// А во всём виновата зарядка! //

      Утро. Белое солнце, пускающее золотые лучики из своих рук, словно пули пистолета, отправляя их на световые года вперёд, окрашивало небо в разные оттенки жёлтого, алого, лилового и королевского синего. Окна домов, витрины магазинов были облиты цветами неба, покрываясь тончайшей плёнкой полупрозрачной краски. В них отражаются единицы людей, проходящие мимо.       Маша направляется в магазин электроники, чтобы заменить купленную вчера вечером зарядку на новую, потому что удосужилась проверить её только поздней ночью, а она не работает, и высказать всё накипевшее об этом заведении.       — // Говорят они мне, видите ли: «Покупай вот эту, заряжает вмиг, не успеешь и глазом моргнуть!», вот верь консультантам после этого… //       Окраинные места похожи между собой, а на стареньких улочках, в стареньких домах — красота и неповторимость родного города. Здесь забывается суетливость, течение времени и несогласия, а чувствуешь только спокойствие, равновесие, мир и радость в душе. Но только не сейчас. Сейчас ей некогда это ощущать. Сейчас она зла абсолютно на весь мир. А всё из-за этой гребаной зарядки.       Наконец, спустя много-много времени, зеленовласая оказалась практически на месте. Перед её глазами расположился Торговый Центр. Обычный Торговый Центр. Совершенно обычный, на первый взгляд. На самом деле, Торговый Центр — это самая настоящая биосистема. Её пробуждение начинается ещё задолго до того, как снимаются с блокировки главные двери для посетителей. В семь часов утра в него пускается только персонал, а после, постепенно начинает оживать окружение.       — // Ну едрить твою налево, только семь сорок три! // — не сдержавшись, девушка выругнулась высшей степенью своего недовольства. Нервы совсем на пределе, а время, как назло, тянется очень медленно.

* * *

      Долгожданный момент наступил. Восемь часов ноль-ноль минут. Натянув обворожительную улыбку, работники встречают ранних покупателей зазубренной речью, которую уже успели выучить практически все проходящие мимо. Постепенно, в Торговом Центре прибавляется народу, который теперь ходит по модным бутикам и скупает всё, что неправильно лежит. Да и то, что правильно тоже. Начинаются скандалы, крики, оры, которые шатают нервы ещё больше. А Машка держится, потому что все накопленные эмоции обязательно следует выплеснуть на работников.       Вот она, её главная цель: «Эльдорадо». Да, именно там ей приходится часто менять товар на новый, потому что взамен на действительно что-то нужное и довольно хорошего качества предлагают всякую дешёвую гадость. Вообще, интересно рассматривать новинки в этой области. Новые модели различных устройств выходят настолько часто, поэтому, когда бы кто ни зашёл, всегда есть что-то новое и интересное.       Девушку и нужный стеллаж разделяли какие-то пять-шесть метров, когда внезапно погас свет. Бесконечная темнота опустилась на неё, съедая ужасными образами мозг.       — // Да что за день то сегодня такой дибильный?! // — после этих слов, на удивление, свет вернулся в норму. Наверное, кто-то пошутил или случайно нажал на кнопку.       По левую сторону от нужного стенда с зарядными устройствами расположилась милая консультантка. Странно, что это не занудный дяденька, как в прошлый раз со своим: «Вам что-то подсказать?», «Вас что-то заинтересовало?», «Чем я могу быть полезен?».       — Девушка! Извините, пожалуйста, за беспокойство, но буквально вчера вечером купила зарядку, один раз подключила, а она не работает! Что это такое?! Видимо, ваш коллега совсем не разбирается в этом! Мне на вас жалоб… — не успела Мария договорить, как свет снова гаснет и, как гласит бейджик, Алёна мигом обходит девочку, приобнимая и зажимая рот какой-то тряпочкой со спины…

