а значит окончательно мертвым не признан. - И что вы будете делать, ваша Смертоносность? - спрашивает Златовар, скаля клыки в его сторону. - Если я признан магией его наследником, а я признан, - улыбается Гарри. - То он признан магией моим отцом, так? Гоблины кивают улыбаясь, они уже знают, что глупому Темному Лорду придется не сладко. - Ну так пусть встает и берет на себя ответственность, папаша недоделанный! - фыркает Поттер, уже мысленно рассчитывая ритуал воскрешения. - Дайте-ка мне пергамент, будет у меня к гоблинам заказ на ингредиенты. - Кстати говоря, - тихо шепчет Златовар, наклоняясь к нему. - Мистер Реддл, передал некой Беллатрикс Лестрейндж на хранение некую чашу, которая крайне странно фонит некроэнергией. Гоблины были бы вам так благодарны, если бы вы посмотрели на этот артефакт, а то вдруг он проклят? Гарри делает стойку и скалится гоблину в ответ. - - Конечно, уважаемый Златовар, мы же не можем допустить, чтобы Гринготтс наводнили зомби или инферналы, не так ли? Это было бы так неловко! Они смеются вчетвером, прежде чем продолжить свой разговор. К рассвету Гарри покидает банк с перемещенным в простой медальон осколком души Темного Лорда и сумкой с расширенным пространством, где лежит все необходимое для воскрешения Тома Реддла, включая кровь Салазара Слизерина, сперму Марволо Гонта, несколько очень редких зелий и минералов, а также труп неизвестного. Вот что не сделаешь, ради воскрешения Великого и Ужасного, даже грабанешь маггловский морг. * В то время как Гарри Поттер сидел у гоблинов и жрал эклеры, некий Грелль Сатклифф, в замужестве Певерелл, ворча крался по ночному Хогвартсу в сторону директорской башни. Этой ночью во сне к нему зашла Вечная Невеста с некой просьбой. Не поймите Грелля неправильно, он свое непосредственное начальство жутко не любил, поэтому всячески саботировал приказы и работу Общества Душ, но вот к Серой Госпоже у него, как и любого Певерелла было особое отношение. И то, что Госпожа помогла ему после его собственной смерти сохранить память и найти, ушедшего раньше, супруга, тоже сыграло огромную роль. Так что Сатклифф, как миленький подскочил с супружеского ложа, чмокнув мужа в лобик на прощание, и отбыл в Хогвартс. В кабинете директора, среди прочего хлама, признанного отвлекать внимание, Грелль нашел артефакт, похожий на обычные часы, стрелки которых, обозначенные как ГП, сейчас показывали на отметку Гринготтс. Он повертел его в руках немного рассеяно, а потом чуть-чуть помагичил над артефактом, так что он теперь всегда показывал на "в безопасности", и вернул на место. А еще, из чистой любви к искусству и семье мужа, Грелль заколдовал вазочку с лимонными дольками, отчего все конфеты, положенные в нее, будут иметь вкус чеснока. Довольный Сатклифф показал язык забившемуся в угол фениксу, больше похожему на ощипанную курицу, чем гордую мифическую птицу, и отбыл восвояси, в теплую постельку к любимому Гробовщику (или Фергусу Асбйорну Певереллу при жизни). * Как только он попадает в Дедсте-касл, то первым делом Гарри, почесав домовиков за ушами, идет спать. Потому что молодой растущий организм! А потом, после здорового шестнадцатичасового сна, он ест и посещает ванную комнату, просто потому что ему не горит, а физиология требует свое. И вот после столь великих дел, он вступает в святая святых рода Певерелл в могильник или лабораторию, как вам угодно! Дальше все не очень просто, но задорно и интересно. Гарри первым делом проводит ритуал, который сливает два крестража, тот что застрял в его шраме и второй из чаши Хельги, в одно целое, и умещает получившийся кусок в хрустальное сердце. А потом с этим сердцем, он проводит ритуал, который притягивает к нему вышедший погулять дух Волдеморта. [Тот самый, что гулял по заколдованному албанскому лесу и пугал грибников по осени.] И пока дух сливался с тем куском души в хрустальном сердце (нихрена себе конструктор "собери своего Темного Лорда"), он быстренько проводил ритуалы изменяющие ДНК на украденном трупаке. Ритуалы с мертвой плотью работали быстро, это же вам не живые, которых нужно оставить в добром здравии и такими же живыми, как они были. Тут можно и напролом идти, ломая