хищник

      дожди не заканчивались неделю, барабаня в окна и даруя мнимое ощущение безопасности. когда-то (в прошлом, что сейчас было так давно, как будто отсечено лезвием топора палача), Лью читал, что в ещё более давних временах, хищники не выходили на охоту под дождём, от того и люди думают, что они в безопасности.       но что если хищник (отрезавший прошлое ударами кухонного ножа) находился не за пределами его убежища, а внутри? на минимальном расстоянии в нескольких слоях одежды?       лежал у него на коленях прямо сейчас и уже сонно моргал, разглядывая потолок, казавшийся жёлтым от тусклого света лампочки.       может, вспоминал прошлое, как и сам лью.       вудс читал много раньше. когда жил в родительском доме. у него даже был собственный стеллаж с книгами, которые он изучил от корки до корки. ему нравилось это.       как и проводить время с братом.       до роковой ночи.       но ни в одной книжки, что он прочитал, а читал он самые разные, не было ничего похожего на их историю. истоии должны быть поучительны, такими, к котррым можно обращаться за советам, но то, что происходит у лью в жизнии на протяжении полугода нельзя было решить никаким советом.       он до чёткости хорошо помнил всё. каждую деталь в этой истории. каждая мелочь въелась в его рассудок, становясь обсессивными мыслями.       та тень, подошедшая к нему. джефф. и боль, пронизывающая каждый кусок его существа. и больница и полицейский участок. чёртов допрос, на котором ему предложили пройти по программе защиты свидетелей. удивление следователя, когда он услышал отказ.       ещё лью хорошо запомнил каждую эмоцию. злость и желание отомстить. он не мог просто так согласиться сменить имя и уехать далеко, чтобы попытаться забыть. то, что с ним произошло было нечестно. и первое время им двигало желание отомстить и не более.       перерытый архив библиотеки. место столь любимых книг заняли газеты со статьями о джеффе. это была злость, переросшая в манию отыскать его.       от злости почти ничего не осталось до их первой встречи за долгий промежуток времени. почему-то, он был готов простить ему смерть родителей, хотя и проделал долгий путь, чтобы прийти к этому. списывалось это на то, что он забыл, что чувствовал в начале.       но после смерти салли, от рук джеффа, он должен был вспомнить. вспомнить злость так ярко, что точно не простит.       а потом всё завертелось так быстро, что они всё равно пришли к этой точки, когда джефф сонно клевал носом у него на коленях, а сам лью был в шаге от того, чтобы осмелится прикоснуться к его волосам свооими руками.       как в детстве, на родительском диване перед телевизором. до переезда, до новой школы, избиений, поджогов, до всего плохого, что могло с ними случиться и случилось. когда всё было хорошо. банально, но лью хотел вернуться в те времена.       они засиживались допоздна, лежа так же как сейчас, если родители засыпали раньше, чем успели вспомнить, что и детей нужно отправить по кроватями. Старший брал эту обязанность на себя.       это было давно. слишком давно. и ощущалось, как будто этого никогда и не было или вовсе не с ними.       даже посмотрев на джеффа, его родное лицо, несмотря на изуродованность шрамами, сложно было представить, что когда-то это было.       но лью помнил это. так же хорошо, как и всё после рокового дня.       всегда пытался забыть, потому что никогда на самом деле не был способен внушить себе злость и обиду.       последние остатки негативных чувств пропали, как только он смог понять его. как только джефф смог разрешить ему понять.       у всех этих зверских убийств были мотивы. как бы лью не хотел, он не мог больше злиться на брата, которому элементарно всё это время нужна была просто помощь, которую он до сих пор не получил.       джефф жил у лью чуть меньше полугода. иногда уходил, но всегда возвращался, хотя казалось, что больше не сделает этого. недавно, когда доверие между ними потихоньку начало возращаться, по возращению, младший аккуратно скидывал одежду за дверью комнаты лью и шлёпая по полу бледными и тошими лодыжками, ложился с ним в кровать. старший всегда просыпался, как только входная дверь открывалась. чуткий сон, с чем он ничего не мог поделать.       в самый первый раз джефф остановился в дверях. знал, что не спит. ждал, когда лью включит лампу на тумбочке, чтобы успокоиться.       — что-то случилось?       голос старшего дрожал. он боялся. неосознанно страх брал над ним контроль, хотя на протяжении всей вновь сожительской жизни, лью хотел показать, что всё в порядке.       но воспоминания… тёмной комнаты. его комнаты. и боли… он не мог ничего с собой поделать.       джефф отвёл взгляд.       — у меня нет ничего с собой. можно я лягу с тобой?       лью разрешил. он хотел снова доверять джеффу. и пытался научиться этому.       лью больше не включал свет, когда появлялся его брат. но джефф всё равно чувствовал, как его трясёт и всегда шептал «это я. снова я. но у меня нет ничего с собой».       и всё становилось правда лучше.       как будто они и вовсе в другом городе, совсем маленькие, за окном гроза, а джефф от страха прячется под чужое одеяло и переплетает их ноги.       иногда лью не спал, во время возвращения джеффа. и тогда младший ложился вот так, у него на коленях, и сражался со сном, чтобы лечь вместе.       что лью читал в последнее время? уже было глупо искать решения на страницах книг, он перерос это, оставив в прошлом.       от газет теперь тоже тошнило.       у лью было время понаблюдать за братом, аккуратно, чтобы не испугать, разрушив всё. и даже сделать едва понятные заметки, чтобы не забыть.       «ем. тяжело конц. внм.»*       ещё было время прогуляться до книжного (впервые за долгое время) и найти подходящий справочник клинической психиатрии, что было уже сложнее.       но усилия стоили того, чтобы знать с чем джеффу нужна помощь.       и понять, что он сам помочь ничем не может. никак.       может, от джеффа не останется однажды ничего, кроме заголовков газет и пыли в затуманенном сознании. но лью всегда будет видеть в нём своего любимого, младшего брата, который скрещивате лодыжки, когда спит и морщит нос, потому что в темноте телевизор слишком ярко светит.       самое несправедливое, лью даже не может обратиться к врачу, чтобы помочь ему. он ничего не может, кроме того, как стать наблюдателем распада личности брата.       (однажды, джефф по секрету сказал ему, что теперь боится плакать на его настоящей могиле, зная, что лью действительно умер.)       наконец, старший выныривает из собственных мыслей и понимает, что они засиделись. его самого тянет спать, а джефф и подавно задремал.       поэтому лью, ничего не опасаясь, опускает руку на чёрные, немытые волосы, перебирая пряди. наверное, если бы джефф не спал, он бы уже дёрнулся и подскочил в поисках ножа, чтобы защититься.       чем-то они похожи.       (но если так пойдёт, то это лью будет плакать на его могиле. если она будет.)