* * *

      Помутнения в глазах. Довольно тёмный коридор. Массивная дверь. Определённая последовательность, которую запомнила девушка. По телу в панике бегают мурашки, а сердце колотится в бешеном ритме. Тихие шаги отдаются эхом. Глаза растерянно бегают по глухим стенам. Страшно заглядывать за поворот, страшно узнавать что вообще её ждет дальше. Надеяться на спасение глупо. А может и не глупо. Но все равно, хочется скрестить пальцы и помолиться. Сделав шаг, а точнее протолкнувшись с помощью розововолосой консультантки, за поворот становится понятно — повезло. На этом отрезке пути нет потерь. Ну, серьезных по крайней мере. И это хорошо. Снова тяжелые шаги и грубые подталкивания вперемешку с нежным и неразборчивым шёпотом на ушко. Маша почувствовала, как превращается в бестелесное существо, готовое расплющиться бесформенной массой на полу.       — // Блять… //       Алёна вместе со своей подчиненной подошли, постучали и открыли дверь. В комнате, обставленной, как обычный офис администрации, находилась девушка, сидевшая в глубоком кожаном кресле. Сидя полубоком к двери, уткнувшись в компьютер, она совершенно не обратила внимания на вошедших — в её наушниках довольно громко играла музыка, так, что были слышны «металлические» запилы от самой двери. Заставив подойти к тому самому столу зеленовласую, девушка довольно похлопала по нему и с интересным тоном прокричала:       — Александра Олеговна, можно? — Саша отлипла от экрана и посмотрела на двух девушек голодным и пожирающим взглядом.       — Алёна Сергеевна, приятно вас видеть. Я, вижу, вы с клиенткой поспешили направиться ко мне. Что ж… — начальница возложает одну из своих рук на плечико юной дамы. Маша смирилась со своей участью. Кричать и что-либо предпринимать было бесполезно, ведь наручники и кляп во рту не позволяли ничего предпринять, а крепкие руки консультантки не давали возможности движениям ногам. Великолепный профиль, нежное розовеющее ухо и ленточка в волосах. Светловолосая делает шаг вперед, стягивает простые, рукава, неплотно обхватывающие её руки, и поднимает шелковистую ткань. Футболка мягко падает к ногам. Вот уже и ремня на брюках нет, а сами они расположились на полу. И девочка остается в одном нижнем белье. Красивая, почти обнажённая. У Александры перехватывает дыхание. За спиной слышится тихий, но разборчивый смешок Алёны. У самой консультантки расстегнута блузка, а мелкие лакированные пуговицы бликуют от света ламп.       — Давайте я помогу вам, Алёна, — последние два слова девушка протянула слишком соблазнительно, даже на мгновение позабыв о Марии. Аккуратно расстегивает оставшиеся мелкие пуговицы на тугих манжетах блузки. На самом деле, она отлично справилась бы с этими пуговицами сама, но Саша буквально облизывает их взглядом. Как она мягко, но уверенно обхватывает предплечье девушки ладонью, как быстро сверкает отблеском пуговица, как она ведет плечами, и белоснежная блузка, обнажая светлую кожу, скользит вниз, — кареглазая ловко подхватывает её пальцами одной руки и откидывает подальше, совсем небрежно. Дразнит Алёну, а после коротко целует её куда-то в висок. Та ласково улыбается.       Но нежностям всё же приходит конец. Они совсем забыли про «гостью». Резким движением, Саша усаживает Машу на диван и касается пальцами запястья.       В комнате так жарко и совсем нет воздуха. Работницы смотрят зеленоволосой в лицо, скользят взглядом по её открытому лбу, прядкам, выбившимся из прически, нежным коралловым губам и дальше — по мягкому изгибу плеч, разлету ключиц. Сквозь тонкую ткань простого белого лифчика видны соски.       — Вся разгорячилась, — говорит Алёна и обнимает лицо подчинённой ладонями. Кончики пальцев ложатся на виски и на скулы, и девушка чувствует их холодок. Затем слышится характерный щелчок кляпа, притягивает её к себе и сладко-сладко целует, а после вплетает пальцы в густые волосы. Поцелуй вскоре кончается. Одна мысль — как бы им хотелось зацеловать красивое, стройное и юное тело целиком, как бы хотелось полюбоваться на следы своих поцелуев на её светлой мягкой коже — прошивает насквозь, как удар тока, заставляет вздрогнуть и нервно сглотнуть. Какая бесстыдная мысль.       — Ты вся напряжена, — замечает Александра, как Маша нервничает. Сильно нервничает. Оно и понятно: «Две девушки, которые завели её в непонятное место и, судя по всему, собираются изнасиловать».       — Точно. Такая взволнованная, — раздается голос Алёны, и девушки резко оборачиваются к ней. Консультантка разделась и внимательно смотрит на них, присев на бортик кресла. Ухмыляется, чуть приподняв голову. В её глазах пылает огонь подземного мира, Александра чувствует его даже на расстоянии.       — Она права. Нужно немного тебя расслабить, — после этих слов, Саша уверенно скользит рукой по спине младшей и тянет её ближе, вынуждает улечься у себя на коленях. Разминает мышцы и нежно гладит. Странно это всё: то нежные и ласковые движения, то повелевающие и грубые. Маша только чувствует, как тёплые умелые руки начальницы спускаются от плеч по спине до поясницы — и бесстыдно переходят на ягодицы. Она вздрагивает и сглатывает, судорожно вцепляясь в тканевую обивку дивана. Руки Александры настойчиво распрямляют её скрюченные пальцы. Зеленовласая поднимает голову: Алёна уже сидит перед диваном и, стоит ей встретить взгляд, наклоняется и целует. Жестко и голодно, прикусывает нижнюю губу, это больно. Девочка стонет в поцелуй, а потом высоко взвизгивает, когда чувствует звонкий шлепок по ягодице. Обе широко и довольно скалятся.       — Больно? — раздается участливый голос. Мария не успевает ответить — она только набирает воздух, светловолосая успевает скорее:       — Ей понравилось, — говорит она, глядя прямо в глаза. От её жадного темного взгляда становится ещё жарче и страшнее, от чего по спине пробегает дрожь. Затем следует ещё один хлесткий шлепок, и младшая подается вперед, упирается локтями в диванные подушки, лбом Александре в плечо, ёрзает и тихонько стонет. Алёна прикусывает её ушко, вбирает в рот мочку и просовывает кончик языка в колечко сережки. Маша встряхивает. Она чувствует, как в костях нарастает жар и скапливается в животе.       Кареглазая опускает ладонь на вторую ягодицу. Чувствительная кожа горит, и дышать становится с каждой секундой всё труднее. Розововолосая зацеловывает лицо, шею и руки, Саша продолжает не сильные звонкие удары, от которых девочка дёргается, сжимается, пытается свести колени плотнее и тяжело дышит. От следующего шлепка она снова громко стонет, почти всем весом опирается на локти, подаваясь вперёд, и чувствует, как чужие ладони удерживают её за бедра. Зеленовласая сглатывает и оборачивается через плечо. Начальница прижимает её бедра к коленям второй девушки и коротко целует Алёну в губы. Потом ловит взгляд младшей и говорит:       — Перевернись. — Будет неудобно, наверное — качает головой консультантка, мягко оглаживая раскрасневшуюся кожу ягодиц.       — Напротив, — возражает Александра. — Перевернись.       Маша сглатывает вязкую слюну, вполне понимая, что они задумали. Дыхание у неё торопливое и поверхностное, внизу живота клубок жара, и между ног, на огромное удивление, влажно. Саша поддерживает её за плечи, когда зеленоволосая осторожно и медленно переворачивается. Обнимает её со спины и прижимает к себе: целует плечи и — когда Мария в истоме опускает ресницы и откидывает голову, — шею.       — Видишь?       Девочка чувствует руки на своих бедрах: они медленно гладят выступающие тазовые косточки, а потом подцепляет пальцами трусики и стаскивает с неё. Судорожно сглатывает; неловкое смущение — стыд — на короткое мгновение сковывает всё её тело, заставляет распахнуть глаза, притянуть колени к груди.       — Надо же, — цокает языком Алёна, — какая ты застенчивая.       Она кладет теплую ладонь ей на колено и медленно ведёт вниз до щиколотки, как будто уговаривая выпрямить ноги.       — Не дразни девочку, — говорит светловолосая, и её мягкий нежный голос втекает младшей прямо в душу. От её нежности хочется разбиться вдребезги и разрыдаться. Странно, правда?       Александра удобнее устраивает её в своих объятиях, снова целует в шею, коротко и мягко, горячее дыхание оседает на коже — и пробирается под кожу. Розововласая тем временем гладит её ноги, целует сначала в колено, потом в лодыжку, зацеловывает ступню, потом наоборот: лодыжка — голень — колено. Она наклоняется ниже. Кусает так внезапно, что Мария вздрагивает, и совершенно теряется в ощущениях.       Теплая уверенная ладонь Саши ложится на живот, и зеленоволосой кажется, словно от её руки по всему телу немедленно расходится и вскипает жидкое пламя. Кареглазая разводит ей ноги, оставляет плотную жёсткую цепочку поцелуев от колена вверх по внутренней стороне бедра. В конце она резко прикусывает кожу, и девочка вскрикивает, хнычет, закидывает руки назад.       — Всё хорошо? — спрашивает Александра и ведёт языком от плечевого сустава по изгибу шеи до самого уха. Возбуждение консультантки нарастало и она уже не могла совладать с собой. Она чувствовала, как тело возле неё нагревалось всё сильнее и сильнее, пока не стало раскалённым. Алёна держит её за бедра и прижимается ртом между ног.       У Маши всё мутится перед глазами, она дергается, но девушки держат её слишком крепко. Она шумно торопливо дышит открытым ртом, кусает сухие губы. Воздух вокруг неё иссушенный и горячий. Александра гладит живот, кружит пальцами вокруг пупка, обводит выступающие ребра и ведет ладонью вверх, забирается под лифчик, сжимает грудь и трет сосок. Консультантки же гладит её бедра, проводя языком между горячими влажными складками. Девочка изгибается и плавится в их руках, зажмуривается, пытаясь сдержать всхлипы и стоны. В ушах у неё стоит звон. В пояснице тянет. Колени дрожат. Поджимаются пальцы на ногах. Дыхание Саши горячее и прерывистое, прямо около уха. Пальцы Алёны грубо впиваются в кожу так, что останутся синяки.       Зеленовласая распахивает глаза, — и ничего не видит, потому что мир вокруг плывёт и схлопывается, и она не может различить ничего, кроме обнимающих и удерживающих её рук, ничего, кроме рассыпающихся по телу их прикосновений. Зажмуривается, — и перед её глазами вспыхивают горячие мерцающие звезды, мир полнится стонами и жаркими вздохами.       Наслаждение накатывает оглушающей волной. Дрожь проходит по всему телу. Девочка резко вскидывает бёдра с протяжным высоким стоном. Мир швыряет её за край. Мария пытается отдышаться. Ребра расходятся от тяжелого громкого дыхания. Чёткость медленно возвращается: чувствует, как прохладный воздух ложится на её разгоряченную взмокшую кожу, как диванные подушки неприятно трутся о покрасневшие ягодицы, как тяжело дышит Алёна, и как сбивчиво шепчет начальница:       — Вот так, ты такая красивая, — светловолосая нежно целует её в челюсть, а Маша поддается, отклоняет голову, чтобы кареглазой было удобнее. — Я могла бы смотреть на тебя вечно, моя хорошая. Так на что же ты там хотела пожаловаться…?