все системы нахрен и перестраивая. И вот на огромном черном алтаре из чистейшего оникса, лежит прекрасный новый сосуд для Волдеморта. От Слизеринов телу достались острые и породистые черты лица и черная масть, Гонты добавили тонкокостность, а Поттеры, кровь которых Гарри использовал, чтоб уж наверняка Лорд от него не отвертелся, буйную кудрявую шевелюру. Все что осталось Гарри, соединить мертвое тело и дух, подправить разорванную в лоскуты неправильными ритуалами ауру, и все это соединить. Работы на пару часов, всего-то. ["А крестражи?" - спросите вы. Так пусть лежат, где лежали. Филактерии, даже сделанные таким варварским способом, прекрасно работают. А душа, штука непостоянная и склонная к преображению, так что она регенерирует со временем или превратиться во что-то новое, тут уж как повезет.] И с последним ритуальным завыванием, Гарри опускает хрустальное сердце на грудь тела, и оно проваливается в грудную клетку. Настает напряженная тишина. Мгновение, второе, полминуты, и тело выгибается делая свой первый, самый болезненный вздох. - Добро пожаловать в мир живых, папочка! - радостно улыбается Поттер, наблюдая, как закатываются алые глаза, и Волдеморт теряет новообретенное сознание под перегрузкой органов чувств. Гарри хмыкает, и зовет домовиков, чтобы те устроили регента Поттер как полагается. (Нет, Зося, не в пыточной! Положь папу обратно!) Следующее утро приносит с собой не только солнечный свет и пение птиц, но и матюги на серпентарго, жужжание брошенных заклятий и проклятий и бодрый голос Гарри, который клялся и божился (интересно кем), что он у папы единственный к тому же некро из Певереллов, его нельзя убить. Да и сам папа убиться не сможет, потому что Гарри... ну вы знаете. Лорд успокоился лишь через три часа буйства. Гарри восхитился, папуля оказался силен. Мало кого в подобной ситуации, только-только после воскрешения, с не до конца восстановленным магическим током в теле, может так изгаляться. Гарри даже обещает себе проверить, а то вдруг его новый папа действительно Лорд Тьмы, вот смешно-то выйдет. В общем, Волдеморт успокоился. Его тут же усадили в кресло и выдали чашку кофе с коньяком (ну не было в поместье успокоительного, не обновили еще запасы). Лорд сел, не аристократично сербнул кофе и задал один из главных вопросов Вселенной: - Ну и что теперь? Гарри мило улыбнулся, Лорд поднял на него бровь. Гарри улыбнулся во все тридцать два клыка и ответил таки на вопрос. - А дальше, папуля, все просто! Ты восстанавливаешь свой орден и хапаешь себе всю власть Англии. Потом свергаешь старого козла, его судят, а потом мы развеем его пепел над Азкабаном! - Как у тебя все просто, - хмурится Волдеморт, а Гарри снова мило улыбается. Ему, честно говоря все равно, как Великий и ужасный Темный Лорд Судеб Волдеморт это сделает, ему важен результат - смерть старого маразматика, здоровая аристократия и, возможно, нормальное английское магическое общество. Его эта отсталость и зашоренность достала еще пять жизней назад. И если за это время никто ничего не исправил, а только сделал хуже, то его смертейшество герцог Певерелл просто обязан вмешаться. Так что Гарри широко распахивает глаза и спрашивает у своего папули: - Можно мне сделать армию зомби? - Поттер, нет! - с некоторым сомнением говорит Волдеморт, который, в принципе, не был против данной идеи, но как-то не комильфо. - Поттер, ДА! - вскакивает с кресла Гарри, только чтобы оказаться почти полностью закутанным в веревки, как большая веревочная гусеница. - Больше изящества, сын мой, - говорит Темный Лорд ухмыляясь. - Сначала нужно составить план. А с армией зомби, ты всегда успеешь поиграться. Гарри хмыкает, смотря на изящный наклон черноволосой головы и сверкающие алые глаза. Слизерины ведь начали свой род от Певереллов, если он правильно помнил. А это значит, Гарри широко улыбнулся, что у магического мира двойные проблемы. Певереллы, собранные в компанию больше одного, это симпатичные монстры, которые могут сделать много чего интересного и страшного, если захотят. Конкретно эти два Певерелла очень сильно хотели нести тьму и просвещение в массы. И они таки принесут это вам, даже если вы не захотите.